3—9 4-я часть. От Свирепого монастыря VI до истоков реки Свири из озера Онега

чая за работу с галиота пять и шесть человек, в б и 7 месяцев на своем хлебе, от 3-х до 4-х сот рублей, кроме оснастки и железного кузла; ездят на них с Петрозаводска с грузом в Санкт-Петербург, другие семья- нистые нанимаются в Усланку и в прочие вышеписаные заводы, где кому ближе от дому на налето в работники, а в дальние города в работу не ходят; а зиму живут все дома за неумением никаких реместв, без заработков, праздно, а только ходят некоторые изредка в ближние свои леса за медведями и убивают малое число птиц: глухих тетеревей, полевиков и рябчиков; хотя ж они в реке Свири и ловят рыбу — щук, лещей, окуней, плотиц, внизу реки черных, а вверху — белых сигов, однако ж от нее они небольшой имеют прибыток, а только довольствуются сами. При всей же таковой их бедности они столь честны, что я в некоторых местах забывал, останавливаючись, свои вещи, но они возвращали их мне, догонявши на дороге, и я, в проезд свой по Свире любопытствуя обо всем знать, не слышал ни от кого, чтоб они у проезжающих или промеж себя учинили когда-нибудь воровство или иное что вредное.

10—13 4-я часть. От истока реки Свири, VI озером Онегом до пристани Пигматки

49

3-464

...(По преданиям словесным известно происхождение следующее в сем монастыре. Когда своенравные старообрядцы в Соловецком монастыре упорством здравому рассудку и законодательной власти навлекли на себя строгое наказание от царя Алексея Михайловича, тогда оставшиеся ханжи с учителями своими разбрелись в разные стороны, между которыми тысячи полторы скрылись в Палиостровском сем острове и монастыре. Воинский наряд после помянутого наказания в Соловках возвращался уже обратно к Москве и, может быть, ни намерения, ни приказания не имел, чтоб заехать к ним для их обращения, но развращенные их умы и расстроенные страхом воображения такое им вдохнули

отчаяние, что засели в церковь деревянную числом до полутора тысяч и с своими настоятелями и там в страшном заблуждении мнимого их страдальчества сожглись беспощадно.

Достопамятно еще и то в сем монастыре, что в него посилалися знатные особы княжеских фамилий на заточения и пострижения, но какие именно, то за по-хищением летописцев, за невежеством живущих ныне в нем добраться не можно. На нем показывают еще пещеру каменную, в которой будто преподобный Корни- лий спасался; в нее ход из деревянной часовни; тесная сия ущелина не имеет довольно места, чтоб лечь и вытянуться человеку, не имеет ни окна, ни печи, ни горна, ни же крышки для защиты от дождя, снега и ветров; и для того думать надобно, что это баснь, выдуманная лжеверием, а простодушным суеверием подкрепленная) .

В оном -монастыре отпраздновавши храмам и отслушавши 13-го числа, в пятницу, литургию, покопавшись в их бумагах, пообедавши, поехал с помощию попутного ветра в половине 2-го часа пополудни.

Отъехавши от монастыря 15, а всего от Вознесенского устья и погоста озером Онегом 275 верст, в четыре часа пополудни ж пристали к Суземской, или Данилова раскольничьего монастыря, пристани Пигматке.

По правой, или по Вытегорской, стороне озера Онега есть чья-то стеклянная фабрика, но работа оной не дошла до моего сведения.

14 5-я часть. От пристани Пигматки

VI до Воицкого золотого рудника

...Проехавши от Пигматки 13 верст, остановился в раскольничьем скиту, называемом Пельеки, в котором ходил смотреть их деревянную часовню, в коей празднуют они Вознесение Господне; здесь, поколь перепрягали лошадей, пробыл на улице с полчаса. (Тут мне удалось видеть славное обольщение богатых раскольников под именем богоугодного подаяния. Петербургский богатый купец, торгующий мукою, знатный в расколе, присылает ежегодно кулей по сту муки для раздачи бедным. Сия милостыня не столь полезна нищете принимающих, сколько тщеславию подающих, ибо на квадрате ста верст длины, на 80-ти ширины, где находятся все нищие почти поголовно, велика ль милостыня сто кулей и что она может помочь во всеобщей сей нищете? Но мне скажут, ежели сто человек пришлют по сту кулей, то бедным там нищета не будет страшна. Однако ж я знаю, что присылает только один, да и то может быть с складки. Да хотя бы и десять тысяч кулей присылали, то какая б из того была выгода, ибо сим самым только приучались бы лепивые бродяги к вящшей праздности, а может быть, к порокам и злодеяниям.

В обоих сих монастырях всякий день в часовнях отправляют они сами, без священника, заутрени, часы, обедницы, вечерни, молебны и панихиды, в праздничные ж и воскресные дни — всенощные и погребают также без священника своих умерших, а обедни у них никогда, как они сказывают, це бывает.

По последнему межеванию отмежевано под сей сбор отщепленцев4 со ста верст длиннику и верст 80 широты земли. В нарочитом сем пространстве довольно на-ходится жителей не природных, а чаятельно с разных мест сшедшихся. Я, проезжая от самой Пигматки до скита Таинского -селения, что составит близ осьмиде- сяти верст, не нашел ни одной церкви, а всякое селение под именем скитов имеет свою часовню и с колоколами, в которых они производят молитву, и, чаятельно, собственными своими обрядами, потому что они во время молитвы вход иноверцам в самую молельню воспрещают, а хотя и пущают смотреть в особливое отделение, но и то в маленькое стекло, то оное самое доказывает, что в отсутствие чужих зрителей есть непременно у них какие-нибудь противу закону обряды или непозволительные враки или упущения чинополо- жений, которых либо они боятся или стыдятся. Всякая часовня по сим скитам и во оных монастырях разделена на две части, в которые не только вход, но даже и крыльцы с разных сторон. По их словам, одна половина для мужчин, а другая для женщин, но я не надеюсь, чтоб мнимая сия к женскому полу холодность была искренна, и думаю, что ежели они лишают себя обращения в часовнях, то награждают со излишеством при выходе из оных.

