§ 1. Страховое дело - объект криминологического исследования

Страховое дело представляет собой систему финансовых, правовых, организационных, управленческих и иных отношений. Ввиду того, что данную систему отношений планируется изучить с криминологических позиций, предстоящее исследование неизбежно приобретает «стыковой» характер.

Страховое дело, как объект научного изучения, следует «адаптировать», сделать пригодным для криминологического анализа. С этой целью, требуется решить несколько задач: в свете криминологических идей провести анализ базовых категорий теории страхования, и в ходе него дать криминологическую оценку проблеме соотношения социальной природы страхования и коммерческих начал страхового дела. Последняя задача имеет особую значимость, поскольку одной из основных гипотез данного исследования выступает тезис о непосредственной взаимосвязи процессов коммерциализации и криминализации сферы страхования.

Итак, страховая наука (теория страхования) может быть определена как система знаний о закономерностях развития страхования и реальных процессах, протекающих в практике страховой деятельности[2]. В данном определении обращает на себя внимание подчеркнутое различие категорий «страхование» и «страховая деятельность». На их отличие указывает и законодатель.

Согласно закону «Об организации страхового дела в РФ»[3], страхование - это система отношений по защите имущественных интересов физических и юридических лиц, Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований при наступлении определенных событий (страховых случаев) за счет денежных фондов, формируемых из уплачиваемых ими страховых взносов (страховых премий).

Таким образом, законодатель видит в страховании форму социальной защиты, а страховое дело рассматривает как способ ее организации. Данная трактовка страхования является для России исторически обусловленной, она воспринята и поддерживается многими представителями отечественной страховой науки и, как представляется, отражает истинную суть страхования. Далее, обо всем по порядку.

История возникновения отношений страхования в Европе восходит корнями к взаимным договоренностям крупных торговцев о возмещении имущественных потерь при наступлении форсмажорных обстоятельств (кораблекрушение и т.п.). Показательно, что широко применяемый в страховании термин «риск» происходит от итальянского «risigo», что в переводе означает «утес», «скала». В деловом обороте итальянских купцов XII-XIV веков можно найти и другие примеры страховой терминологии: «assura- zioni», «praemia», «pollizza». В первом можно узнать современные понятия «assurance» (страхование - франц.) и «insurance» (страхование - англ.), а два последующих соответствуют русским словам - премия и полис. Следовательно, в европейских странах страхование изначально применялось как способ элиминирования предпринимательских рисков. В этой связи, страхование рассматривается как вид экономической предусмотрительности[4], форма распределения риска[5] и т.д.

В России развитие страхования в его современном понимании было связано с защитой не столько коммерческих интересов, сколько с защитой имущества граждан от пожаров и прочих бедствий. Примечательно, что первая страховая организация, созданная в России в 1827 году, именовалась как «Первое российское страховое общество от огня», а уже в 1835 и 1864 годах, соответственно, были учреждены «Второе российское страховое от огня общество» году и страховое общество «Саламандра».

Идея того, что формирование страхового фонда в любом обществе является обязательным, была почерпнута отечественными исследователями из работы К. Маркса «Критика Готской программы» и в дальнейшем последовательно ими развивалась. Известный советский экономист Ф.В. Коньшин считал страхование формой организации страхового фонда и одновременно методом его формирования1.

Очевидно, что в условиях государственной монополии на страховое дело в СССР, концепция страхового фонда была актуальной. Однако и в современной России, с учетом изменившихся политических и экономических реалий, данная концепция, по мнению многих отечественных специалистов, сохраняет свою жизнеспособность. Она модернизирована и представлена в виде концепции страхового фонда коммерческой страховой организации. Страхование по-прежнему рассматривается в ракурсе идеи о создании и использовании страхового фонда, изменения коснулись лишь принципов формирования последнего.

В.В. Шахов пишет, что страхование представляет собой систему экономических отношений по формированию целевых фондов денежных средств и их использованию для возмещения ущерба при различных непредвиденных неблагоприятных явлениях, а также для оказания помощи гражданам при наступлении определенных событий в их жизни»[6]. Аналогичным образом рассуждает Т.А.Федорова, указывая, что страхование предполагает создание целевых фондов денежных средств, предназначенных для защиты имущественных интересов населения[7].

