Субъективные признаки уничтожения и повреждения имущества

Субъективная сторона — один из четырех элементов состава преступления. Она характеризует психическую деятельность лица, непосредственно связанную с совершением этим лицом преступления, и, соответственно, выступает его внутренней (по отношению к объективной) стороной[100].

Признаками субъективной стороны в любом составе преступления являются вина, в некоторых составах — мотив, цель, эмоции. Все признаки, образующие субъективную сторону, связаны между собой и в своей совокупности характеризуют психическое содержание преступного деяния. Вместе с тем, каждый из них — уникальное психическое явление, которое имеет самостоятельное юридическое значение. Так, вина в уголовном праве как обязательный признак субъективной стороны всех преступлений (в том числе уничтожения и повреждения имущества) есть психическое отношение физического лица в форме умысла или неосторожности к объективным признакам совершаемого им преступного посягательства. Состояние психики виновного после совершения преступления на квалификацию влияния не оказывает.

Субъективная сторона уничтожения и повреждения имущества очерчена в УК РФ довольно четко. Закон содержит прямое указание на форму вины указанных преступлений, предусматривая уголовную ответственность как за умышленное (ст. 167), так и за неосторожное (ст. 168) уничтожение и повреждение чужого имущества.

Во-первых, виновный должен осознавать общественную опасность своего поведения. Он должен понимать, что посягает на порядок, сложившийся в сфере собственнических отношений, и при этом нарушает права и охраняемые законом интересы собственников или иных владельцев имущества. Во-вторых, виновный должен понимать, что он уничтожает или повреждает чужое имущество. Лицо может ошибаться по поводу принадлежности уничтожаемого или повреждаемого имущественного объекта, считая его своим. Незаконное уничтожение (повреждение) оспариваемого имущества, не может, по общему правилу, квалифицироваться как преступление против собственности. В-третьих, виновный должен знать, что причинение имущественного вреда является противоправным, не вытекающим из закона, договора или иного правового основания.

В содержание умысла преступника может входить и осознание им наличия квалифицирующих признаков рассматриваемых преступных посягательств. При этом умысел на уничтожение (повреждение) может быть как заранее обдуманным, так и внезапно возникшим.

Осознание виновным факта общественно опасного и противоправного уничтожения и повреждения чужого имущества предполагает предвидение причинения имущественного вреда собственнику или иному владельцу предмета преступления в виде реального ущерба, значительного для потерпевшего. При этом указанные последствия предвидятся виновным как возможный или неизбежный результат совершаемых им действий (бездействия).

Волевой момент умысла при совершении преступлений, описанных в ст. 167 УК, предполагает желание виновного причинить материальный ущерб собственнику или иному владельцу имущества либо нежелание, но сознательное допущение указанных последствий или безразличное к ним отношение.

Если завершенные умышленные уничтожение и повреждение имущества характеризуются как прямым, так и косвенным умыслом, то покушение на указанные преступления возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления имущественного ущерба потерпевшему и желал его наступления, но материальный вред не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду своевременного пресечения действий преступника правоохранительным органами, вмешательства других лиц и т. д.).

Мотив и цель не являются обязательными признаками субъективной стороны основного состава умышленных уничтожения и повреждения имущества (ч. 1 ст. 167 УК). Они могут быть самыми разнообразными - зависть, ненависть, месть, ревность, иные личные неприязненные отношения, стремление скрыть другое преступление или облегчить его совершение и т.д. Например по делу П. установлено, что виновный на почве неприязненных семейных отношений топором порубил вещи, принадлежавшие его жене.

Закон не исключает и корыстной мотивации при совершении этих преступлений, руководствуясь которой виновное лицо уничтожает или повреждает чужое имущество в интересах обогащения (например, за вознаграждение)[102].

Обобщение материалов местной практики показало, что при умышленном уничтожении и повреждении имущества доминируют мотивации, возникающие на почве личных неприязненных отношений (месть, ревность, зависть, ненависть и др.). Доля умышленных уничтожения и повреждения, совершенных по указанным мотивам, составила 82% от общего числа изученных дел. Показательным является в этом отношении дело А. На протяжении нескольких месяцев виновная ссорилась с К., приревновав к последней своего мужа. В день происшествия между А. и К. вновь вспыхнула ссора, в ходе которой А. подошла к дому К. и мотыгой разбила 23 оконных стекла, причинив ущерб на общую сумму 4700 рублей[103].

В остальных случаях (18 %) преступники и их жертвы до совершения правонарушения не были знакомы либо потерпевшими от этих преступлений были юридические лица.

