Сказка про муравья и гусеницу

В одном густом-густом лесу, на солнечной зеленой опушке, жил-был муравьишка. Точнее, жили-были муравьи. Муравьев было много — целый огромный муравейник. Но все муравьи были как муравьи — просыпались с рассветом и до самого заката трудились не покладая лапок: выносили мусор, наво­дили порядок в уже построенных комнатках, тащили из лесу палочки, листочки и прочий строительный материл для того, чтобы строить новые комнатки, доили и приносили в муравейник вкуснейшее молочко маленькой зеленой тли и делали множество других полезных и необходимых дел.

Наш муравьишка же был очень любопытным. Ему всегда и до всего было дело. Когда его просили принести воды, чтобы напоить зеленых муравьиных коровок, он забирался в цве­ток, чтобы достать оттуда ночной росы, но вдруг видел шмеля и забывал обо всем, наблюдая за тем, как тот дело­вито и сосредоточенно пьет цветочный нектар. Потом он отвлекался на то, чтобы послушать, как поют ранние пташки, потом мог просидеть полдня на краю цветка, на­блюдая, как порхают бабочки. Конечно, роса за это время высыхала, коровки оставались непоеными и давали меньше молока.

Старшие муравьи вначале ругали муравьишку, потом даже пригрозили выгнать его из муравейника. Муравьишка обещал исправиться, не глазеть по сторонам, быстро и в срок выполнять все, о чем его просили, но, к сожалению, ни Разу он не сдержал своего обещания. В конце концов муравьи смирились с тем, что муравьишка не похож на остальных, и

45

перестали давать ему поручения, требующие немедленного исполнения. Это не значит, что он перестал работать, про­сто ему стали поручать другие дела. Его просили рассказы­вать на ночь сказки маленьким муравьишкам — и он расска­зывал им все, что видел за день. Еще ему поручали петь песни зеленым коровкам. Если они слушали песни хотя бы по пол­часа в день, то давали гораздо больше молока, и он пел им то, что услышал от птиц.

Для того чтобы каждый день рассказывать малышам новую сказку и петь коровкам новые песни, муравьишке при­ходилось очень много путешествовать. Он знал все деревья вокруг муравейника, знал, где какая живет птица, в каком дупле поселились белочки и под корнями какого дерева живут ежики. Муравьишка был очень маленький, и большинство зверей не замечало его, но сам он видел всех и замечал все, что творилось в большом диком лесу.

Однажды во время своих путешествий он познакомился с гусеницей. Это случилось в тот день, когда он забрел слиш­ком далеко и ему пришлось очень быстро бежать домой, что­бы попасть в муравейник до заката солнца (ты ведь уже знаешь, что с закатом солнца в муравейнике закрываются все двери, и муравьи, которые не успели вовремя вернуться домой, должны ночевать на улице). Честно говоря, вначале он ее даже и не заметил — просто ему вдруг показалось, что он бежит по какому-то очень странному сучку. Сучок был лохматым и причудливой разноцветной окраски — зеленый с яркими красными и желтыми пятнами. Потом сучок вдруг изогнулся у муравьишки под ногами, и прямо перед ним воз­никла недовольная мордочка сердитой и немного ворчливой гусеницы.

— Неужели так трудно не беспокоить, если видите, что кто-то устроился отдохнуть? — сказала гусеница, чуть покачивая рожками.

— Простите, пожалуйста, я не заметил вас, я думал, что это просто сучок, — пробормотал муравьишка, изви­няясь.

— Где это вы видели сучки такой причудливой расцвет- ки? — совсем разобиделась гусеница.

— Да-да, конечно, я хотел сказать, что вы великолепно выглядите и ну никак не похожи на какой-то там сучок. Про-

46

ано дело в том, что я очень спешил, мне нужно успеть в му­равейник до заката солнца, а то двери закроются и некому будет рассказывать сказку маленьким муравьишкам. Поэто­му я бежал изо всех сил и не глядел, куда наступаю. Просто бежал, куда ноги несли.

Муравьишке очень не хотелось обижать добрую гусеницу, и он на ходу пытался придумать какое-нибудь правдоподоб­ное оправдание.

— Уважаемая гусеница, простите, пожалуйста, но я страшно опаздываю, дело в том, что...

— Не продолжайте, не продолжайте, я вас сейчас мигом подвезу. Забирайтесь мне на спину и держитесь покрепче.

Тебе когда-нибудь приходилось кататься на американских горках? Нет? Тогда тебе будет трудно представить, что это значит — кататься на гусенице. Дело в том, что гусе­ницы не передвигаются, как все обычные звери, с помощью ног. Они двигаются на свой особый манер. Вначале они под­тягивают заднюю часть туловища к голове, так что их спина выгибается, словно огромный горб, затем они выбра­сывают вперед голову, снова распрямляя спину, — и так до тех пор, пока не доберутся до места назначения. Муравьиш­ке повезло — нечаянно он уселся на самую серединку спины гусеницы. Если бы он сел чуть-чуть выше или ниже, то сразу же свалился бы. А так он то взлетал до самого неба, то боль­но стукался о землю. Он хотел незаметно спрыгнуть и до­бежать до муравейника пешком, но гусеница двигалась очень быстро, и муравьишка не мог выбрать подходящий момент, чтобы спрыгнуть, не переломав себе ног. Так ему и пришлось ехать до самого муравейника: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх- вниз. В конце концов у него так закружилась голова, что он еле-еле смог попасть в дверь муравейника — его просто ша­тало из стороны в сторону.

— Спасибо, — еле сумел пробормотать вежливый мура­вьишка.

—До завтра, приходите в гости, — весело откликнулась гусеница, разворачиваясь и отправляясь в обратный путь (вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз).

