§ 2. Виды оснований освобождения от уголовной ответственности

Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ) является правомочием суда и иного правоприменителя.

В ч. 1 ст. 75 УК РФ содержится общеуголовный вид деятельного раскаяния как основания освобождения от уголовной ответственности.

Совершение впервые преступления небольшой или средней тяжести. Юридическое понимание совершения преступления впервые в этой норме, а также в ст. 76 УК РФ не означает фактического совершения лицом преступления в первый раз в своей жизни. Впервые совершившим преступление будет считаться лицо, ранее совершившее преступление, в следующих случаях:

а) если за ранее совершенное преступление лицо не привлекалось к ответственности и срок такого привлечения истек;

б) если за ранее совершенное преступление лицо привлекалось к ответственности, но было освобождено от уголовной ответственности и истек срок давности за предшествующее преступление;

в) если лицо за ранее совершенное преступление было осуждено и судимость за него погашена (снята).

Собственно деятельное раскаяние лица, объективно выразившееся в явке с повинной, способствовании раскрытию преступления, возмещении ущерба или ином заглаживании причиненного вреда. Субъективно эти действия характеризуются добровольным (инициативным) раскаянием лица, в частности признанием себя виновным в совершении преступления. Однако мотивы раскаяния юридической роли не играют — ими могут быть искреннее сожаление, страх перед возможным наказанием, стремление «не ломать» себе жизнь и пр.

Именно в силу раскаяния, выразившегося в указанной в ст. 75 УК РФ деятельности, лицо перестает быть общественно опасным, т.е.

А. признана виновной в том, что, являясь пенсионером по возрасту, в январе 1996 г. путем обмана, преследуя корыстную цель— приобретение права на 50-процентную скидку при оплате проездных документов на проезд по железной дороге и в автобусах междугородного сообщения, ввела в заблуждение работников отдела социальной защиты населения Октябрьского района г. Саранска, устно уведомив их о том, что она — инвалид II группы и этот факт может подтвердить имеющейся у нее дома справкой. В связи с этим ейгв пенсионном удостоверении незаконно был поставлен штамп и сделана запись об инвалидности II группы, что предоставило ей право на приобретение проездных документов по льготному тарифу с 50-процентной скидкой. Впоследствии А. трижды использовала пенсионное удостоверение

с незаконной отметкой, дающей право на льготы, для приобретения проездных документов при поездках железнодорожным транспортом из г. Саранска в г. Москву и обратно 14,18 и 23 февраля 1997 г., причинив своими действиями Министерству путей сообщения Российской Федерации ущерб на общую сумму 117,8 тыс. рублей.

Президиум Верховного суда Республики Мордовия указал следующее. Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно. Действия А. квалифицированы по ч. 1 ст. 165, ч. 3 ст. 327 УК РФ в соответствии с требованиями закона. Вместе с тем суд не принял во внимание, что А. имеет преклонный возраст, является пенсионером по старости и получает пенсию в размере 287 807 рублей, совершенное ею впервые преступление — небольшой тяжести, в содеянном она раскаялась, оказывала помощь следствию в раскрытии преступления, возместила причиненный ущерб. Эти обстоятельства дают основание для освобождения А.

Однако в практике Верховного Суда РФ неоднократно обращалось внимание на обязательность установления тех или иных конкретных признаков деятельного раскаяния по каждому уголовному делу.

Судом первой инстанции 3. осужден за кражу чужого имущества. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что при постановлении приговора не были учтены те обстоятельства, что 3. совершил преступление впервые, полностью возместил причиненный ущерб, чистосердечно раскаялся в содеянном[280].

Часть 2 ст. 75 УК РФ содержит норму об освобождении от уголовной ответственности по специальным основаниям, содержащимся в Особенной части УК РФ. В юридической литературе такие основания нередко считают специальными (частноуголовными) видами деятельного раскаяния[281].

Освобождение от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным Особенной частью УК РФ, возможно и за более тяжкие преступления, если это специально оговорено в примечаниях к статьям Особенной части УК РФ (например, в ст. 126, 205, 206, 208,222, 228, 275, 291, 337, 338 УК РФ). Более того, в примечаниях к статьям Особенной части УК РФ нередко указывается на необходимость совершения лицом действий, которые иначе как вынужденными назвать нельзя (например, освобождение заложника «по требованию властей»), что в корне противоречит такому признаку деятельного раскаяния, как добровольность поведения лица.

