Case study: М.К. Петров как социолог науки
Мы все-таки дожили до того времени, когда основные работы М.К. Петрова (1923-1987)— выдающегося исследователя с типичной для этой когорты российских талантов тяжелой жизненной судьбой — имеются в распоряжении читателей.
К тому же сочинения друзей, последователей, коллег, повествующие об этой судьбе и основных идеях ученого, теперь тоже имеются если не в изобилии, то в достаточном количестве.Исследовательская работа талантливого ученого, посвященная раз-личным темам, проблемам философского и социологического плана, в полном ее объеме и во всех аспектах ее значения не может разбираться в данном кратком очерке. Даже и более частную тему, обозначенную в заголовке, здесь невозможно осветить сколько-нибудь подробно. Акцен-тируем лишь главные моменты.
Важно то, что уже в периоды, когда даже общие понятия «наука о науке», «социология науки» только еще проникали в отечественную философскую культуру, М.К. Петров быстро стал одним из немногих отечественных профессионалов в данных областях. И если бы не проклятый изоляционизм, если бы выдающемуся ученому, свободно знавшему (а в трудные времена даже преподававшему) иностранные языки, «дозволяли» выезжать за границу, контактировать с зарубежными коллегами, он, без сомнения, мог бы получить широкое интернациональное признание. Впрочем, сколько было таких «если бы» в рассматриваемый период истории...
Примером интересующих нас здесь исследований Петрова станет его относительно позднее произведение «Предмет социологии науки» — объемистая (450 страниц) книга, написанная в 1983 году, но опублико-ванная только в нашем веке под одной обложкой с другой его работой — более ранним (диссертационным) сочинением 1967 года «Философские проблемы „науки о науке”» .
Прежде всего адресуясь к сегодняшнему читателю и имея в виду дистанцию в четверть века, отделяющую нас от времени написания Петровым его фундаментального труда, т.
е. уже с более поздней смотровой площадки наших дней, попытаюсь частично подытожить сделанное Петровым — с ответом на конкретный вопрос: в чем именно состоял объективный вклад отечественного ученого в социологию науки и почему оправданно назвать его одним из наиболее значительных специалистов в данной области.Особенности, а одновременно и достижения исследовательской работы М.К. Петрова в сфере социологии науки вижу в следующем.
Подобно Мертону и другим крупным западным представителям социологии науки, Петров прекрасно знал и самостоятельно оценивал развитие таких сопредельных, часто пересекающихся друг с другом областей как социология познания, наука о науке, наукометрия и т. д. Свидетельством является его кандидатская диссертация «Философская проблема „науки о науке”», защищенная в Университете Ростова-на-Дону в 1967 году. Нетрудно видеть, что это одна из самых ранних отечественных работ на данную тему. Мне выпала честь выступить на защите одним из официальных оппонентов (хотя я сама защитила свою первую диссертацию в 1963 году). Помню атмосферу защиты: то была именно защита, и она прошла в борьбе с теми догматиками от марксизма-ленинизма, которые очень хотели «завалить» защиту талантливого, но «неблагонадежного» ученого, а тем самым преградить ему путь в науку. Ведь за плечами Петрова, участника Отечественной войны, в то время уже были исключение из партии (за повесть «Экзамен не состоялся», которая была объявлена «непартийной»), увольнение с прежних должностей, безрабо-тица, постоянные проработки по всем «линиям», подозрения в неблаго-надежности и т. д. А главное, ему была блокирована возможность пуб-ликовать основные, оригинальные и фундаментальные произведения, которые тем не менее создавались, писались этим выдающимся ученым (но попадали в ящик его стола). Некоторые из них, в том числе работы по науковедению, социологии науки только в недавнее время нашли или еще должны найти путь к широкому читателю .
На протяжении десятилетий поддерживая постоянные контакты и с М.К.
