Уничтожение и повреждение имущества в классификационном ряду имущественных правонарушений
Классификация преступлений в Особенной части УК РФ тесно связана с категоризацией преступных деяний в его Общей части (ст. 15). Основанием категоризации преступлений является уровень (характер и степень) общественной опасности.
Последний конкретизируется в санкциях статей Особенной части УК, другими словами, о нем приходится судить по типовому наказанию[135]. Отсюда, основной критерий классификации преступлений против собственности зависит, прежде всего, от уровня общественной опасности указанных преступных деяний, который, с одной стороны, определяется с учетом категории преступления (ст. 15 УК), а с другой — связан с месторасположением статей об этих преступлениях в главе 21 УК (по принципу «от более опасного — к менее опасному виду») и уточнен в санкциях указанных статей. По смыслу уголовного закона базовым основанием деления преступлений против собственности выступает наличие или отсутствие признака, характеризующего корыстную мотивацию и целенаправленность преступного деяния. Исходя из указанного основания, преступления, предусмотренные в главе 21 УК, подразделяются на корыстные и некорыстные.Корыстные преступления против собственности — это уголовно наказуемые посягательства, сопряженные с незаконным извлечением имущественных выгод и отличающиеся корыстной мотивацией и целенаправленностью.
Некорыстные преступления против собственности выражаются в одном лишь причинении имущественного ущерба и не сопряжены с извлечением имущественных выгод. Именно к ним последним относятся уничтожение и повреждение имущества.
Сравнительный анализ корыстных и некорыстных посягательств на собственность по уровню опасности (вредоносности) указывает на сосуществование в доктрине и законодательстве трех подходов. Каждый из этих подходов определяет собственное видение соотношения уничтожения (повреждения) имущества и тех или иных видов корыстных посягательств на собственность с учетом их опасности (вредности) и конкретизирующей уровень опасности (вредности) санкции.
Согласно наиболее устоявшемуся из этих подходов, корыстные посягательства на собственность в виде ненасильственных хищений чужого имущества в основном опаснее умышленных уничтожения и повреждения имущества. Повышенная общественная опасность корыстных преступлений против собственности ненасильственного характера имеет, прежде всего, криминологическое основание: указанные посягательства количественно преобладают как в общей массе преступности, так и среди имущественных преступлений. В 2005 году из общего числа зарегистрированных по стране преступлений (3 554 700) тайные хищения чужого имущества (1 572 996) составили 44 %, тогда как умышленные уничтожение и повреждение имущества (51 974) — 1,5 %[136]. Примерно аналогичная ситуация складывается и в Самарском регионе. По данным Информационного центра ГУВД области, в 2004 г. было зарегистрировано 60 984 преступления, из них краж — 21 669, что составило 35,5 %, а умышленных уничтожения и повреждения имущества (1036) — 1,7 %. В 2005 г. установлено 82 206 криминальных фактов на территории области, из них краж — 33 576, что составило около 41 % от всей учтенной за указанный год в регионе преступности, тогда как умышленных уничтожения и повреждения имущества (1206) — 1,5 %.
Этот подход основывается также на положениях действующего уголовного законодательства. Последнее рассматривает корыстную мотивацию в качестве обстоятельства, повышающего уровень опасности посягательств в имущественной сфере и, соответственно, усиливающего уголовное наказание за совершение этих деяний. Отсутствие корыстного мотива, напротив, воспринимается как обстоятельство, свидетельствующее о более низком, по сравнению с хищениями, уровне общественной опасности уничтожения и повреждения имущества. Прежде всего, это вытекает из сравнительного анализа санкций статей УК, предусматривающих ответственность за основные составы корыстных и некорыстных преступлений против собственности. Как известно, в ходе уголовно-правовых реформ 2002—2003 гг. законодатель отнес основные составы кражи, мошенничества, присвоения и растраты к преступлениям небольшой тяжести.
Вместе с тем он не уравнял санкции за указанные ненасильственные хищения и умышленные уничтожение (повреждение) имущества, что и сегодня не позволяет поставить эти имущественные преступления в один классификационный ряд по признаку равной общественной опасности. Санкции в частях первых статей 158—160 в отношении отдельных видов уголовного наказания строже, чем за умышленные уничтожение и повреждение имущества (ч. 1 ст. 167). Так, «простая» кража наказывается штрафом в размере до 80 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 6 месяцев. «Простые» мошенничество, присвоение и растрата влекут наказания в виде штрафа в размере до 120 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 1 года. За совершение же умышленного уничтожения или повреждения имущества санкция ч. 1 ст. 167 угрожает штрафом в размере до 40 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 3-х месяцев[137]. Получается, что верхний предел штрафа для корыстных посягательств на собственность установлен почему-то в два (а то и в три) раза выше аналогичного показателя для некорыстных нарушений, хотя уровень опасности тех и других деяний в силу принадлежности их к одной категории и классу преступлений должен быть одинаков.Сравним в санкциях статей о краже, мошенничестве, уничтожении и повреждении имущества законодательные пределы такого вида уголовного наказания, как исправительные работы. Получаем тот же подход, только нашедший отражение в нижних пределах типового наказания: в частях первых статей 158 и 159 исправительные работы предусмотрены на срок от 6 месяцев до 1 года; в части первой статьи 167 — до 1 года.