Таким образом, природа страхования в российском контексте исторически связана с идеей взаимопомощи, взаимовыручки, взаимной поддержки. Этой идеей проникнуты фундаментальные положения страхового законодательства, ее наследуют и культивируют крупные российские ученые в области страхования, с ней согласуется общественное мнение. Тогда как за рубежом зарождение страхования было обусловлено интенсивным развитием коммерции, в результате чего и страхование сразу обрело черты предпринимательства.

Игнорирование и даже отрицание указанной специфики национального страхования является характерным для отдельных теоретиков и всех без исключения практиков современного российского страхового дела, что в криминологическом отношении оказывается крайне деструктивным фактором. И вот почему.

В постсоветской России, в условиях формирования рыночных отношений, проблема соотношения социальной природы страхования и коммерческих начал страховой деятельности приобрела очень острый характер[8].

Изучение соответствующей литературы позволяет сделать вывод о том, что расстановка приоритетов в данном вопросе далеко не всегда осуществляется в пользу социальной компоненты. В этой связи можно выделить два концептуальных подхода к пониманию природы и назначения страхования.

Сторонники первого подхода (А.П. Архипов, В.Б. Гомелля, Т.А. Федорова, В.В. Шахов, А.К. Шихов и др.) обосновывают роль современного страхования как формы социальной защиты. В.Б. Гомелля, в частности, пишет, что страхование есть экономическое отношение между людьми, связанное с уплатой страховых взносов, формированием из большей их части страховых резервов и фондов для защиты интересов страхователей[9].

В рамках второго подхода осуществляется создание методологии страхового предпринимательства, апологетами которой являются С. Л. Ефимов, К. Е. Турбина и Р.Т. Юлдашев. В работах этих авторов отчетливо прослеживается стремление пересмотреть положения отечественной теории страхования с тем, чтобы более четко выразить коммерческую составляющую в страховании.

Так, выступая с критикой законодательного определения страхования, он отмечает, что из-за него создается превратное представление о страховании, которое рассматривается не как вид бизнеса, а как вид сбережений или благотворительности[10]. Как полагает Р.Т. Юлдашев, «образование страхового фонда только для выполнения обязательств страховщика перед страхователем является реализацией основного интереса лишь одной стороны - страхователя»; «желание у страховщика-бизнесмена страховать возникает тогда, когда он уверен, что можно получить прибыль. Именно в получении прибыли - основной интерес страховщика» .

Авторов столь резких и безапелляционных высказываний пытается «охладить» профессор Е.В. Коломин, который указывает, что праву страховщика на получение прибыли должно предшествовать выполнение обязательств перед страхователями по возмещению ущерба. «Данную модель отношений, - пишет Е.В. Коломин, - надо непременно отстаивать»[11].

Как следует из приведенных выше суждений, при осуществлении страховой деятельности в условиях рынка интересы основных участников отношений страхования неизбежно начинают конфликтовать. При этом без должного внимания государства к рассматриваемой проблеме, конфликт интересов страхователей в получении страховой защиты и интересов страховщиков в извлечении прибыли приводит к тому, что цели страхования и страховой деятельности оказываются едва ли не противоположными[12].

Априори можно утверждать, что тотальная коммерциализация национальной страховой индустрии привела к дисбалансу целей участников отношений страхования, к конфликту их интересов и, тем самым, обусловила многочисленные проявления криминальной активности в сфере страхования[13].

Так, абсолютизация коммерческих начал страховой деятельности в постсоветской России спровоцировала резкий рост:

злоупотреблений страховщиков, нацеленных на уклонение от производства выплат страхователям либо занижение их величины;

злоупотреблений страховщиков, связанных с необоснованным завышением страховых тарифов, в частности, по ОСАГО;

злоупотреблений страхователей, направленных на незаконное получение страховых выплат либо завышение их размера, возникших в качестве ответной реакции на злоупотребления страховщиков;

злоупотреблений страховщиков и страхователей, выражающиеся в использовании страховых операций вопреки их истинному назначению.

Речь в последнем случае идет о криминальном феномене лжестрахования, который в свете рассматриваемой проблематики заслуживает особого внимания.