Несмотря на то, что мотивы и цели не указываются законодателем в качестве конструктивных признаков умышленных уничтожения и повреждения имущества, выяснение мотивации и целенаправленности имеет важное значение для правовой оценки содеянного. Во- первых, согласно закону лицо, совершившее умышленное уничтожение (повреждение) имущества из хулиганских побуждений, подлежит уголовной ответственности по ч. 2 ст. 167 УК при наличии в содеянном всех других признаков указанного состава преступления. Как видно, хулиганские побуждения рассматриваются законодателем в качестве квалифицирующего обстоятельства анализируемых посягательств и одновременно в роли признака, отграничивающего основной состав уничтожения и повреждения имущества (ч. 1 ст. 167) от указанного квалифицированного вида этих преступлений.

Во-вторых, соответствующие субъективные признаки (наряду с объективными признаками) преступлений, предусмотренных ст. 167 УК, позволяют отграничивать умышленные уничтожение или повреждение имущества от смежных преступных посягательств. Сказанное касается, прежде всего, тех случаев, когда в силу прямого указания закона наличие специальной цели, достичь которую стремится виновный уничтожением и повреждением имущества, изменяет характер опасности деяния и, соответственно, квалификацию преступления вообще. В подобных случаях уничтожение и повреждение имущества превращается в то преступление, способом совершения которого оно выступало. На основании изложенного, как диверсию (ст. 281) следует рассматривать случаи разрушения или повреждения предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации. Умышленные уничтожение или повреждение имущества, совершенные в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, подлежат квалификации по ст. 205 (террористический акт).

В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК, деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК. В статье 168 прямо говорится именно о таком отношении виновного к общественно опасному деянию (действию или бездействию): «неосторожном обращении с источниками повышенной опасности». По смыслу закона указанное психическое отношение виновного следует распространять также на общественно опасные последствия уничтожения и повреждения имущества. Последние являются преступлениями, совершаемыми по неосторожности без всякого разделения психического отношения виновного к своему поведению (в виде нарушения общих или специальных правил предосторожности) и наступившим последствиям. При наличии же умысла на причинение последствий содеянное подлежит квалификации по статье УК об ответственности за умышленные уничтожение или повреждение имущества.

Субъективную сторону преступлений, предусмотренных ст. 168 УК, составляет неосторожность в виде легкомыслия или небрежности. Согласно ч. 2 ст. 26 УК преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий. Легкомыслие как вид неосторожности характеризуется интеллектуальными и волевыми критериями. Интеллектуальный критерий преступного легкомыслия состоит в осознании общественной опасности совершаемого деяния (действия или бездействия), предвидении абстрактной возможности наступления общественно опасных последствий. Волевой критерий преступного легкомыслия состоит в отрицательном отношении к наступлению общественно опасных последствий, в самонадеянном расчете на их предотвращение. В рассматриваемых преступлениях деяние выражается в нарушении общепринятых мер или специальных правил предосторожности. Поэтому самонадеянный расчет на предотвращение возможных последствий своих действий (бездействия) может возникать только у лица, который осознанно нарушает указанные правила. В таких случаях виновный, сознавая, что нарушает неписаные или технические нормы безопасности в быту или на производстве (например, производит самовольное подключение неисправных газовых приборов в квартире), рассчитывает на свое мастерство или на благополучный исход подобных нарушений либо даже на осмотрительность и осторожность других лиц. При легкомыслии виновное лицо стремится не допустить наступления уничтожения или повреждения имущества, относится к такому ходу событий отрицательно. В отличие от косвенного умысла здесь сознание и воля виновного не безразличны к возможным отрицательным последствиям содеянного, а направлены на их предотвращение. Виновный рассчитывает на благополучный исход событий. В основе этого расчета должны лежать конкретные фактические обстоятельства, которые могут, по мнению виновного, помешать наступлению вредных изменений. Однако при этом расчет оказывается самонадеянным из-за несерьезного подхода к оценке этих обстоятельств. К примеру, комбайнер, обнаружив утечку топлива или иную неисправность в комбайне, продолжает работу, рассчитывая на то, что ему удастся «дотянуть» до конца дня; между тем, в результате возникшего возгорания гибнет комбайн и значительное количество собранного урожая.

В соответствии с ч. 3 ст. 26 УК преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.. При преступной небрежности лицо не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий своего деяния ни в форме неизбежности, ни в форме реальной или даже абстрактной возможности их наступления. Это своего рода интеллектуальный момент со знаком «минус»[104].