Петровым, и с другими замечательными ростовскими философами (о чем уже упоминалось в данной книге), могу засвидетельствовать: желая загнать талантливого ученого в «угол», далекий от официального признания и одобрения официальных структур, догматики, тогдашние «генералы» от философии оказались не в силах отвратить Михаила Константиновича и от свободного творческого труда, и отлучить от высокого, постоянного признания, в чем-то и поддержки со стороны неофици-ального сообщества. Не будучи знакомыми этому сообществу в деталях, его идеи и труды (через самые разные каналы — личные контакты, конференции, участие в коллективных книгах, чтение рукописей Петрова, которые тоже, как оказалось, «не горят») были реально включены в развитие отечественной философии и социологии. И ведь это были, как мы увидим в дальнейшем на примере социологии науки, фундаментальные исследования, возникавшие в едином ритме с мировой наукой и объективно ставшие работами мирового класса.Что касается именно социологии науки, то обсужденное нами ранее мертоновское направление тоже попало в кадр исследования Петрова, хотя не было в нем главным сюжетом. Так, подводя в 1983 году итоги развертывания мертоновских парадигм, Петров начертал неоднознач-ную, противоречивую картину. С одной стороны, он привел сдержанную оценку самого Мертона, который (в духе нормы «скромности») в 1967 г. писал, имея в виду многие еще пробелы социологии науки и социологии вообще: «социология, возможно, пока еще не готова к своему Эйнштейну просто потому, что она не нашла еще своего Кеплера, не говоря уже о Ньютоне, Лапласе, Гиббсе, Максвелле и Планке» .
С другой стороны, Петров посвятил немало страниц своего труда и конкретным исследованиям школы Мертона, и проблемам, в освещении которых результаты этих исследований были положены в основу. Так, работа братьев С. и Дж. Коулов, опубликованная в 1967 году и посвященная системе вознаграждения в науках, особенно в физике, а также другие исследования школы Мертона, в свою очередь подвергаются Петровым фундаментальному, притом придирчивому самостоятельному анализу (Петров М.
Указ. соч.: о Коулах — с. 183-239; с. 298 — о Шубине, Хагстроме, Закерман). Поэтому и сегодня можно рекомендовать эти части книги нашего соотечественника как удачные по изображению и оценкам данного материала не только в российской, но и в мировой ли-тературе. (Об освещении Петровым проблемы «эффекта Матфея» речь шла ранее.)Вместе с тем мертоновская модель в книге Петрова не является главной — пусть не по объему внимания к ней, а по принципиальному значению, в чем также можно видеть оригинальность подходов и критериев выбора отечественного ученого. А в центр ставится значительно более ранняя «модель Лайеля-Дарвина», в которой, во-первых, большее внимание уделено не социальной статике, как в школе Мертона, а историко-динамическим координатам, и в которую, во-вторых, более основательно «вписываются» историко-социальные основы объяснения идей вообще, научных идей, открытий в особенности. Петров совершенно прав, когда он включает модель Лайеля-Дарвина в общий контекст осмысления науки XIX века, в частности, в первые масштабные объяснения науки, научного познания в произведениях немецкой классической философии, например, у Канта и Гегеля, затем и у Маркса, концепции которого в этих вопросах плодотворно примыкали к философской классике. Более подробно данная историко-философская проблематика — в ее объективном проблемном воздействии на науки и науку о науке XX века — оригинально, глубоко осмысливается в книге М.К. Петрова «Философские проблемы „науки о науке”» на примере вклада И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля (Петров М. Указ. соч. С. 38—63); в книге по социологии науки эти разработки уже взяты за основу. Что касается модели Лайеля — Дарвина, то суть ее объясняется в начале первой работы (Петров М. Указ. соч. С. 176 и далее), а уже в конце книги «вплетается» в собственные попытки Петрова синтезировать достижения мировой (осо-бенно более развитой западной) социологии науки.
Но еще прежде предложенного синтеза, который мы проанализируем в заключении данного case study, следует проведенное Петровым первоклассное, многостраничное конкретное социологическое, а одновременно историческое исследование, в центре которого — деятельность «Британской ассоциации по продвижению науки» (The Britisch Association for the Advancement of Science — далее BAAS).