47

Муравьишка кое-как добрался до спальни маленьких мура­вьев и весь вечер рассказывал им истории о том, как в море качаются корабли.

«Волны в море не кончаются, потому что корабли кача­ются», — пели маленькие муравьишки, засыпая в своих кро­ватках.

Вот так муравьишка и подружился с гусеницей. И хотя она жила очень далеко, но он часто ходил к ней в гости на чашечку чая.

Так бы оно и продолжалось до самой зимы, но однажды, когда муравьишка в очередной раз пришел в гости к гусенице, он увидел, что ее домик пуст. Муравьишка звал-звал гусени­цу, потом спустился поискать ее под деревом—думал, вдруг она упала и не может подняться обратно, но нашел только муравьев из чужого муравейника. Тогда он попытался узнать что-нибудь у семейства скворцов, но те только по­щелкали на него клювами и ничего не сказали. Он так рас­строился, что не заметил, как село солнце, а он не успел вернуться в свой муравейник. Первый раз за много ночей маленькие муравьишки остались без сказки. Это им очень не понравилось, и они бузили полночи, не давая спать остальным муравьям, уставшим после долгого трудного дня. А муравьишка просидел в домике гусеницы всю ночь, надеясь, что она просто уползла слишком далеко и неуспела вернуться до заката.

Но и утром гусеница не появилась. Не вернулась она и к обеду. К вечеру муравьишка заметил, что в домике в укром­ном уголке лежит странный коричневый кулечек. Подойдя

48

_п06диже, он увидел, что кулечек похож на маленькую, запе- _ленутук> с головой куколку.

«Гусеница умерла, — подумал муравьишка, — и эта ку­колка это все, что от нее осталось».

Муравьишка, сам того не заметив, очень сильно при- оязался к гусенице, поэтому он очень расстроился, решив, что с его другом случилось такое несчастье.

«Так не должно быть, — решил он. — Что бы ни случи­лось, нельзя оставлять малышей без сказки».

Муравьишка утер слезы, встряхнулся, спустился на зем­лю и со всех ног побежал к муравейнику. С последним лучом солнца он, запыхавшись, вбежал вуже полузакрытую дверь, чуть отдышался и пошел в сторону спален — рассказывать малышам сказки на ночь.

На следующий день он снова пришел в домик гусеницы. Там все оставалось так же, как и накануне. Домик был пуст, никаких следов хозяйки не было, в укромном уголке по- прежнему лежала маленькая коричневая куколка.

Следующие несколько дней выдались у муравьишки очень хлопотными. Ему поручили выводить малышей на прогул­ку. Муравьята подросли, и их нужно было постепенно при­учать к жизни в большом лесу, внимательно следя за тем, чтобы они не убежали далеко и чтобы пролетающие мимо птицы не склевали на ходу кого-нибудь. Муравьишка сильно уставал, а ведь ему (вы же еще не забыли об этом?) нужно было еще петь песни зеленым коровкам, чтобы те давали побольше молока. С одной стороны, муравьишка был рад этому — он был так занят, что ему не хватало времени и ^сил для грусти. Но с другой стороны, он все равно не мог за­быть гусеницу и очень хотел еще раз сбегать в ее домик, про­верить, вдруг она все-таки вернулась и он ошибся в своих предположе н иях.

49

Когда он наконец смог найти немного свободного временц чтобы проведать домик гусеницы, то его ждало очередное расстройство. В домике все было по-прежнему, хозяйка не вернулась, только куколка в уголке была сломана и пуста. Муравьишка сел возле нее и снова заплакал.

«Почему все так получается? Если гусеница и вправду умерла, то зачем нужно было еще и ломать куколку? Ведь это все, что от нее осталось, она напоминала мне о хозяйке этого маленького домика...»

Так сидел и плакал муравьишка, ничего не замечая вокруг.

«Ну кто это не хочет оставить меня в покое?!» — рас­сердился муравьишка и оглянулся вокруг.

Рядом сидела небольшая бабочка с белыми крылышками в черных точечках. Бабочка смотрела на него и смеялась.

—Как тебе не стыдно, —упрекнул ее муравьишка. —Разве ты не видишь, что я плачу, зачем ты смеешься надомной?

— О чем ты плачешь? — спросила его бабочка.

— У меня был хороший друг, и его не стало. От него оста­лась только коричневая куколка, но и ее кто-то разломал, пока меня не было.

—Кто же твой друг и куда же он делся? — снова спросила бабочка.

— Это была лохматая гусеница, и она умерла.

—Разве ты не знаешь, что друзья не умирают до тех пор, пока мы о них думаем?

— Что же тогда с ними происходит и откуда ты это

знаешь? —удивился муравьишка.

— Они живут в нашем сердце. Л знаю я это потому, что я тоже живу в твоем сердце, как жила в нем гусеница, кото­рая превратилась в свое время в куколку и из которой уже вылупилась я, бабочка.

— Так это ты сломала куколку... — начал было снова

сердиться муравьишка.

Но тут какая-то мысль пришла ему в голову.

— Подожди, — сказал он, — но если ты вылупилась из куколки, в которую превратилась гусеница, так, значит, тії и есть гусеница?

— Ну да, — засмеялась бабочка. — Я же это и пытаюсь тебе объяснить.

_____ Так, значит, ты не умерла?

—Значит, нет. Ты же не забыл меня. Ия снова вернулась, ко уже немножко другая. Так тоже бывает. Я превратилась в бабочку, и мы снова можем пить чай. А историй я теперь знаю еще больше, потому что сейчас я летаю повсюду и вижу очень много...

Так закончилась история про муравьишку, который не мог забыть гусеницу, помнил и грустил о ней, и она вернулась к нему, хотя и немножко в другом обличье...