Федеральный закон от 27 июля 2006 г. исключил из ч. 2 ст. 75 УК РФ требование соблюдения всех условий «общеуголовного» деятельного раскаяния для применения норм-примечаний Особенной части РФ (т.е. специальных видов деятельного раскаяния) при освобождении лица от уголовной ответственности. Ранее существовавшая редакция ч. 2 ст. 75 УК РФ давала обильную почву для споров о ее юридической природе и возможности применения с соблюдением требований ч. 1 ст. 75 УК РФ. Одни авторы не видели явного противоречия в регламентации институтов общего и специального деятельного раскаяния1; другие делали вывод о том, что примечания к нормам Особенной части УК РФ вкупе с ч.

Новая редакция ч. 2 ст. 75 УК РФ позволяет соблюдать формальные требования при применении специальных оснований освобождения от уголовной ответственности по нормам-примечаниям Особенной части УК РФ.

В специальных основаниях освобождения от уголовной ответственности по нормам Особенной части УК РФ установление признаков требуемого поведения, как правило, обязывает правоприменителя освободить лицо, совершившее преступление, от уголовной ответственности.

Обосновывая вину С. в незаконном приобретении и хранении пистолета и патронов к нему, суд первой инстанции отверг показания С. в том, что он добровольно рассказал в милиции о наличии у него в квартире пистолета. Между тем под добровольной сдачей огнестрельного оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ (что согласно примечанию к ст. 222 УК РФ влечет освобождение лица, у которого они хранились без соответствующего разрешения, от уголовной ответственности за преступление, предусмотренное этой статьей УК РФ) следует понимать их выдачу или сообщение об их местонахождении органам власти по своей воле при реальной возможности их дальнейшего хранения.

По делу установлено, что С., будучи задержанным по подозрению в совершении преступления и находясь в ГОВД, заявил о +ом, что дома у него хранится огнестрельное оружие. Как видно из материалов дела, в то время, когда С. находился в ГОВД, в его квартире производился обыск. С. не знал об обыске в его квартире, сделал заявление о наличии в его квартире оружия добровольно, поэтому он должен быть освобожден от ответственности по ч. 1 ст. 222 УК РФ[282].

Как справедливо указано в специальной литературе, обязанность правоохранительных органов освободить лицо от уголовной ответственности в таких случаях нередко сводится к установлению факта выполнения лицом всех требуемых условий деятельного раскаяния, определенных в норме Особенной части УК РФ.

В соответствии с примечаниями к ст. 222, 223 УК РФ лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в этих статьях, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. По смыслу закона под добровольной сдачей огнестрельного оружия и боеприпасов, предусмотренной примечаниями к ст. 222, 223 УК РФ, следует понимать выдачу лицом указанных предметов по своей воле или сообщение органам власти о месте их нахождения при реальной возможности дальнейшего хранения вышеуказанных предметов.

Из материалов дела видно, что о месте, куда А. спрятал обрез с патронами, никто не знал. Во время допроса в качестве подозреваемого он лично сообщил о месте нахождения оружия и боеприпасов сотрудникам милиции и следователю и в присутствии понятых во время дополнительного осмотра места происшествия с его участием сдал обрез и боеприпасы к нему. Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что до задержания А. и сделанного им заявления правоохранительные органы не располагали сведениями о местонахождении оружия и патронов. При таких обстоятельствах А. не мог быть привлечен к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 223 УК РФ, поэтому судебные решения в этой части отменены[283].

Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (сг. 76 УК РФ) применяется в случаях достижения договоренности (соглашения) лица, совершившего преступление, с потерпевшим и последующего возмещения ущерба и иного заглаживания причиненного преступлением вреда потерпевшему. При этом возмещение вреда является необходимой составной частью такого примирения.

Обязательное условие применения ст.

Между Г. и ее мужем часто возникали скандалы. Она, по мнению мужа, неправильно воспитывала малолетнего ребенка. В связи с этим он, приходя домой в состоянии алкогольного опьянения, устраивал ссоры. Однажды муж пришел с работы пьяный и избил жену: нанес ей удары руками и ногами по голове и телу. В состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями мужа, Г. ударила его ножом в живот, причинив ему тяжкий вред здоровью.

Вместе с тем суд не учел представленное в судебном заседании заявление потерпевшего о том, что материальных и моральных претензий к жене он не имеет и поэтому просит прекратить уголовное дело в отношении нее за примирением.

