От автора

Самое удивительное в нашем мире это то. что он познаваем.

Альберт Эйнштейн

Живопись это зеркало.

Леонардо да Винчи

И очертанья Фауста вдали.

Анна Ахматова

библиография литературы о Леонардо да Винчи на-

читывает более трех тысяч названий.

Возникает вопрос: почему автор настоящих строк решил писать о Леонардо в 3001-й раз? Ради того, чтобы

ми- более углубить загадку одной великой жизни, многошинной и таинственной, как мироздание? Нет, конечно. >ю не может быть стимулом, воодушевляющим к большой работе. Для того, чтобы открыть некую послед- м юю тайну? Это было бы, конечно, сенсационно, но, увы, маловероятно. К тому же тот, кому это удастся, напишет н«* книгу, а, вероятно, лишь одну страницу, емкую, как < .іма жизнь.

Гак для чего же?

Мой ответ, возможно, разочарует читателя: мне хоте-

п

лось понять не самого Леонардо — ясно, что это невоз-можно, ибо он был и остается для меня далеким и стран-ным, как инопланетное существо, может быть, в силу не-похожести с нами, людьми последней четверти XX ве-ка,— мне хотелось понять вещи, которые сегодня осмыс-лить особенно важно. Что такое универсальность? Что такое творчество? Я чуть было не написал сейчас: «Что такое человек?» — но это еще большая тайна, чем «что такое Леонардо?».

Мне могут сейчас возразить искушенные мудрецы: к чему все эти детские вопросы?!

Детские вопросы, ответы на которые уже тысячелетия ищет взрослое человечество.

Ищет и не находит...

К чему же эти детские вопросы?

Но я пишу именно для детей! Для детей в буквальном и переносном смысле, для детей больших и маленьких. Под большими детьми я подразумеваю людей любого, даже пожилого возраста, в которых не умерло детство. А под маленькими четырнадцати-сем надцатилет- них.

Но на самом деле и они — большие дети.

Детские вопросы!

С кем же мне думать над ними, как не с теми, кто по праву детства их задает?

Кстати о Леонардо — при обилии солидных, взрослых книг, написанных в жанре жизнеописаний, монографий, эссе, исследований, диссертаций, нет ни одной (или почти ни одной, если быть абсолютно точным и учитывать поверхностно-беллетристические попытки) книги для детей.

Может быть, потому, что нам не много известно о дет- ни » ЛМОГО Леонардо? Или НО ТОЙ Простой и четкой притім-. что взрослые чаще всего не рискуют рассказы- •1.1 п. детям о том, что самим им понятно недостаточно

чоришо?

Мне, положа руку на сердце, писать о Леонардо для і< mi легче, чем для взрослых. (На последнее я бы ни- МН и не решился.) Легче, потому что самому хочется •им ГО понять в этой судьбе и в тех вопросах, которые ои.1 іадает нам через века. Найти на них ответ. И я (как, и.шгрное, и любой взрослый) могу почувствовать в себе рі-Снчіка, познающего с первоначальной новизной мир, уже, казалось бы, познанный (пусть и непонятый) сотнями поколений.

По — не могу ощутить в себе Леонардо...

Иногда Кажется: да полно — существовал ли он в і .тмом деле?

Бесконечно интересен и загадочен образ Леонардо. Недаром тысячи ученых, писателей и даже людей, дале- міх от науки и литературы, пытались исследовать эту жизнь. Постижение ее — это опыт самопознания, а самотина нис, может быть, самая сильная человеческая « і расть.

Да, образ Леонардо увлекателен и таинствен, но не менее интересен и, пожалуй, менее исследован мир Леонардо.

Сегодняшний мир Леонардо, в котором переплелись пека, судьбы, поиски истины, художественные стили, и двадцатое столетие ведут диалог с пятнадцатым.

Я написал книгу не о Леонардо, а именно о мире Леонардо. Опыт этого самопознания, то есть постижения собственного «я» не только в образах минувших эпох, но и и образе сегодняшнего человечества, которому пятна- шать лет осталось до третьего тысячелетия, кажется мне сегодня наиболее актуальным. Да, до третьего тысячелетия нашей эры осталось ровно пятнадцать.

И пишу я для тех, кому сегодня пятнадцать. И для тех, кому пятнадцать было, когда я задумал эту книгу пятнадцать лет назад.

И, наконец: это книга не ученого, а писателя.

1985 год