6-я часть. Описание Воицкого

золотого рудника

... (Означенный горный офицер Толстой, томяся от скуки и голоду, за несколько лет пред сим, не зная, что делать в сем пустом, голодном и холодном краю, для провождения времени собирал кусочки между выбросанных руд целыми горами из штуфы; и когда собрал их нарочитое количество, вздумал их своим старанием переплавить и посредством химического разрешения добыл, бедняжка, с фунт и больше чистейшего золота. Но видно, что хорошие химики не всегда хорошие министры и политики. Он вздумал, ежели весть в изобретении его дойдет только до Петербурга, то непременно будет награжден и осчастливлен. Оставалась ему одна трудность: сыскать лестницу, по которой бы взл>есть до монаршего престола! На этот конец показался ему манежный олонецкий генерал-губернатор Тутолмин весьма способным, и для того отправил к нему свое найденное золото и просьбу о награждении его труда. Г. Тутолмин, яко ревностный сын отечества, золото взял, а просьбу сжег в камине. Он при первой своей поездке в Петербург не забыл взять изящный тот металл с собою и, представя ко двору, умел так расхвас-таться своими подвигами и расхвалить свое рачение, что схватил Владимира первой степени и отменное благоволение. Бедный же виновник богатого сего от-кровения обязан стал быть безотлучным в той пустыне, а может быть, чрез то стал и причиною, что правительство, проснувшись, потерши с глаз дремоту, вздумало опять возобновить рудокопные работы, которые в земных недрах от сонливого правления долго закрытыми лежали, да и, несмотря на мнимую бодрость, ныне сказуемую, опять упадет в беспечность, когда увидит, что не одна земленая, но и влажная стихия сильными своими препонами защищают сокровища, хранимые в их недрах).

19—22 7-я часть.

...Выгорецкий исток в море близ их деревни считается по всему поморью самою изобильною сельдяною добычею, самая лучшая и выгоднейшая их пора с августа до декабря месяца. Они ловят их неводами и захватывают целыми лодками; закупая гишпанскую соль у города Архангельска, солят они их в большом количестве, другую часть коптят, а малую часть из оных и всю весеннюю и летнюю сельдь вялют и сушат на солнце, чем во весь год по большей части и питаются. Сбывают же оных, как и добываемую ими семгу, приезжающим к ним купцам зимою то к городу Архангельску, то в Санкт-Петербург. Сколь жалко, что драгоценный сей и изобильный дар натуры, который не уступает изобилием своим и добротою голландцам, еще не могут довести до совершенства и до надлежащей выгоды, которою пользуются богатые те республиканцы; но мы о том станем говорить впредь. Кроме ж оных показанных, другого никакого промыслу не имеют...

27 21 13-я часть. Описание губернского

уц VIII и приморского города Архангельска

...Записные ж раскольники, или, по собственному их наименованию, староверы, самую малую часть составляют городского общества, ибо по нынешней, четвертой ревизии число их состоит изо ста семидесяти трех душ —мужеска 57, женска 116 — посадского чина, и по большей части незнающие грамоты природного языка. Но и сие малое их общество составляет трех сортов людей, последующих со взаимными между собою распрями трем главным о вере толкам поповщины и беспоповщины, терзающим более ста лет православные российские церкви. Все сии секты имеют своим основанием правила, изложенные в книге московского Макарьевского собора для исправления и утверждения церковных обрядов, Стоглав именуемый. Между напи- санными в той книге обрядами за главные неприме- няемые и за догматы веры приемлемые раскольниками почитаются: 1) пятиперстное сложение ручного креста; 2) осьмиконечие из чего бы то ни было сделанного креста; 3) двоекратное произглашение псалом- ской речи Аллилуиа; 4) седьмочисленность к служению литурши просвир; 5) обхождение во время слу-жения по солнцу; некоторые славянские слова и речи в церковных книгах, кроме Библии, почитают вечными и непеременяемыми. Исповедники сих догматов проливали свою, кровь за ненарушимое своей веры хранение, но таковая вредная государственным интересам народная гибель превращена в мир и тишину законами премудрой Екатерины Второй.

Оные три разные причины или толки последователей московского Макарьевского собора разделили от православной веры на три спорные о вере стороны взаимными о человеческих в церковных чиноположениях преданиях волнуемые; но часть сего рода людей не сумневается принимать и у себя содержать для отправления по старинным книгам для отправления подлежащих богослужений российских православных церквей посвящаемых нынешними нашими архиереями священников, а другие с презрением сие положение от- мещут, почему неслыханные в прежних веках имена поповщины и бесиоповщины произошли, третие же, даниловщина, из лихо ревнители своих отеческих пре-даний. (Пустынные раскольнические жилища в Ар- хангелогородском уезде поповщины и беспоповщины имеются в лесах, близ Белого моря, на берегах Зимней страны, под названием Онуфриевского и Игпатиевско- го скитов, а перекрещеванцев даниловщины главное, пустынное, многолюдное и богатое жилище — в Оло-нецкой области, между Онегским озером и Белым морем, при вершинах Выг-реки, впадающей в Белое море, а потому сие раскольническое обиталище — Выго- рецким общежительством. Во всех сих отдаленных от городов селениях обоего пола раскольники живут и питаются наподобие монахов знатными подаяниями из внутренних областей и городов чрез нарочных, отправляемых почитай ежегодно из сих жилищ путешествен- никав, получаемыми). Всех нынешних российской православной церкви сььнов вменяют за еретиков, истинным крещением не просвещенных, и единоземцев своих россиян — отступниками от церкви, и, в их общество принимая, перекрещивают, затем что выше всякого изъятия почитают известное старинных московских патриархов правило: «Еретическое крещение несть крещение, но паче осквернение» (церковный потребник Иосифа патриарха, печатанный в Москве 165 года, лист 569). И потому в прежние времена россияне всех иностранных европейцев, западной церкви христиан, до царствования Петра Великого называли и писали некрещеными (Уложенья 1648 года, 20 глава, 70 статья).