Далее, повышенная опасность ненасильственных хищений по сравнению с умышленным уничтожением и повреждением имущества прослеживается и при анализе кримообразующих признаков, содержащихся в основных составах указанных преступлений. Как указывалось ранее, уголовная ответственность за умышленные уничтожение и повреждение имущества наступает в случае, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба (ч.
1 ст. 167). Основание же уголовной ответственности за ненасильственные хищения не связано с причинением значительного ущерба. Основной состав указанных корыстных посягательств на собственность имеет место и тогда, когда эти деяния не повлекли причинение такого имущественного вреда.В УК РФ с конструктивным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167, — «причинение значительного ущерба», коррелирует такой квалифицирующий признак кражи, мошенничества, присвоения и растраты, как «причинение значительного ущерба гражданину». Хотя правовые категории, обозначающие указанные признаки состава, несут несколько различную смысловую нагрузку, не будет большой методологической ошибкой с учетом тематики исследования следующее утверждение: если значительный ущерб в составах ненасильственных хищений является квалифицирующим признаком, то в составах умышленных уничтожения и повреждения имущества — это признак конструктивный. Санкции за хищения, совершенные с причинением значительного ущерба гражданину, гораздо выше, чем за умышленные уничтожение и повреждение имущества, повлекшие значительный ущерб. Хищение, совершенное с причинением значительного ущерба гражданину (п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 159 и ч. 2 ст. 160 УК), признается законодателем преступлением средней тяжести, а умышленное уничтожение или повреждение имущества (ч. 1 ст. 167), — преступлением небольшой тяжести. В. И. Плоховой также обращается внимание, что в статье 167 УК наличествует специальное условие привлечения к уголовной ответственности, которая возможна только в случае причинения значительного ущерба. Санкция же здесь примерно в два раза меньше, чем в статьях о ненасильственных хищениях. В свете сказанного этот ученый-юрист задается вопросом: чем объяснить такое различие?[138] Как нам представляется, эти законоположения отражают позицию законодателя в части соотношения корыстных и некорыстных преступных посягательств на собственность с учетом уровня их общественной опасности.
Как было замечено ранее, умышленные уничтожение и повреждение имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, относятся к категории преступлений небольшой тяжести.
В то же время «карманная» кража независимо от стоимостного размера причиненного ущерба (п. «г» ч. 2 ст. 158) признается законодателем преступлением средней тяжести и, соответственно, влечет более суровую уголовную ответственность.Более контрастная картина вырисовывается при сравнительном анализе санкций, предусмотренных в статьях 164 и 167. Хищение предметов, имеющих особую ценность, законодатель относит к категории тяжких преступлений. Если указанное преступление повлекло за собой уничтожение, порчу или разрушение особо ценных предметов, содеянное признается особо тяжким преступлением (п. «в» ч. 2 ст. 164). Исходя из положений уголовного закона умышленные уничтожение и повреждение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, без их предварительного хищения, относятся к преступлениям небольшой тяжести (ч. 1 ст. 167 или ч. 1 ст. 243).
Даже сравнительный анализ санкций за «общеопасные» уничтожения (повреждения) имущества и корыстные преступления против собственности указывает на позицию законодателя, явно уменьшающего «тяжесть» и занижающего уровень наказуемости некорыстных посягательств. Так, умышленные уничтожение или повреждение имущества, совершенные общеопасным способом либо повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 167), признаются законодателем преступлениями средней тяжести и влекут наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет. Между тем, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозой применения такого насилия (п. «г» ч. 2 ст. 161), признается тяжким преступлением, которое наказывается лишением свободы на срок от 2 до 7 лет со штрафом либо без такового.
Наконец, более высокая опасность ненасильственных хищений по сравнению с умышленными уничтожением и повреждением имущества следует из законодательный конструкций статей УК РФ, связанных с обеспечением дифференциации уголовной ответственности за эти преступления.