Согласно ч. 2 ст. 15 УК РФ преступление, совершенное Г. (ст. 113 УК РФ), относится к категории преступлений небольшой тяжести. Потерпевший, написав заявление с просьбой о прекращении уголовного дела в отношении жены в связи с примирением с последней, заявил в суде, что простил ее, поскольку причина происшедшего — его поведение. При этом он пояснил, что Г. оставила ему все совместно нажитое имущество, и данный факт он принимает как компенсацию за причиненный ему вред. Таким образом, на основании ст. 76 УК РФ Г. подлежит освобождению от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим1.

Достигнутое примирение, оформленное надлежащим образом, является основанием невозможности возобновления уголовного преследования за это же преступление. Это означает, что в случае изменения субъективной позиции той или иной стороны после состоявшегося примирения таковое не будет иметь юридической силы. С учетом этого примирение субъекта преступления и потерпевшего представляет собой юридический факт, имеющий правопрекращающий характер. По существу, акт примирения приобретает черты соглашения (сделки), имеющей уголовно-правовое значение при соблюдении условий, определенных в ст. 76 УК РФ.

По постановлению судьи Каширского городского суда Московской области от 30 апреля 1999 г. уголовное дело по обвинению М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, прекращено за примирением с потерпевшей. Как установлено судом, ?5 октября 1998 г. с 22 до 24 ч он при превышении пределов необходимой обороны умышленно нанес К. телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе тупую травму живота, причинив потерпевшему тяжкий вред здоровью, в результате чего последний при доставлении его в больницу скончался.

Органами следствия М. было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 114 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны), которое в соответствии с требованиями ст. 15 УК РФ относится к категории преступлений небольшой тяжести. Из материалов дела усматривается, что органы предварительного следствия признали потерпевшей жену погибшего, которая в судебном заседании заявила ходатайство о прекращении дела в отношении М. в связи с примирением, указав, что не желает привлекать его к уголовной ответственности, никаких претензий к нему не имеет, от исков о возмещении ущерба отказывается. Таким образом, председательствующий судья обоснованно удовлетворил ходатайство потерпевшей, поскольку оно не противоречит требованиям закона.

С учетом изложенного доводы протеста об отмене судебных решений в связи с необходимостью признания дополнительно потерпевшими по делу близких родственников — матери и сестры погибшего — необоснованны, поскольку последние заявлений по этому поводу не подавали и не обращались с такими требованиями ни в органы следствия, ни в суд. Более того, закон не обязывает суд самостоятельно расширять круг потерпевших по делу и помимо волеизъявления самих потерпевших признавать их таковыми1.

Однако примирение с потерпевшим является обязательным основанием освобождения от уголовной ответственности по преступлениям «частного обвинения», уголовное преследование за которые производится только по жалобе потерпевшего (согласно ч. 2 ст. 20 УПК РФ к ним относятся преступления, предусмотренные ст. 115,116, ч. 1 ст. 129, ст. 130 УК РФ). В этом случае освобождение от уголовной ответственности не зависит ни от того, совершено ли преступление впервые, ни от того, какова воля правоприменителя (судьи, прокурора, следователя), и по своей сути является обязанностью последнего.

Уголовное правоотношение, возникающее по поводу совершения преступлений, отнесенных к делам «частного обвинения», носит отличный от классического уголовного правоотношения характер. Отличие выражается прежде всего в том, что сохраняющееся право государства на привлечение лица, совершившего деяние, к ответственности сильно ограничивается правом потерпевшего на примирение, а следовательно, правом требовать либо не требовать наступления уголовной ответственности виновного субъекта.

При этом право потерпевшего на примирение обладает императивной силой .для государственного органа: если потерпевший изъявил желание реализовать такое право, государственный орган не может самостоятельно требовать от виновного исполнить его универсальную уголовно-правовую обязанность — понести негативные последствия за совершенное деяние.

К сожалению, материально-правовое основание примирения по делам «частного обвинения» до сих пор законодательно, в УК РФ, не закреплено.

Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности уголовной ответственности (ст. 78 УК РФ) возможно в силу того, что общественная опасность деяния и лица «погашаются» временем в силу срочного характера уголовно-правового правоотношения. По существу, срок давности уголовной ответственности отражает существование охранительного уголовного правоотношения, возникающего по факту совершения преступления.

Под давностью срока уголовной ответственности понимается истечение определенного временного промежутка, в течение которого возможно наступление уголовной ответственности лица и вступление обвинительного приговора суда в законную силу.