...Годовая в городе Архангельске ярмонка начинается со вскрытия реки Двины, а оканчивается перед закрытием; весною на барках, каюках и плотах из верховых городов привозят всякий хлеб, пеньку, сало, смолу, железо и прочие продукты как для отпуску за море, так и на вольную в городе Архангельске продажу, и оным привозным на барках и каюках хлебом довольствуется сей город и его уезд, но и другие поморские города и деревни по причине неурожая снабжают себя на целый год. Привозимую ж промышленниками с Груенланда, Новой Земли и прочих подобных тем мест на мореходных судах в сентябре месяце рыбу треску, палтусину и прочую и морских больших зверей кожи и сало, оставшееся за продовольствием иностранных кораблей, архангелогородские купцы отправляют водяным и зимним путем во внутренние российские города.

Во оном городе имеется казенного ведохмства от приказа общественного призрения построенных фабрик и заводов:

1-я. Прядильная и полотняная фабрика, в которой по заведению надлежало было быть множество разного звания девиц для обучения их прясть и ткать; но поелику с самого с начала зачали собирать всякую сволочь, то матери доброго жития своих дочерей туда идти и не допустили; а особливо когда они приметили, что за работу работницам ничего не платят и на всякое непотребство их попущают, да и услышали еще пустые слухи, пропущенные от некоторых недоброжелательных голов, а может быть, и от немцев, что будто те, которых на фабрике обучат, уже совсем домой не от- пустятся, то вселившийся в матерей страх вместо омер-зения совершенно истребил охоту навсегда отдавать своих детей в сие обучение и сим пресеклось полезное сие постановление. (А в мое время, уж в приезд мой на фабрику, нашел я только с 10 непотребных пьяниц, у которых ничего не было сработанного. Ма- газеин, мне сказали, заперт и нет ключа, пталианские самопрядки и товар за замком, коммиссар в отлучке; показали ж мне самых дурных и к употреблению негодных два куска паколной парусины5. Что ж касается до строения, то это пустое и ничего пе значущее, вода от них далече, двор тесный, засоренный, грязный и к белению неспособный, пресов нету, лощилен не спрашивай; после сего, читатель, спроси, чего искать осталось, а я скажу в ответ: славны бубны за горами!) Но вот мое мнение о полотняных заводах и фабриках: Весь край вкруг города Архангельска до Холмогор, восточный, южный и большая часть западного берега Белого моря — многолюдные раскольничьи скиты, заселенные острова и уездные деревпи наполнены великим множеством прях всякого роду: все они перепрядают мягкий шенкурский лот весьма тонко, ровно, гладко и крепко, по чрезмерно медленно по причине их простых, неспособных одноручных прялиц. Сию предорогую пряжу перетыкают они зимою по разбору в нарочитом количестве в полотны разных сортов, как- то: парусина, регентух, меховина, верьховья, пачасья, салфеточное, скатертное, посредственное и самое тонкое, плотное и широкое, голландскому не уступающее полотно. Взяв во уважение сие число прядильных и ткальпых рук, если бы они пряли на хороших италиан- ских самопрядках и имели бы верное место, где б без труда их работа скоро заплачивалась, то бы, приохотившись, перепрядали в год по крайней мере в семеро, а из этого первая бы польза истекла та, что из сей означенной мною округи армия бы вся по всем чинам и флотская парусинная оснастка были бы снабдепы полотном добрым и недорогим. Чтоб приучить к выше- речеиным мною самопрядкам, бесспорно, необходимы означенные фабрики, но надобно на то деньги, сведение, старание, бескорыстие, а особливо честность начальника; и завести бы сии фабрики не по огромности, а большим числом, то есть по волостям, дабы впарить и распространить знание и охоту по семьям прясть сим образом. Но важное дело в сем случае есть беленье и лощелье,— вот на что правительство должно обратить свое внимание.

Место самое для беленья способное есть город Архангельск, ибо оно совершенно сходствует с Голландией): там приморский воздух, тот же и здесь; там пресная вода перемешана с морскою, та же и здесь; там болотные, низкие и тундристые места, те же л здесь; там прилив и отлив водный, то же и здесь; там порт многочисленных кораблей, то же и здесь; там белят во время стужи, а здесь хотя и горячий и Италии не уступающий климат, но довольно для беленья прохла-ден; следует только завести то же рачение и те же труды и употребить то же старание, то почто не ожидать нам таких же полотен, как и у голландцев? Известно уже, что англичаны и голландцы полотаы наши к себе отвозят и, оные перебелив и вылощив, опять нам с великою накладкою цены продают обратно.

