§ 1. Судебный контроль
Правосудие — вид государственной деятельности, направленный на рассмотрение и разрешение различных социальных конфликтов, связанных с действительным или предполагаемым нарушением норм права.
Специфические признаки этой деятельности состоят в том, что правосудие осуществляется: во-первых, специальными государственными органами-судами от имени государства; во-вторых, путем рассмотрения в судебных заседаниях гражданских, уголовных и иных дел; ^-третьих, в установленной законом процессуальной форме.[309] Правосудием является всякая деятельность коллегиального суда или единоличного судьи, отвечающая указанным признакам. Правосудием следует считать не только разбирательство дела судом первой инстанции, но и кассационную и надзорную проверку вышестоящим судом вынесенных приговоров и решений, а также производство в суде по вновь открывшимся обстоятельствам.Непосредственная реализация судебной власти, или осуществление правосудия, происходит в установленном законом процессуальном порядке, Он в целом универсален и базируется на таких общепризнанных принципах, как равенство граждан перед законом и судом, уважение личности, открытое судебное разбирательство, национальный язык судопроизводства, состязательность и равноправие сторон. Однако в зависимости от характера рассматриваемых противоречий, т. е. от того, нормы какой цтрасли материального права оказались нарушенными, судопроизводство приобретает некоторые особенности. Так, для уголовного процесса характерно начало публичности, обязывающее соответствующие государственные органы при обнаружении признаков преступления действовать инициативно и активно.[310]
Поскольку предметом нашего исследования является судебный контроль над уголовной политикой, то следует отметить, что имеется немало примеров, свидетельствующих об активной позиции судебной власти в деле защиты прав и свобод граждан, осуществлении судебного контроля над правоприменительной практикой, через которую реализуется уголовная политика.
В этом плане большой научный и практический интерес представляет комментарий к ст. 5 Европейской Конвенции, посвященной защите свободы и личной неприкосновенности, в которой говорится, что даже такое основное право, как право на свободу и личную неприкосновенность, не является абсолютным. «При любой правовой системе возникают ситуации, когда свобода лица при необходимости должна уступать неким интересам общества.»[311]
К числу таких интересов В. М. Лебедев относит интересы борьбы с преступностью, которые, по его мнению, превращают уголовное судопроизводство в зону повышенной опасности для прав и свобод гражданина, который еще не признан по суду виновным. Для того чтобы «необходимость уступать» интересам борьбы с преступностью не превратилась в произвол, меры таких уступок должны быть строго регламентированы законом, и определять возможность применения правоограничений в области свободы и личной неприкосновенности в каждом конкретном случае должен независимый и компетентный суд, в задачу которого не входит борьба с преступностью.[312]
Деятельность суда по рассмотрению жалоб на правоприменительную практику органов уголовной юстиции, в том числе на незаконность или необоснованность ареста, продление сроков содержания под стражей, представляет особый вид правосудия, осуществляемого на стадии предварительного расследования. В юридической науке и практике утвердилась характеристика указанной деятельности суда как осуществление контроля за предварительным следствием. Контрольные функции выполняют также кассационное и надзорное производство. Есть, однако, и другая особенность функций судебной деятельности на данных стадиях уголовного судопроизводства. Это правозащитная функция. Налицо, таким образом, органическое сочетание контрольных и правозащитных функций суда в уголовном судопроизводстве, которое делает судебную власть важным и эффективным институтом защиты прав и свобод граждан.
Свобода и личная неприкосновенность человека и гражданина являются основой всех других прав и свобод, а потому степень защищенности указанного права является основой всех других прав и свобод и, следовательно, характеризует степень демократичности государства в целом.
Поэтому важным и серьезным достижением демократических процессов, происходящих в государственно-правовой системе России, является установление в конституции РФ судебных гарантий охраны конституционных прав личности. Часть 2 ст. 22 Конституции устанавливает, что «арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов».Такой порядок ограничения свободы имеет бесспорные преимущества перед прокурорской санкцией, поскольку исходит от лица независимого, не несущего ответственности за состояние правопорядка, не связанного узковедомственными интересами. К сожалению, он соблюдается пока не в полной мере, так как действующее уголовно-процессуальное законодательство еще не приведено в соответствие с Конституцией РФ.