Однако для признания в действиях лица, совершившего уничтожение и повреждение имущества в крупном размере, преступной небрежности, необходимо установить положительный признак небрежности характеризуется двумя критериями — объективным («лицо должно было предвидеть наступление последствий») и субъективным («могло их предвидеть»). Объективный критерий связан с возложенными на лицо обязанностями, вытекающими из закона, специальных правил, профессиональных, служебных или иных функций виновного, а также из общеобязательных правил общежития, других социальных или технических норм. Этот критерий в известном смысле носит нормативный характер. Следует также отметить, что субъекту может вменяться в вину несоблюдение той обязанности, которая должна им осознаваться.

Субъективного критерий означает индивидуальную способность лица при проявлении необходимой внимательности и предусмотрительности предвидеть наступление общественно опасных последствий своего деяния. Имеется в виду, что лицо могло предвидеть наступление вредных последствий в силу своих персональных, личных качеств, квалификации и особенностей обстоятельств, при которых было совершено общественно опасное деяние. Так, по материалам дела действия С. квалифицированы по ч. 2 ст. 168 УК. Находясь на своем дачном участке, виновный развел костер с целью сожжения прошлогодней листвы и мусора, который оставил без присмотра. Костер разгорелся и огонь перекинулся на теплицу, где работала потерпевшая Ч. В результате возгорания теплицы потерпевшая погибла[105]. Из обстоятельств данного дела видно, что С. не предвидел наступления общественно опасных последствий в виде смерти другого человека, но учитывая реальные обстоятельства (сухую, ветреную погоду, близость расположения хозяйственной постройки) при должной осмотрительности, он должен был и мог предвидеть наступление таких последствий.

Итак, для наличия преступной небрежности необходимо установление, прежде всего, объективного и субъективного критериев. Отсутствие одного из них исключает вину, а, следовательно, и уголовную ответственность лица независимо от тяжести последствий, причиненных его действием или бездействием (ст. 28 УК).

Одним из обязательных элементов состава преступления является субъект преступного посягательства. Субъектом преступления признается физическое вменяемое лицо, достигшее определенного возраста, с которого по закону наступает уголовная ответственность. Указанные признаки (совершение деяния физическим лицом, вменяемость, достижение определенного возраста) являются общими и необходимыми для всех составов преступлений, а следовательно, присущи субъекту преступлений, предусмотренных ст.ст. 167 и 168 УК. Умышленным и неосторожным уничтожению и повреждению чужого имущества свойственен субъект, который характеризуется общими признаками. Это обстоятельство объяснимо: право собственности есть абсолютное право. Абсолютному праву коррелирует обязанность всех воздержаться от совершения действий, нарушающих это право. Отсюда, пассивными субъектами абсолютных имущественных отношений являются все члены общества. Таким образом, если посягательство на собственность рассматривать как нарушение абсолютных прав, то субъектом его может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее установленного законом возраста.

Уголовной ответственности за умышленные уничтожение или повреждение имущества без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 167) подлежат вменяемые физические лица, достигшие ко времени совершения преступления 16-летнего возраста. Аналогичными признаками характеризуется субъект уничтожения и повреждения имущества по неосторожности (ст. 168): это физическое, вменяемое, достигшее 16-ти лет лицо. УК РФ дифференцирует возраст наступления уголовной ответственности за умышленные уничтожение и повреждение имущества в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих обстоятельств. Согласно ч. 2 ст. 20 УК, уголовная ответственность за умышленные уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 167) наступает с 14-летнего возраста. Законодатель считает, что с достижением такого возраста несовершеннолетний в полной мере способен оценить общественную опасность уничтожения и повреждения имущества, совершаемых из хулиганских побуждений, общеопасным способом либо повлекших по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.

Как уже было подчеркнуто, обязательным признаком субъекта преступления является вменяемость. Понятие вменяемости в действующем уголовном законодательстве не раскрывается, однако дается определение категории «невменяемость». Согласно ч. 1 ст. 21 УК состояние невменяемости означает неспособность лица во время совершения преступления осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики. Отсюда, вменяемость — это способность физического лица во время совершения преступления осознавать фактический характер и общественную опасность своего поведения либо руководить им.