Отведаем изъявить наши мысли о сей полезной части государственной экономии; если мнение мое покажется странным своею новостию, то по крайней мере усердие мое заставит всякого доброго сына отечества извинить слабое сие начертание. Мне никогда не нравилось, когда солдат рассуждал о министерстве, черноризец о военных действиях, судья об мореплавании, министр об астрономии, хлебопашец о мануфактурах, а женщины о филозофии; я всегда держался пословицы: «Знай всяк сверчок свой колчок». Сему правилу следуя, посмотрим, кому следует поручить означенные заводы или фабрики.

Я рассматривал разного роду мужчин по степеням, тампераментам, карахтерам, по склонностям их и по знаниям; но не нахожу никого, кто б совершенно мог выполнить потребное благоустройство в сем заведении. Итак, обращаются к тебе, драгоценнейшая половина земнородных жителей! Вы, без которых ничто в чело-веческих обществах не может нрийдти в совершенство, ежели не пособием вашим, то по крайности одобрением, вы, обременные узами рабства владыки господ ваших, возжигая одним взором огнь мщения, ненависти и кровавых браяей между несправедливых ваших утес- нителей, возращаете тем же взором сладостные плоды блаженного мира и общественного блага; от слез ваших лиются кровавые токи, а от ультбки реками протекает везде, всему, вседда животворное блаженство; вы, коль в добродетель углубитесь, то Картуш нечестий устыдится, а скользнете по слизкой стезе пороков, то человеческий род в беззакониях вмиг погрязнет! Удостойте оставить на час склонность вашу к уборам и к ненадобным украшениям наружных прелестей ваших; верьте мне: они вам ненадолго нужны! Что тленнее, как и самая красота ваша? Посмотрите, прелестные создания, на благоуханную сестру вашу розу, царицу садов! Сколь близко ее утро от вечера: едва расцвссть успеет, то стебель ее уже подъел червь ветхости! Украсьте ваши души, займитеся полезным и основательным разумом, устыдите осудителей вашей вет- ренности, которую они одну только вам в удел и оставили!

(...Ежели сие начертанье кому покажется мечтою, то признайся, о читатель, что и мечтательность сия тебя веселит! Да на что нам все доброе, приятное и добродетельное считать пустым суемудрием? Не все то, что не было, еще невозможно. Испорченный нрав человека ужель пам дает право отметать всякое благоустройство в роде смертных. Путь, по которому шествуем в краткой нашей жизни, отстоит равно как направо от добродетели, так и налево от пороку. Если нежность его чувств, обуревание страстей и стремительность его нужд и желаний несколько шагов его с пути истины и заманит к пороку, то совесть, невинность и сокровенный глас добродетели не умолкнут, пока он опять не ступит на стезю прямую. Итак, не дивись, читатель, и не считай за сумасбродство мои положения; они мудрены, новы, но не противны возможности. Доколе всякая небывалость беспечностию нашею порицаться ста- нет небылицею? Что бы вы сказали, любезные соотчичи, если б свободный дух какого-нибудь мечтателя, подобного мне, при нашем царе Алексее Михайловиче вздумал бщ прорещи великие дела победителя северного Александра — Карла XII? Вы бы, конечно, сказали: «Этот сумасброд бредит, он хочет писать о человеке, а говорит о боге». Без мала не толь же положение и теперь?

Начнем строить! Хозяйство, вспомоществование частных людей и сии маленькие сборы, что в раздроблении так малыми кажутся, дадут нам довольно великую сумму на сие великолепное, полезное и восхитительное здание сердцу, распаленному общественным добром. Обширная площадь на берегу Двины, в средоточии самого города или по концам оного, смотря по пристойности, украшена с одной стороны огромною громадою, по которой гордая архитектура выстилает изящность своих пропорций, составляет первую точку нашего предмета. Пространная его внутренность окружается разными строеньями и корпусами, из которых иные на житье, другие на работы)...

27—29 15-я часть. Описание Архангелогородской VIII губериии уездного города Холмогор

Старинный город Холмогор лежит под 64-м градусом и 23-ю минутою северной широты и под 56-м градусом и 2-ю минутою долготы па западном береге Двины и при вытекающих из той же Двины особыми про-ливами, или рукавами, и опять в псе впадающими реками Куропалке и Холмогорке, окружающей город; по ним ходят большие двинские суда, ловится рыба сиги, щуки, окупи, налимы, сороги, лещи, ершы и елцы. Положение места, где городское строение, приятное и по большей части ровное...

Купечество и мещанство сего города живут бедно; главный же их торг состоит в откупе целых барок, каюков и плотов, нагруженных всяким перемолотым в муку и переделенным в крупу хлебом; которые двинские суда приходят к Холмогорам вскоре по вскрытии вод, плывучи к Архангельску из разных нижних городов, а особливо с Вятки, Устюга, Вологды и Шенкурска, и для продажи прежде холмогорским жителям, стоят чрез целый месяц, что у них и называется годовою ярмонкою; и, накупивши барок, каюков и плотов с хлебом, идут, насколько наличный капитал позволит, для перепродажи на иностранные корабли и тамошним гуртом торгующим купцам, на тех же судах отвозят в город Архангельск и другие, где хлеб не родится, города; притом еще имеющие изрядный капитал на своих мореходных, стоящих в городе Архангельске судах для морского звериного и рыбного промысла ездят к берегам Северного окияна до Килдюина и откупают в городе Коле разные морские рыбы и морских зверей кожи и сало у живущих там лопарей и продают сало в Архангельске для отпуску за море, а рыбу свежую, соленую и сухую вместе с откупною у крестьян своего уезда семгою отвозят в столичные города Москву и Санкт-Петербург, куда также стадами отгоняют и своего уезда холмогорских коров и быков. Мещане ж, не имеющие по своей бедности для оных оборотных торгов наличного денежного капитала и кредиторов, нанимаются у достаточных работниками, ездят на мореходных судах лоцманами и работниками, работают при адмиралтействе, бирже и заводах. Впрочем, обыкновенными городу, получаемыми из Архангельска и Москвы товарами хотя и торгуют, но по неимению дворянства не дорогими, а по большей части нужными для крестьянства.