Если умышленным уничтожению и повреждению имущества посвящена статья, содержащая две части, то ненасильственным хищениям — статьи, включающие четыре части. С учетом наличия в содеянном квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков ненасильственные хищения признаются преступлениями средней тяжести (части вторые статей 158-160) и тяжкими преступлениями (части третьи и четвертые статей 158-160), тогда как умышленные уничтожение и повреждение имущества - только средней тяжести (ч. 2 ст. 167). Если максимальное уголовное наказание в виде лишения свободы предусмотрено за ненасильственные хищения в размере до 10 лет, то за умышленные уничтожение и повреждение имущества — до 5 лет. Следовательно верхний предел наиболее сурового типового наказания для корыстных посягательств на собственность установлен в два раза выше аналогичного показателя для некорыстных имущественных преступлений.Законодатель придерживается аналогичной оценки вредоносности при определении наказаний за умышленные уничтожение, повреждение и хищение чужого имущества как административных правонарушений. Так, в соответствии со ст. 7.17 КоАП РФ (с учетом изменений, внесенных Федеральным законом от 22 июня 2007 года № 116-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части изменения способа выражения денежного взыскания, налагаемого за административное правонарушение» и Федеральным законом от 16 мая 2008 № 74-ФЗ «О внесении изменений в статьи 3.5 и 7.27 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»[139]), умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти действия не повлекли причинение значительного ущерба, влечет наложение административного штрафа в размере от 300 до 500 рублей. Мелкое же хищение (ст. 7.27) наказывается штрафом от 1000 рублей до пятикратной стоимости похищенного имущества. В соответствии с примечанием к статье ст. 7.27 (изложенным в новой редакции), хищение чужого имущества признается мелким, если стоимость похищенного имущества не превышает 1000 рублей. Это обстоятельство означает, что верхний предел санкции за умышленные уничтожение, повреждение имущества в два раза ниже чем нижний предел санкции за мелкое хищение. Не предусмотрен в санкции статьи 7.17 и такой вид административного наказания как арест, хотя за мелкое хищение такой вид наказания может быть применен.
Вместе с тем законодательный подход к корысти, как к критерию деления и усиливающему ответственность обстоятельству, нельзя в целом признать последовательным. Законодатель придерживается диаметрально противоположной оценки опасности (вредоносности) в санкциях статей УК РФ о краже, мошенничестве, присвоение, растрате и уничтожении (повреждении) имущества в части обозначения пределов такого вида уголовного наказания, как обязательные работы. За хищения, описанные в ч. 1 ст. 158 и ч. 1 ст. 159, обязательные работы предусмотрены на срок до 180 часов, за хищения, описанные в ч. 1 ст. 160 — до 120 часов. Что касается умышленных уничтожения и повреждения имущества, то согласно ч. 1 ст. 167 эти преступления влекут наказание в виде обязательных работ на срок от 100 до 180 часов.
В доктрине было высказано суждение, что уничтожение и повреждение имущества при прочих равных условиях опаснее хищения чужого имущества, «поскольку при этом из экономического оборота и потребления общества (законного и незаконного) имущество изымается навсегда либо оно в такой оборот вовлекается лишь при условии существенных затрат на его восстановление, а сохранность имущества с точки зрения социально-экономического подхода является не только фактором благополучия конкретного собственника, но и общества в целом»[140]. В самом деле, в отличие от противоправно разрушенного имущества, приобретенные преступным путем вещи не утрачивают своих потребительских свойств (то есть способности удовлетворять материальные или нематериальные потребности членов общества), сохраняют меновую стоимость, не теряют экономической ценности и продолжают оставаться в имущественном обороте. Корыстные имущественные посягательства не исключают истребования собственником своего имущества из чужого незаконного владения, тогда как в результате уничтожения чужих вещей не может быть и речи о возможности возврата потерпевшему незаконно изъятого у него имущества. Корыстные имущественные преступления не являются основанием прекращения права собственности. Право собственности на уничтоженное имущество прекращается (п. 1 ст. 235 ГК РФ), поскольку при этом исчезает сам объект этого права.
Очевидно, что такие воззрения предполагают широкую сферу их приложения в праве и законодательстве. И, действительно, из этих взглядов следуют далеко идущие выводы. К примеру, поскольку корыстные имущественные преступления обладают меньшей общественной опасностью, чем некорыстные посягательства на собственность, постольку в законодательной классификации имущественных преступлений первые должны располагаться вслед за вторыми.