Категория «страховой риск» считается одной из ключевых в науке страхования. Данный термин в теории может иметь различные значения, но в законе он используется для обозначения предполагаемого события, на случай наступления которого проводится страхование (например, страховой риск - кража). Рисковый характер страхования означает, что страховой случай должен обладать признаками вероятности и случайности. Вероятность страхового случая предполагает, что он может наступить или не наступить. О случайности страхового события можно говорить, если страхователь и страховщик находятся в неведении относительно его наступления.

Нельзя не отметить, что данные постулаты страховой науки получили обоснование и с юридической точки зрения. Например, известный правовед В.И. Серебровский утверждал, что страхование представляет собой способ элиминирования или ограничения риска[14]. Современный же исследователь цивилист М.И. Брагинский, рассматривая страховой случай в качестве существенного условия договора страхования, пишет, что «при отсутствии “вероятности и случайности отношения страхования возникнуть не могут»[15].

Вместе с тем, в рассуждениях некоторых авторов обнаруживается стремление обосновать возможность (законность) осуществления страховщиками так называемых нерисковых видов страхования и тем самым оспорить указанные выше положения.

Так, крупный специалист в области страхового права Ю.Б. Фогельсон считает, что законодатель вполне мог бы отказаться от использования термина «страховой риск» в тексте Гражданского кодекса РФ . Автор не отрицает, что случайный характер страхового события является важным условием предоставления страховой защиты. Но при этом Ю.Б. Фогельсон указывает, что законодательного требования о том, чтобы страховое событие было объективно случайным, нет. Данный вывод он подтверждает ссылкой на статью 261 Кодекса торгового мореплавания РФ[16], которая содержит следующее положение, касающееся договора морского страхования: «договор морского страхования сохраняет силу, если даже к моменту его заключения миновала возможность возникновения убытков, подлежащих возмещению, или такие убытки уже возникли» (курсив мой - Р. Б.).

Далее, пользуясь правилом о допустимости аналогии закона в гражданском праве, Ю. Б. Фогельсон замечает, что существует возможность создать законную схему для других видов страхования, которая действовала бы аналогично статье 261 Кодекса торгового мореплавания[17].

Иными словами, автором обосновывает вывод о том, что наличие риска наступления страхового события вовсе необязательно для договора страхования, т.е. даже если страховое событие наступило, и страхового риска нет, стороны все равно могут вступить в отношения страхования.

Чтобы объяснить, какова цель подобных теоретических построений и как сделанный вывод может быть использован в практике страховой деятельности, рассмотрим классический пример «нерискового» страхования, который одно время был широко распространен в области здравоохранения. В литературе и практике страховой деятельности он получил название «монополис»[18].

На рисунке 1 показано, что плату за оказание медицинских услуг, которые не входят в программу обязательного медицинского страхования, пациент может внести двумя способами: отдать деньги в кассу медицинского учреждения либо заключить со страховщиком договор добровольного медицинского страхования.

Рис. 1. Схема «нерискового» добровольного медицинского страхования

Страховым событием в последнем случае указывается то заболевание, которое пациент уже имеет и от которого собирается лечиться . Очевидно, что риск наступления страхового события в данном случае отсутствует. Смысл всей схемы заключается в том, что средства, полученные больницей за платные услуги, облагаются налогом, а страховые выплаты - нет. Иными словами, пациент получает медицинскую помощь, страховщик - комиссионные, лечебное учреждение - не облагаемую налогом прибыль, а бюджет лишается налоговых поступлений.

Таким образом, «нерисковое» страхование в том виде, в котором оно предстает в приведенном выше примере, подлинно страхованием признать нельзя. Страховая защита имущественных интересов, очевидно, не является целью договорных отношений страхования. Возникающие в данном случае правооотношения вообще не имеют природу страховых. Это лжестрахование.

Лжестрахование, равно как и прочие криминальные проявления, возникшие в страховом деле постсоветской России, есть продукт его абсолютной коммерциализации. Такой вывод подтверждается результатами ретроспективного криминологического анализа процессов становления и развития страхового дела за период с момента начала рыночных преобразований в современной России и вплоть до сегодняшнего дня.