Фабрик и заводов нет, а только имеется четыре ветряных мучных мельницы.

В городе Холмогорах: купечества мужеска — 70, жен ска — 65; мещанства мужеска — 514, женена — 575; мореходцев мужеска — 69, женска —55; церковных причетников мужеска — 36, женска — 45; разночинцев мужеска — 85, женска — 112; казенного ведомства обывателей мужеска — 25, женска — 34; при разных должностях мужеска — 79, женска — 77; по торгу, промыслу и в разных работах мужеска — 28, женска — 83; итого мужеска — 906, женска — 1046, а обоего мужеска и женска пола — 1952 души; в числе их масте- ровых резчиков из кости 8, а медников, портных, сапожников, столяров и маляров очень мало, а прочих ремесл мастеровых и совсем нет. Женщины упражняются в плетении грубых кружев, в пряже льну и в ткании полотен...

Сей город Холмогор достопамятен прошествием чрез него троекратно на север Петра Великого, в 1693, 1694 и 1702 годах, почему на берегу речки Куропалки, против собора, где он изволил выходить на берег, просил я помянутого господина городничего на самом том месте поставить сделанный мною деревянный крест с следующею надписью: Изуй сапог твой, место бо, йде же стоиши, коспулася нога Петра Великого, отца отечества, и потому свято. Еще славится оный город произведением в 1711 году против самого города на двинском, облегающем с одной стороны Двиною, а с друтой от города — речкою Куропалкою, Кур-острове, в погосте и деревне того ж названия, на свет славного в уче-ном свете мужа, статского советника, Императорской Санкт-Петербургской академии наук профессора, Сток- голмской и Бононской члена Михайла Васильевича Ломоносова.

Я ездил с городничим и почтмейстером на то место, где родился помянутый Михайла Васильевич Ломоносов, и любопытствовал, не увижу ль каких отменных на нем знаков, но не нашел ничего. Опустошенное сие, совсем лежащее печально место широтою четырнадцать сажен, длиною сажен до сорока с огородами принадлежит к ныне живущему, положенному в подушный оклад казенного ведомства крестьянину Андрею Михайлову Шубному, стоит на крутом береге, над небольшим из Двины в Куропалку проливом, сіреди строенья деревни Кур-острова, лицом на юго-запад. Среди бывшего при нем огороду выкопана небольшая сажилка, а прочего имущества его никаких и знаков не остается, кроме места. Положение окрестности сей деревни обширно и величественно; возвышенные его окружности представляют пахотные нивы, приятные и пространные, стадами и табунами всегда испещренные луга, а низкие вокруг пологи имеют вид песчаных степей, которые ежегодно от наводнений двинских и куропаль- ских увеличиваются; северо-западную сторону его облегает вдали большая еловая роща, которая, украшая селение, защищает его отчасти и [от] свирепства северных ветров. Природа и труды человеческие потщилися сие место обложить изящнейшим горизонтом. Изобильнейшие воды окружают повсюду пашни и сенокосы, прерывающиеся несколькими лесами и многочисленными холмами, которым наибольшую предают живность близь лежащий город, великое множество погостов и многочисленные разных родов селения. Трудолюбие многолюдных поселян, великое плавание судов вверх и вниз по Двине, по Куропалке и по разливам, звон и шум городской и селений, к тому же изобилие ры)б, птиц и всяких для жизни потребностей должны составлять наипрелестнейшую картину, когда натура облачается в радостную одежду приятной весны. Сии то счастливые часы одарили нас, может быть, великим сим писателем и взожгли в нем сие пламя к славе. На оном месте просил я господина городничего поставить мною сделанный монумент с нарисованною картушкою и надписями, приложенными при сем. Сей монумент поставлен против города Холмогор, за рекою Ку- ропалкою, что в 70-ти верстах вверху города Архангельска пудасом, или рукавом, из Северной Двины протекает, на острове Кур-острове, в погосте того же названия, в деревне того же имени. Ои просто сделан из досок и укреплен к земле небольшими сваями на некотором возвышении; невысокую его и четвероуголь- ную остроту поддерживает пятичетвертиой куб; высота всего памятника имеет 4 аршина. Он выкрашен белою краскою; на 8-ми же его сторонах по нумерам подписано и нарисовано черною краскою следующее:

1) На косяке вверху:

Аллегорическая нарисованная картушка с изображением венка финикового и лаврового, кадуцей с крылами, две трубы, лира Аполлонова, глобусы, квадрант, колбы, телескоп, карта и книги. На остроте обелиска змея, означающая вечность.

Вверху на косяке:

На сем месте родился Михайло Васильевич Ломоносов, статский советник, Императорской Санкт-Петербургской академии науч профессор, Стокголмской и Бононской академий член, 1711 году, а умер в Санкт- Петербурге году, -го числа. Тело его пре

дано земле в Александро-Невском монастыре, душа его отлетела в райские селения, а могила его украшена изрядным надгробным камнем из белого мрамора, сделанным в Италии, любовью и почтением к ему великого Российского канцлера графа Михайла Ларионови- ча Воронцова.

На косяке вверху:

Сей слабейший и маловажный памятник, в знак своего высокопочитания, воздвиг проезжающий из Санкт-Петербурга и возвращающийся туда же секунд- майор Петр Челищев, не имея ни времени, ни способов восставить достойное и лучшее здание сему вели- 29

кому мужу. 17yjjj91.