Осужденные совершили преступления (22 августа 1993 г. уничтожили имущество и похитили паспорта и другие важные документы), относящиеся согласно УК РФ к категории небольшой тяжести, поскольку за их совершение не предусматривается наказание в виде лишения свободы.

Приговор суда постановлен 24 апреля 1997 г., а вступил в законную силу 20 ноября 1997 г., т.е. по истечении срока давности привлечения виновных к уголовной ответственности. Приговор в части осуждения по ч. 1 ст. 149 УК РСФСР и ч. 2 ст. 325 УК РФ отменен, и лица освобождены от уголовной ответственности на основании ст. 78 УК РФ1.

Срок давности уголовной ответственности зависит от тяжести преступления и составляет:

2 года — за преступление небольшой тяжести;

-              6 лет — за преступление средней тяжести;

10 лет — за тяжкое преступление;

15 лет -1- за особо тяжкое преступление.

За преступления, совершенные в несовершеннолетнем возрасте, срок давности исчисляется по особым правилам (ст. 94 УК РФ).

Срок давности исчисляется со дня совершения преступления, при неоконченном преступлении — со дня приготовления или покушения. В для

щихся преступлениях он начинает течь в момент прекращения преступного бездействия (по воле виновного или нет), в продолжаемых преступлениях — с момента совершения последнего преступного действия.

Согласно «букве» закона срок давности привлечения к уголовной ответственности течет до момента вступления приговора в законную силу, однако в ряде решений Верховного Суда РФ, имевших место уже после введения в действие УК РФ, указывалось, что данный срок исчисляется до дня предъявления лицу обвинения[284].

Такая позиция высшей судебной инстанции не только противоречит закону, но и делает бессмысленным положение о приостановлении этого срока по причине уклонения лица от следствия и суда.

За каждое совершенное преступление срок давности исчисляется самостоятельно. Это положение уголовного закона ярко иллюстрирует то обстоятельство, что охранительное уголовное правоотношение всегда возникает и развивается в зависимости от совершения конкретного преступления.

Приостановление срока давности имеет место при уклонении лица от следствия и суда. Возобновление течения срока давности возможно при задержании лица или его явке с повинной. С учетом судебной практики представляется, что приостановление срока давности не имеет места при заочном вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого и заочном избрании меры пресечения[285].

X. обвинялся в совершении 14 февраля 2000 г. преступления небольшой тяжести, срок давности уголовного преследования за которое, равный двум годам, истек. Объявление X. в розыск само по себе не свидетельствует об уклонении его от следствия, поскольку прокурором не представлено данных о проинформированности X. о возбуждении в отношении него уголовного дела. Суд кассационной инстанции согласился с этим выводом суда первой инстанции, а также правильно признал, что в связи с истечением срока давности уголовного преследования, предусмотренного ст. 78 УК РФ, и в связи с непредставлением доказательств того, что X. скрывался умышленно, тот не подлежал выдаче для уголовного преследования[286].

Отметим, что в судебной практике также сложилось правило, согласно которому уголовное дело не может быть прекращено в соответствии со ст. 78 УК РФ, если обвиняемый против этого возражает с целью доказательства своей невиновности[287].

Срок давности может не применяться на усмотрение суда при совершении преступлений, за которые возможно наказание в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы (ч. 2 ст. 105, ст. 277, 295, 317 УК РФ).

С. совершил дерзкие преступления из хулиганских побуждений — убийство и покушение на убийство — в связи с тем, что каждый из потерпевших в разное время отказался дать ему закурить. Ранее им совершен грабеж, во время отбывания наказания за который он характеризовался крайне отрицательно. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ сочла необходимым не применять в отношении него срок давности за совершенные особо тяжкие преступления против жизни[288].

Однако для несоблюдения судом правила об истечении срока давности за преступления, караемые смертной казнью или пожизненным лишением свободы, должны быть учтены не только тяжесть и характер содеянного, но и другие значимые юридические факторы (возраст лиц, совершивших преступления, правила применения обратной силы закона и пр.).