В правоприменительной практике по делам об уничтожении и повреждении имущества вопрос о вменяемости лиц, совершивших указанные общественно опасные деяния, ставится редко. Одним из таких исключительных случаев является неоднократное или систематическое совершение поджогов одним и тем же лицом, которое страдает неодолимым импульсивно возникающим болезненным влечением к поджогам и пожарам. Пиромания (от гр. руг — огонь + mania — безумие, влечение; англ. pyromany) — патологическая страсть к поджогам. Согласно одному подходу, это душевная болезнь, в основе которой в большинстве случаев лежит ненормальное или нарушенное развитие структуры личности, а сами акты поджогов нередко стимулируют или заменяют половое удовлетворение[106]. В основе другого подхода преобладает версия, что пиромания — это патологическое влечение к нередко замещающим половое удовлетворение поджогам, которое ранее относилось к разряду самостоятельных душевных болезней[107]. В обоих случаях пиромания рассматривается как расстройство импульсного поведения (расстройство контроля импульсов), когда человек периодически устраивает поджоги ради удовольствия, удовлетворения или облегчения от напряжения, будучи неспособным противостоять импульсу что-либо зажечь и силе увлеченности наблюдением за огнем.

Определяющая черта этого психического состояния состоит в том, что поджоги совершаются пироманом без очевидных мотивов и целей, таких как корысть, гнев, месть, ненависть, сокрытие чего- либо, политическая или идеологическая мотивация. Другие особенности пиромании — совершение поджогов неоднократно, обдуманно и целенаправленно (при этом может иметь место тщательная подготовка к устройству пожара); напряжение и активация аффекта перед поджогами; получение удовлетворения, облегчения или удовольствия при подготовке к поджогу и созерцании огня (нередко зачаро- ванность огнем, интерес, любопытство или влечение к нему и ситуации, при которой происходит пожар)[108]. Зигмунд Фрейд придавал огню бессознательную значимость, видя в нем символ сексуальности. По Фрейду тепло, которое распространяется огнем, возбуждает те же чувства, которые сопровождают сексуальное возбуждение. Акт поджога по этой теории совершается лицами, страдающими сексуальной дисфункцией, и рассматривается как способ освободиться от накопленной ярости, обусловленной чувством сексуального унижения. В ряде случаях поджигатель испытывает даже сексуальную активацию при виде огня.

Кроме того, высказано мнение о пиромании как о патологическом стремлении к силе и социальному престижу. В самом деле, отдельные пироманы после устройства пожара добровольно выполняют обязанности пожарников, чтобы показать свою силу и храбрость. По данным средств массовой информации, в Тарту некий П. в течение года поджигал дома, сараи и другие строения рядом с местом своего жительства. При этом П. был среди первых, кто сообщал о возникших пожарах и активно помогал их тушить[109]. В немецком городе Шпайере был задержан 2 0-летний стажер пожарной службы, который организовывал поджоги автомобилей в окрестностях городка с тем, чтобы чаще выезжать на вызов о происшествии и оттачивать навыки пожарного[110].

Пиромания обычно начинается в детстве; когда начало заболевания имеет место в подростковом возрасте, поджигательство характеризуют более разрушительные формы. Это расстройство обнаруживается чаще у мужчин, чем у женщин, и большинство лиц, совершающих поджоги, относятся к страдающим умственной отсталостью в легкой степени. Патологические поджигатели обнаруживают также тенденцию к антисоциальному поведению, например, бегству из дома, прогулам, совершению правонарушений. Результаты отдельных исследований указывают на прямую связь между склонностью к поджигательству и жестокостью к людям и животным.

Нередко сопутствующей пиромании является алкогольная интоксикация. Причем в состоянии алкогольного опьянения действия пироманов направляются, как правило, на свое имущество. Так, в одной из квартир дома по Фонарному переулку г. Москвы произошел пожар. Пожарным удалось его ликвидировать и спасти из горящей квартиры 27-летнего мужчину в состоянии алкогольного опьянения. По пути в больницу последний сбежал от врачей, спустя несколько часов пришел в свою квартиру, где открыл газовые вентили и поджог газовоздушную смесь[111].

Вопрос о вменяемости пироманов решается неоднозначно. В любом случае важное значение имеет проведение судебно-психиатрической экспертизы. При этом заметим, что установление в ходе экспертизы состояния вменяемости вовсе не означает наличия абсолютного психического здоровья у виновного лица. Вменяемым может быть признано и лицо с психическими отклонениями, которые тем не менее не лишают его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. Так, судом был признан вменяемым и виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 167 УК, житель села Валгейм С., который в течение года поджигал сараи, хозяйственные и строительные материалы и другое имущество, причинив ущерб на общую сумму свыше 60 ООО рублей. Суд приговорил С. к лишению свободы сроком на 5 лет с отбыванием наказания в колонии-поселении[112]. Вменяемым был признан и Р., который посредством поджогов жилых домов, магазинов, сараев, заборов «хотел заставить своих земляков покаяться в грехах и обратиться к Богу». Ущерб от его действий составил 100 ООО рублей. Р. был осужден к лишению свободы сроком на 5 лет условно[113].