На косяке вверху:

Московский здесь Парнас изобразил витию, Что чистый слог стихов и прозы ввел в Россию. Что в Риме Цицерон и что Вергилий был, То он один в своем понятии вместил; Открыл натуры храм богатым словом Россов, Пример их остроты в науках — Ломоносов 6.

5) На тунбе под первым косяком картуш:

На горке, представляющей его могилу, стоят два щита: на одном — герб М. В. Ломоносова, на другом — его вензель; по сторонам две пальмы, составляющие листвием своим сень и венок; в боку заходящее солнце, в другом боку луна и несколько звезд в облаках тучных и мрачных; на щитах сидит ночная птица сова, покрывающая их своими крылами.

Умолкший уж давно Афин и Римлян дар Витийством громких слов владети над сердцами Возізівал от долга сна 'сей северный Пиндар Лирической труїбой н звонкими струнами.

Сей сельский Холмогор лишь стер свой мрак с очей, Напрягся, поднялся, взлетел, объял природу, Возжег в веках свещу гистоірией своей И кщипу древних Росс разверз земному ,роду. С іН ев тонам исчислял в морях алгебры г,руз, В схасйс-е вжх.ров был Картезшо соперник, Схватил рукою цепь планет и ,звезд союз, Держал, что Птоломей, и Тихобрах, Коперник. От тайны недр іземньїх -измерив и открыв, Наскучил опытом ползущим в изыоканьях, Вдруг к созиданью свой дух гордый іустремив, Скупую химию настиг в своих ір-истаньях И МОЩНОЮ іруїкой ют персей иссхитил Прекрасну дщерь ее младую мозаику; И, не насытясь тм, столь алчен к славе был, Подъял на рамена мысль страшну я велику, Что даже дать (Петра, отца отечества, Хвалу вселенной, венец племен Славенских. Но тут восстал на брань чин строгий естества И ірек: «Иди (ж к ему! В полях он Елисейских». Здесь счастие еміу еще оставило їв удел ¦Свой вящпгий к славе дар в час пагубной годины: Ученый свет ва.рыдал, и мир преклонный ізрел, Что ісміеіртью он извлек слезіу Екатерины. Читатель! Воздохки, КОЛЬ ТЫ СЫН верный Россов. И вспомнив, соедрогнись, каков был Ломошюскв!

Петр Челищев

Во оном Кур-островском погосте две церкви: одна — каменная, другая — деревянная. Каменная двуэтажная: вверху —храм Казанской божией матери, внизу — великомученицы Екатерины. Деревянная одноэтажная — великомученику Димитрию Селунскому. Здесь побочь пустого Михаила Васильевича Ломоносова места живет означенный крестьянин Шубной, брат Федоту Ивановичу Шубину, профессору скулптуры.

В двух верстах от города на той же стороне Двины и Куроиалки, где город, погост и деревня Верхний Большой Никольский Матегор; в нем каменная церковь о трех престолах: 1-й — воскресению Христову, 2-й — великомученицы Параскевы, 3-й — Николаю чудотворцу. Здесь живет состоящий в подушном окладе государственный крестьянин Евсей Федоров Головин, его жена Марья Васильева — родная сестра Михаила Васильевича Ломоносова, мать профессора Михаила Евсеева Головина.

В Холмогорской окруте казенного ведомства крестьян: экономических мужеска — 3665, женска — 3688; черносошных мужеска — 10 950, женска — 11 720; кре- чатьих7 мужеска — 66, женска — 88; итого мужеска — 14 681, женска — 15 496, а обоего мужеска и женска пола вообще — 30177 душ...

29 16-я часть. От уездного города Холмогор

VIII IX Д° начала Шенкурского уезда рекою ж Двиною

...(Да не покажется читателю удивительно, что я так тщательно все часовни замечаю; но это имеет важное побуждение и дает приічину заключить много. Где ча-совней много, там церкви почти везде в небрежении, попы не учены, не рачительны, невежи и пьяны, а потому самому нравы гораздо наклоннее к расколам; из того следует, что расколы, по моему примечанию, в рассуждении закона не суть важны, но заслуживают важнейшего внимания политических голов, ибо к чему годится такая секта, которая общественную пользу считает чужою, чуждается, убегает, ненавидит и прячется от общественных прав и узаконений, наблюдая оные только из корыстолюбия и из страху наказаний; в молитвах своих, которые чтут первым долгом божества, не упоминают имя государя, следовательно, его внутренно не признают власти, видимо считая еретиком; сограждан своих не называют соотчичами, но погаными и врагами, гнушаясь с ними есть, пить, знаться, обходиться и иметь дело. К чему годится, говорю я. многочисленная сия сволочь, управляемая десятью обманывающими над тысячьми обманутых, рассылающая ежегодно по всей России своих лжепроповедников для обращения простолюдинов и ленивцев в коварные их сети? Повсюду слышно: жалуются попы, дворяне и купечество на побег к ним людей; да в том бы и нужды не было, видится, все равно, эти люди в том месте или в другом, были б только в России; но вот розница: они подговаривают людей трудолюбивых, из земель самых плодородных и изобильных и поселяют оных в своих непроходимых болотах, где ничего не ростет, сле-довательно, уменьшают в государстве руки работающих, а умножают рты тунеядцев. Что ж выйдет из сего? Что навлечет отечеству нашему со временем за следствие пагубные сии переселения? Между многочисленными причинами, рассудку открывающимися, о нынешней дороговизне хлеба повсюду не время ли уже поставить в первые нумера сии зловредные и беззаконные происки ухищренных сих льстецов? Но сие все вид еще, пока они в страхе, пока не знают еще своей силы и своего числа, пока нет единомыслия, пока нет еще замысловатой обширной головы — словом, пока нет Силлы, Мария, Юлия Кесаря, Кромвеля. Читатель! Загляни в гисторию, не во всяком ли политическом корпусе найдешь семена к их падению: в Египте гордость и пышность деспотов, в Персии усыпляющая роскошь царей, в Греции распря и лротивуборствие в умственных телах, в Риме раздор дворянства и черни; и так, спускаясь до наших времен, мне видится, я ощупываю пагубные сии зародыши, уже насиживаются в мрачных сих норах, в гнездах невежества и в душепа- губных сих скопищах. Но опустим зановесу на гибельную сию картину, от коей сердце содрагает, и да не подымет оную всевышний!)...