В «Заключительных и переходных положениях» Конституции записано; «До приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления.» Это означает, что ч. 2 ст. 22 Конституции РФ остается пока декларацией, заявлением о намерениях. Санкции на заключение под стражу по-прежнему дают прокуроры, сами эти сроки неоправданно велики, срок уголовно-процессуального задержания составляет 72 часа, а не 48 часов, как предусмотрено Конституцией.
В связи с тем, что установление судебного контроля на данной стадии уголовного судопроизводства является новеллой, и в силу этого многие теоретические и практические аспекты не получили должного освещения, рассмотрим подробнее имеющиеся в литературе оценки и предложения, направленные на его реализацию и совершенствование.
Прежде всего следует согласиться с выводом о том, что российская процедура рассмотрения вопроса о законности и обоснованности ареста, предусмотренная ст. 2202 УПК РСФСР, в принципе соответствует международно-правовым требованиям и Конституции РФ, так как она осуществляется судом, с соблюдением при этом основных гарантий справедливости, имеет целью защиту прав и свобод граждан.[313]
На стадии предварительного расследования судебный контроль не ограничивается рассмотрением жалоб на законность и обоснованность ареста и продления срока содержания под стражей.
В частности, в его рамках происходит рассмотрение жалоб на законность и обоснованность прослушивания телефонных переговоров, контроля почтовых отправлений, а также рассмотрение жалоб на отказ в правосудии (жалоб потерпевших на отказ в возбуждении уголовного дела или необоснованное его прекращение), на нарушение следовал телем прав обвиняемого на защиту и др.В связи с этим заслуживает поддержки предложение о том, что в новом УПК РФ, работа над проектом которого близится к завершению, была бы структурно выделена самостоятельная глава «Рассмотрение судом вопросов, связанных с ограничением конституционных прав граждан в стадии предварительного расследования»[314].
Судебный контроль особенно важен в процессе исполнения наказания, так как механизмы государственного и гражданского контроля за соблюдением законности в местах лишения свободы в должной мере «не срабатывают». В этой сфере социальной действительности подчас более эффективными являются не правовые установления, а, напротив, внеправовые механизмы регулирования отношений между администрацией исправительных учреждений и осужденными. И именно доминирование этих механизмов является основной причиной прав и свобод содержащихся в ИУ лиц.
Констатация этого вывода — лишь часть проблемы. Другая ее часть заключается в том, что неправовые способы действия в существующих условиях получают оправдание с точки зрения целей более высокого порядка. Как это ни парадоксально звучит, если бы сотрудники пенитенциарных учреждений строго соблюдали принятые законы, это могло привести к более тяжким и опасным последствиям для общества, чем их неисполнение: к потере управления массами осужденных, дезорганизации работы учреждений и всякого рода эксцессам (побеги, бунты, рост преступности в самих ИУ И т.д.).
Получается в итоге так, что, с одной стороны, система управления в пенитенциарных учреждениях непроницаема для чужеродных ей законодательных инноваций, с другой стороны, сами инновации, не учитывающие реальностей ситуации, сложившейся в ИУ, провоцируют должностных лиц на сохранение прежних неправовых способов деятельности.[315]
Судебный контроль над уголовной политикой хотя и является наиболее распространенным и эффективным на правоприменительном уровне, тем не менее играет важную роль на уровне ведомственного нормотворчества. Здесь имеются в виду постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, которые не просто разъясняют суть проблемных ситуаций, складывающихся в судебной практике, и дают те или иные рекомендации, но и творят и реализуют уголовную политику.
В соответствии со ст. 104 Конституции Верховному Суду РФ принадлежит право законодательной инициативы по вопросам его ведения. Под этим следует понимать выявление судебной практикой Верховного Суда РФ проблем, которые можно решить не иначе как на законодательном уровне. Это право дает основание считать Верховный Суд РФ активным субъектом уголовной политики, которая реализуется на законодательном уровне.