Инкриминируемые П., Б. и Г. деяния совершены ими 1 июля 1994 г. в несовершеннолетнем возрасте. По закону каждому из них не могло быть назначено более строгое наказание, чем лишение свободы сроком на 10 лет. С учетом положений ст. 10, 94 УК РФ сроки давности составили 5 лет и истекли 1 июля 1999 г. Признавая наличие данного обстоятельства, суд при вынесении 1 июня 2001 г. приговора сослался на ч. 4 ст. 78 УК РФ, однако не счел возможным освободить указанных лиц от уголовной ответственности, мотивируя это тем, что за совершенные ими преступления согласно закону может быть применено пожизненное лишение свободы либо смертная казнь. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ такой вывод суда признала не соответствующим закону, поскольку согласно ст. 23 УК РСФСР, ст. 57, 59 УК РФ пожизненное лишение свободы и смертная казнь лицам, совершившим преступления до достижения 18-летнего возраста, не назначаются.

Ссылки суда на то, что названными выше лицами совершены дерзкие, заранее подготовленные и спланированные преступления, не могут быть приняты во внимание, так как согласно ч. 4 ст. 78 УК РФ решать вопрос о применении или неприменении с указанием мотивов сроков давности суд вправе лишь в отношении лиц, которым может быть фактически назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы либо смертной казни. С учетом изложенного приговор в отношении П., Б. и Г. отменен, а производство по делу прекращено[289].

Согласно положениям международного уголовного права срок давности в принципе не исчисляется при совершении ряда преступлений против мира и безопасности человечества (ст. 353, 356-358 УК РФ) и за преступления, совершенные на стороне агрессоров в годы Второй мировой войны[290].

Иные основания освобождения от уголовной ответственности не нашли своего законодательного закрепления в гл. 11 УК РФ.

Однако согласно ст. 83 УК РФ лицо может быть освобождено от уголовной ответственности вследствие акта амнистии (подробнее об этом основании освобождения от уголовной ответственности см. гл. 19 настоящего пособия).

Согласно международно-правовым нормам, Конституции РФ и положениям ряда федеральных законов лицо, совершившее преступление, может освобождаться от уголовной ответственности за совершение любого или специально оговоренного преступления при наличии у него уголовно-правового иммунитета. Если указанные в законе препятствия для наступления уголовной ответственности такого лица преодолены, то оно подвергается уголовному преследованию на общих основаниях. Примерами преодоления иммунитета от уголовной ответственности могут быть: отказ аккредитующим государством в отзыве дипломатического представителя, объявленного persona non grata; лишение депутата неприкосновенности соответствующей палатой Федерального Собрания РФ.

Иммунитет, определенный особым правовым статусом лица, является материально-правовым основанием освобождения от уголовной ответственности, воплощаясь в процессуальных иммунитетах от уголовного преследования.

Анализ российского и международного законодательства позволяет говорить о следующих видах иммунитета в уголовном праве Российской Федерации, являющихся основанием освобождения от уголовной ответственности:

дипломатический (ст. 31, 37 Венской конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г.[291]) и иных лиц, находящихся под международной защитой;

персонала международных организаций (например, ст. 105 Устава ООН от 26 июня 1945 г.[292]);

консульский (ст. 43 Венской конвенции о консульских сношениях от 24 апреля 1963 г.[293]);

Президента РФ (ст. 93 Конституции РФ);

парламентский или депутатский (ст. 18, 20 Федерального закона от 8 мая 1994 г. № З-ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»[294]);

судейский (ст. 16 Закона РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации»[295]);

иных должностных лиц Российской Федерации (например, ст. 11 Федерального конституционного закона от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации»)[296].

Наконец, представляется целесообразной единая регламентация в УК РФ такого основания освобождения от уголовной ответственности, как наличие материально-правового иммунитета.

Литература

Аликперов Х.Д. Преступность и компромисс. Баку, 1992.

Головко JI.B. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб., 2002.

Давыдова Е.В., Кибалъник А.Г., Соломоненко И.Г. Примирение с потерпевшим в уголовном праве. Ставрополь, 2002.

Егоров B.C. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 2002.

Елеонский В.А. Поощрительные нормы и их значение в деятельности органов внутренних дел. Хабаровск, 1984.

Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности. М., 2004. Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 1974.

Магомедов А.А. Правовые последствия освобождения от уголовной ответственности. Саратов, 1994.

Сухарева Н.Д. Общеуголовное освобождение от ответственности в российском уголовном праве. М., 2005.

Тенчов Э.С. Специальные виды освобождения от уголовной ответственности. Иваново, 1982.

Ткачевский Ю.М. Давность в советском уголовном праве. М., 1978.

Щерба С.П., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении. М., 1997.