22—25 27-я часть. Описание Новгородской енархии XI первоклассного Белоезерского Кириллова монастыря и уездного Новгородского наместничества города Кириллова

...(Я ни в одном монастыре не видал такой бедной трапезы, как у них. У архимандрита с помянутыми игумнами стол всегда в келье и чрезвычайно дурной, например из чайника чайная трава, что выбрасывается, он употребляет на ботвинью зимнюю и крепко расхваливает. Он, правду сказать, почитается из самых ученых наших монахов и из лучших проповедников, к тому же трезвый чрезвычайно человек и постник большой; но к чему служат сии добрые качества, когда попущение его, обветшалый дух и нерачительность общественно все расстроили? Там нет ни нравов, ни благочиния, ни радения ни в чем и ни в ком: архимандрит никогда не приходит за трапезу, наместник запоем пьет беспросыпно месяца по два, казначей без казны и без просвещения, и братья, приходя с своими ставчаками и ложками за трапезу не на покрытом столе, обсевши кой-как, насилу разделили с шумом беднейшую их и невкусную пищу; а ежели они при мне не напились до-мертва, то это для того, что у них не только вина и пива не было, но даже и дурното квасу в обрез стало)...

10—12 31-я часть. Описание Большого Тихвинского XII монастыря и уездного города Тихвина

...В Тихвинской семинарии, имеющейся в монастыре, в проезд мой церковнических детей обучалось до тридцати пяти, в малом народном училище купеческих и мещанских детей — до пятидесяти. Понятие ж и охота их к науке, а также поведение и знание учителей за краткостию времени мне неизвестно. Не мудрено, что только учеников в народном училище, потому что жители все раскольщики.

72—21 32-я часть. От Тихвинского монастыря XII и города до Санкт-Петербурга

...(Сия пустынка достопамятна тем, что доказывает, сколь небрежительно пекутся начальники об вверенных им частях; ибо в малом сем местечке бедный поп, от того что никогда туда никто не заезжал, доведен, может быть, бедностию до кнута. На сию мысль попал я вот как: глухая сия точка России облегается со всех сторон на сорок верст дремучими лесами и непроходимыми болотами, редкие ее малочисленные и бедные соседства отлежат не ближе как в десяти верстах со всех сторон. Итак, ясно видно, сколь глухое сие место способно для воровской пристани; и можно с вероят- ностию сказать, что пустынка сия с самого ее начала держалась работами беглых и повинных строгости за-конов.

...По упразднении монастырей по новому штату остался сей забвенный край без жильцов и попечителей; он приписан стал к ближнему погосту. Безграмотный кутейник 8, из оных боясь попасться в солдаты, быв безместным и знав, что изрядная разведена тут пашня и сенокос, выходил себе указ дьячковский и поселился в ней. Но чтоб развестись хлебом и строением, надобны были работники, а на то деньги, а для денег богомольцы, а для богомольцев служба; но для службы не было попа, в богомольцах охоты, а в нем грамоты, то он ре-шился без дальних хлопот принимать к себе беспаш- портных прохожих, которым, чтоб не скучать, то позволил им для общей пользы запастись и по доброй молодице. Дело было и пошло своей чередой, да раздумье взяло, не спросили б ответа. И для того с общего приговору решился он пропустить слух, будто к нему приходили воры и его мучали, пытали и вениками жгли. После сего, кажется, ему бы должно было проситься прочь от сего места, но он, побыв только шесть лет дьячком, поехал в Петербург «и удостоился сана священника и во оном пробыл четыре года. Славный злодей атаман Репка и Гуляев, его есаул, порядочно было зажили под его прикрытием и частешенько в окрестностях пощупывали помещиков, богатых крестьян п проезжих посадских, отчего дороги с Ладоги па Свирь и к Тихвину стали было почти непроходимыми. Я, проезжая в Соловки, сам не без основания этих бродяг опасался. Но скоро теплое их гнездышко дошло до слуху обоих начальников губерний: исправникам наслались строгие повеления, команды воинские усилились, сотским и жителям погрозили и пагубная сия сволочь, перехватанная частию в самой пристани, отослалася ко суждению судов. Попа, у которого нашли воровские пожитки, спрятанные даже под престолом, отослали куда следует. А в обратный уже мой проезд из Архангельска ожидали уже по погостам круг Тихвина его к наказанию.