Согласно третьему подходу о соотношении опасности рассматриваемых правонарушений требуется обеспечение в законодательстве относительно равной юридической ответственности за некорыстные и корыстные имущественные правонарушения. Это положение обосновывается рядом обстоятельств. Согласно одному из них, стремление к выгоде, материальной пользе — главная цель и основной мотив экономического поведения всех участников рыночной экономики. То, что признается нормальным в легальном секторе экономики и соответствует современным экономическим закономерностям, не может рассматриваться как обстоятельство, усиливающее юридическую ответственность, в нелегальном секторе экономики. Ведь экономическая система едина и неделима. Рост мотиваций личной выгоды в рыночном хозяйстве и, соответственно, признание личного интереса основным мотивом и регулятором экономического поведения, а максимизации личных доходов (прибыли) — правилом экономической деятельности частных лиц и организаций, обусловливают снижение уровня опасности корыстного поведения в сфере теневой экономики. Действительно, с учетом рыночных экономических реалий законодателю не следует корыстный характер имущественных правонарушений признавать обстоятельством, усиливающим юридическую ответственность, и устанавливать более строгое наказание или иные меры правового воздействия за указанные противоправные посягательства на основании исключительно корыстной мотивации и целенаправленности последних. Некоторые ученые — юристы по вопросу о корысти как обстоятельстве, влияющем на меру юридической ответственности, идут еще дальше, утверждая: поскольку нажива, как и получение прибыли, в условиях рыночных отношений является естественным атрибутом экономической жизни людей и общества, постольку возможно изменение уголовно-правовой оценки корысти, лежащей в основе совершения целого ряда преступлений и выступающей в роли квалифицирующего признака этих преступлений, путем исключения ее как указанного признака из уголовно-правовой материи[141].
Далее, новая экономическая парадигма, отражающая связь собственности с ограниченностью ресурсов социума, не дает достаточных оснований для оценки корыстных и некорыстных имущественных посягательств как противоправных деяний, существенно различающихся по уровню общественной опасности и вредоносности. Для экономической системы, основными целями функционирования которой являются предупреждение истощения необходимых для жизнедеятельности людей ограниченных ресурсов путем наиболее эффективного их производства, распределения и обмена представляют одинаковую опасность как корыстные правонарушения, так и противоправные посягательства, не связанные с обогащением виновного или других лиц. Равным образом, для участников хозяйственной деятельности и экономических процессов не имеет принципиального значения корыстных или некорыстный характер носят посягательства на их экономические права и охраняемые законом имущественные интересы.
Наконец, понимание объекта имущественных правонарушений как отношений собственности по обеспечению оптимального удовлетворения потребностей людей при рациональном использовании экономических благ также не определяет более высокий уровень опасности корыстных имущественных посягательств по сравнению с нарушениями отношений собственности, не связанными с получением материальных выгод.
Доктринальный подход о соразмерной опасности корыстных и некорыстных имущественных правонарушений опирается и на действующее законодательство. Так, основные составы корыстных ненасильственных посягательств на собственность и умышленных уничтожения (повреждения) имущества отнесены в Уголовном кодексе РФ к преступлениям небольшой тяжести. При этом наиболее суровым уголовным наказанием, предусмотренным за совершение указанных преступных посягательств, является лишение свободы на срок до 2 лет. Участвующий в комплексной охране имущественных отношений Гражданский кодекс РФ также исходит из равной вредоносности корыстных и некорыстных имущественных правонарушений. В соответствии с его статьей 1064, причиненный имуществу гражданина или юридического лица вред подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Равным образом и Трудовой кодекс РФ не знает градации ответственности в зависимости от цели или мотива имущественного посягательства. Согласно п.п. «г» п. 6 ст. 81 ТК РФ, основанием расторжения трудового договора работодателем является совершение по месту работы хищения (в том числе мелкого) чужого имущества, умышленного его уничтожения или повреждения, установленных вступившим в законную силу приговором суда или постановлением органа, уполномоченного на применение административных взысканий.
Сегодня корысть не целесообразно утверждать в роли основного критерия классификации имущественных правонарушений. Преступные посягательства группируются в Особенной части УК исходя из такого базового критерия как объект преступления, а не мотив содеянного. Глава 7 КоАП РФ, устанавливающая ответственность за административные правонарушения в области охраны собственнос- ти, также строится по принципу объекта. В науке административного права по этому вопросу отмечается, что именно такое основание имеет исходное значение для группирования и систематизации правонарушений в области охраны собственности[142].
С учетом социально-правовой ценности института собственности требует критической оценки подход, согласно которому отсутствие или наличие корысти в составах имущественных преступлений признается обстоятельством, уменьшающим или усиливающим общественную опасность содеянного и, соответственно, смягчающим или ужесточающим санкции за указанные правонарушения. На этом же основании уничтожение и повреждение имущества не уступают по уровню опасности и вредоносности кражам и другим корыстным посягательствам на собственность. Наконец, на наш взгляд, нет смысла углубляться в опровержение и чисто идеологических по их сути установок советского уголовного права о повышенной опасности своекорыстного поведения в любой сфере социалистических общественных отношений. Достаточно заметить, что корыстные побуждения в трех уголовных кодексах РСФСР были включены в перечень обстоятельств, отягчающих наказание (п. «г» ст. 25 УК 1922 г., п. «д» ч. 2 ст. 47 УК 1926 г., п. 3 ст. 39 УК 1960 г.).