В широком же замысле — это анализ механизмов деятельности ученых в рамках научных институтов. Кратко рассмотрим данное исследование — с задачей доказать, почему его оправданно считать весьма ценным, хотя по чисто внешним социальным причинам (пока) не причисленным к золотому фонду мировой социологии науки.Первоклассна — удивительно конкретна, точна, масштабна — источниковедческая основа этой работы М.К. Петрова: это и исторические данные, представленные и собранные самой BAAS, причем также о ее деятельности за рубежом, и исторические, социологические, науковед- ческие и т. д. исследования. Выполнить такую конкретную обобщающую работу лучше, чем это сделал М.К. Петров, вряд ли возможно (и если сама до сих пор существующая BAAS не смогла познакомиться с этим исследованием российского ученого или не сумела его по достоинству оценить, об этом остается лишь пожалеть). А вот наша страна, в которой ученые ранга М. Петрова, в основном, уничтожались или преследовались, должна как можно скорее выплатить долг, в этом случае — перевести на английский язык (по крайней мере) книгу «Предмет социологии науки» или хотя бы анализируемый здесь раздел.
Теперь — исходя, конечно, из моих собственных концептуальных представлений о наиболее перспективных тенденциях социологии науки, — попытаюсь кратко представить отдельные, наиболее ценные идеи и предложения Петрова. (Параллельно будут помечены и те мысли нашего соотечественника, с которыми я не могу согласиться, или те линии анализа, которые оказались, на мой взгляд, менее проработанными.)
М.К. Петров, опираясь на мировую литературу, заострил целый ряд частных, однако весьма важных проблем науки и, соответственно, социологии науки. Например, это вопрос о связке «ученые-инженеры», имеющий особое значение на самых разных плоскостях выхода научных достижений в практику создания продвинутой техники — технологии, а также в повседневную жизнь людей современного мира (Петров М. Указ. соч. С. 514-524). Например сейчас, когда в России ставится вопрос об инновационных прорывах, это актуальная проблематика (ибо в России, где недальновидно, если не преступно, допустили, чтобы был «вымыт» из производства сильный в советские времена слой инженерных кадров и высококвалифицированных рабочих и чтобы «попутно» была также разрушена система их планомерной государственной подготовки).
Интересно ставятся вопросы, относящиеся к сложившейся и имеющей многие недостатки, пробелы системе подготовки кадров для науки, часто стихийной и не учитывающей, например, то, в каком именно «сег-менте» института науки станет работать соответствующий специалист, или то, насколько расходятся мотивации, ожидания студентов, аспиран-тов и т.
д., затем устремляющихся в науку, с теми фактическими ролями, которые они реально играют и могут играть в науке, и т. д.Петров опирается на массив наиболее поздних (осуществленных к концу 80-х годов) и продвинутых исследований по социологии науки, в которых процессы научной деятельности и подготовки к ее исполнению соотносятся с общими тревожными социальными процессами-тенден циями (Петров М. Указ. соч. С. 533 и далее — со ссылками на работы К. Клера, Р. Нисбета и др.)
• Актуально звучит также резонное предостережение М. Петрова о том, что социология науки к последним десятилетиям XX века — и, добавлю, в первое десятилетие XXI века — не учла, что относительно «спокойные» послевоенные периода взлета науки, НТР как будто неожиданно и парадоксально уступают место нарастанию многих кризисных явлений, тенденций в развитии самой науки и диспропорций, коллизий в ее отношении к обществу. Это происходит в наши дни, особенно в России, и резко контрастирует с постоянными призывами вступить, наконец, на инновационный путь развития — что совершенно нереально при закрепившейся системе пренебрежительного отношения к науке и уче-ным на самых разных уровнях.
Немало других ценнейших идей, тезисов, предложений М.К. Петрова приходится, увы, оставить за ограниченными рамками этого краткого текста — с надеждой, что будущие историки развития в нашей стране философии и социологии осветят тему подробнее, основательнее .