Несчастному сему скажите, начальники, что за причина его бедствия? Может быть, он и не один подобный ему в России. Духовные начальники! Когда б заведены были порядочные у вас школы, был ли бы этот человек принужден искать убежище в сих страшных жилищах волков и медведей? Когда б вы, рассматривая прилежнее его невежество, не допустили эдак близко к бескровной жертве, то не стал бы престол всевышнего хранилищем окровавленной добычи; учитель нравов и истолкователь Евангелия не томился бы жалостно под тяжкими ударами публичной казни, в соблазн и поношение всех служителей церкви. Объясня вину верховных пастырей церкви, обращаюсь к вам, беззаконные самовольцы, врученной власти вам нашими монархами. Скажите мне, раскормленные питомцы роскошью и праздностью, как можете вы пышными знаками почестей украшаться монархов ваших, их обременять неумолкающими и усильными требованиями то чинов, то знаков, то денег, то вотчин, когда под игом вашего нерачения загнанная истина молчит, невинность стонет, все степени страждут, никто не находит своего права, а вы, величаясь, напрасно просыпаете ненадоб- пый век в вредном вашем для всех изобилии. Понимаете ль вы, беспечные тунеядцы, начто вам скаїзано, что губернаторы не суть судьи, что для того, чтоб вы в одном губернском городе не принуждены были быть безотлучны, а, оставив бы правосудия течение на судей, присматривая строого за ними по ведомостям, ездили бы беспрестанно по ведомствам своей губернии, исправляли бы пороки, стремление к злу отвращая, направляли бы склонности к общественной пользе и, находя сокровенные дары щедрой природы, приводя их в просвещение, изливали бы трудолюбие, изобилие и блаженство народам, вам врученным. Вы же вместо вспоможения удрученным насылаете только указ за указом ко взысканию, не справясь, каковы обстоятельства, каковы годы и каков их жребий. Жестокие, когда у вас сгорают целые селения и даже целые города, то кто видал вас, чтоб вы поспешно к бедственному сему приключению прискакали и в виде отца утешительного старались бы изведать самых разоренных, и если им не вовсе загладить их убыток, то по крайности облегчить их жребий ласковым приветствием? А вы тут-то с кровожадным своим поверенным насылаете им разорительные ваши повеления, тут-то и взыскивают с них наистрожайше положенные подати, тут-то и родятся ваши пагубные ревизии, тут-то и усилятся предписания о строении по плану... Если б не было несчастных, верно б не было и злых. Доколе вы, викарные владыки народов, нерачением, незнанием и корыстолюбием своими ввергать станете род смертных в несчастье и напасти? Доколь священные законы благоустройства государственного прорицать станут единственно своевольство владычествующих, бедство подчиненных и казни страждущих под игом вашим? Почто не доискиваетесь вы до источника разнообразных пороков, бедствии и злодейств? Отрите мрак очей ваших, войдите подробно в хижины поселян всех степеней — вы найдете их источник, болезнь, ле-карство, блаженство их и ваше. Смотрите: повсюду бедность, праздность, скука; повсюду малая прибыль, а величайший труд. Сколько ж должен человек скорее наклониться к злу, нежели к добру? Самый и климат зовет народ наш к праздности, а праздность, известно, мать пороков. В чужих краях дает крестьянину щедрая природа девять месяцев на работы, а три — на от- дыхновение; у нас же четыре месяца па работы, а восемь—.на обременительную праздность. Там же по многолюдству поселян пахарь должен пропитать пять душ, а у нас приходится, верно, больше осьми, то есть жену, старого, малого, дворян, служащих, духовных, солдат, штатских, купцов, посадских, рукодельцев — весь северный край, по строгости климата не пашущий,— и отправляете хлеба в чужие края! Вот отчего наш крестьянин, видится, и есть изнурен! Он четыре месяца деино и нощно обливается потом неусыпно, а восемь печется на печи. Чтоб отвесть от зимнего не- делия, почто не заведете вы фабрик по всем глухим краям? Экономия губернской казны и самопроизвольное подаяние откупщиков и подрядчиков довольную уже на то вам даст сумму. А ежели вы еще да пресечете на время сребролюбивую вашу склонность и покажете искреннюю наклонность к общественному благу и выиграете доверенность, то вас засыплют деньгами дворяне, купцы и все степени. Как можно подумать, что губернии, которые снабжают всю Европу льном и пень-кою, не имеют еще общественных контор, которые б могли укрощать разорительную хищность сребролюбивых иноземцев! Как можно думать, говорю я, чтоб мы столько платили за свои материалы, а за их переработку, выдумку и руку мастера? Увы, надменные ушельцы в кабинеты ваши! Почто вы просыпаете в них жизнь, толикими способами снабденную к славе отечества, к пользе государя и к блаженству народному, чтоб после быть или недостойно повышенному, или бесчестно в другое место переименованному, или опуститься в глубину вечности телом и душой, не оставив ни малейшего знака о имени вашем потомству! Почто не обработываете сокровищ, сокрытых в недрах земных, у нас их так много, а мы платим агличаиам за их миллионы, нирыберцам9 за иглы даже тысячи; что платим и голландцам за сельдей, а сами имевши стерлядей, белую рыбицу, осетров, белугу, семгу и прочие сокровища вод. Астрахань и Крым не могут ли нас снабдить вином, шелком и шерстью? Урал и обширные губернии любезного нашего отечества могут ли когда исчерпнуться в рудных своих жилах? Твердый, прони-цательный и созидательный разум россиян требует только ободрения, чтоб затмить в науках, художествах и в рукоделиях все народы европейские. О, если бы в помянутой сей пустыне были у вас заведены фабрики и заводы разных родов, например мельницы пильные и хлебные, кожевенные, стеклянные и глиняные заводы, то были б, может быть, сии вородержатели и разбойники самые благочестивые, полезные и талантами удивительные люди! Ах, если мое суемудрие когда-ни- будь дойдет до слухов ваших, то не браните моей дерзости! Чувствительность моя не терпит сих упущений, и кровь сих несчастных преступников брызнула даже до моего сердца)...