Non illi vestram ignaviam con- tempsere, пес suae virtuti confisi sunt: quippe toties fusi fugatique, castris exuti, sub jugum missi, et se et vos novere

Tit. Liv.*

Доселе мы были удалены от кровавого зрелища войны, глас брани не поражал нашего слуха и звук оружия не достигал мирных жилищ обитателей России, один только гром побед раздавался в пределах наших.

Упоенный успехами враг покоился окруженный добычею; несытая гортань его поглощала плоды трудов чуждых, исторгнутые острием меча из уст народов порабощенных. Но вскоре новая алчба терзает его утробу, новая злоба возгорается в его сердце. Так покоится тигр среди смрадных остатков растерзанных им живот- ных и, когда оскудевает кровавая его жертва, с новою яростию устремляется на ловитву.

(Не следовало бы им вас презирать и на свою силу полагаться, ибо и они и вы знаете, что множество раз они бывали разбиты и обращены в бегство и что их побежденные войска подвергались уничтожениям.)

Западный тиран, сей кровожадный зверь, посланный на землю в образе человека, снова замышляет убийство и втайне изощряет смертоносные стрелы. Для кого еще готовит он сии роковые орудия? На кого еще вознесет святотатственную руку? На вас, сыны Севера, на вас, великодушные россы! Быстро устремился он противу отечества нашего и уже простирает хищные руки свои на злачные долины и на плодоносные поля наши.

Но сии несчастия не должны ослабить нашего великодушия. Пусть нивы наши порастут тернием, пусть села наши опустеют, пусть грады наши падут в развалинах; сохраним единую только свободу, и все бед-ствия прекратятся. Соберемся под знамена законных вождей наших, и кровию врагов удобрим опустошенную ими землю. На развалинах градов великолепных построим бедные хижины: наша доблесть просияет и под соломенным кровом. Путник иноплеменный посетит страну ироев и подивится не красоте зданий, не богатству искусств не пышности и великолепию, но нашему единодушию и мужеству при всеобщих бедствиях. Огромные развалины великолепных чертогов — следы злодейства, вооруженного пламенем,— возбудят в нем горькое чувство негодования, а на скромные жилища наши воззрит он с благоговением. Гробы воинов, почив-ших на поле бранном, поселят томную задумчивость в его воображении, и сладкое умиление разольется в душе его. Дрожащею рукою пожнет он сельный цвет, украшающий могилу ратника, сохранит сей символ обновления для воспоминания своих чувствований и для удостоверения своих соотчичей, что он был в царстве народа великодушного, видел гробы доблественных сынов отечества.

Так, россияне! Мы должны испить чашу бедствий, ибо нет другого средства облегчить нашу участь. Тщетно будем смягчать гордость врага умеренностию; он ищет владычества и такого мира, который бы вел к скорому порабощению; его дружество опаснее войны самой бедственной, ибо оное влечет за собою неминуемое лишение свободы. Мы видим плачевное состояние покоренных им народов; заградив источники промыш-ленности, ои отнимает у них последнее достояние, рас-точает их сокровища в странах чуждых, отводит их юношей в отдаленные край Европы для заклания под именем союзников.

Тогда-то они нам посмеются и с укоризною скажут: «безрассудные! Вы хотели спасать других, не имея силы и мужества защищать собственную безопасность. Мысль ужасная! Какой россиянин захочет пережить сие время поругания?» Вы, которым благоденствие и слава отечества дра-гоценны, мужайтесь! Испанцы без правительства, при одной только помощи великодушных союзников, осво-бодили страну свою от ига иностранного. Рассеянные дружины патриотов истребили стройные галльские ле-гионы; испанцы, народ не столько многочисленный, рассыпали грозное ополчение тирана. Но мы, при бла-гоустройстве правительства наслаждающиеся еще ис- тинною свободою и будучи изобильны ироями, ужели уступим врагу нашему землю, которая нас родила и воспитала? Ужели россиянин некогда признает владыкою гнусного корсиканца или какое-нибудь исчадие сего низкого племени? Естьли небо пребудет непреклонно в судьбах своих, то пусть земля, которую наши руки защитить не в состоянии, будет нам общею могилою; но мы умрем свободными в свободном отечестве!

Сограждане! Конечно, мы сражаемся с многоглавою гидрою; падет одна глава — и тысячи других разверзают ужасные пасти; но быстрое возрождение сего змия не должно устрашать нас; кровь его льется, и с последнею каплею мгновенно закроются все его смертоносные гортани.

Да не подумает кто, что французы столько же храбры, как и развратны: они более дерзки, нежели отважны, более стремительны, нежели мужественны; успех делает их буйными и бесчеловечными, и сие-то служит верным признаком подлого их малодушия. Ошибки других народов и несогласие воевавших противу их союзников утвердили их славу. Коварный вождь их уверен в сей истине более, нежели они сами. Зная легковерный и мечтательный характер своих воинов, он назвал их непобедимыми, и они чистосердечно поверили льстивому изречению боготворимого ими кумира, изречению толико приятиому для их самолюбия; но обманы сего кровожадного лжепророка откроются, коль скоро единодушие, мужество и благоразумие противу- поставлены будут непостоянным его поклонникам.

Все благоприятствует нашему оружию, все предвещает гибель врагам нашим.

Царское село.

Окт[ября] 28, 1812.