§ 4. Общественная опасность личности виновного и индивидуализация ответственности лица, совершившего деяние на почве привычного пьянства или хронического алкоголизма

В -случае, когда преступление совершает случайно опьяневшее лицо, говорят об индивидуализации наказания, к-огда же субъектом -преступления признан вменяемый алкоголик, то ставится вопрос об индивидуализации мер воздействия к нему, т.

Ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения, ничем по закону не отличается от ответственности лиц, действовавших в обычном трезвом состоянии. Поэтому индивидуальные особенности личности виновных и по делам рассматриваемой категории должны учитываться на общих основаниях как обстоятельства, смягчающие ответственность за содеянное, а в некоторых -случаях и как обстоятельство, определяющее квалификацию их деяния.

Так, -совершение преступления несовершеннолетними является одним из смягчающих обстоятельств (п. 7 ст. 38 УК РСФСР), а совершение преступления лицом, ранее -совершившим какое-либо преступление, — отягчающим ответственность обстоятельством (п. 1 ст. 39 УК РСФСР).

Ряд составов в законе сконструирован так, что совершение деяния повторно или особо опасным рецидивистом признается квалифицирующим деяние обстоятельством. Указанные положения закона, относящиеся к характеристике личности совершивших преступление лиц, должны учитываться и при рассмотрении деяний, совершенных в состоянии опьянения.

Например, изнасилование, совершенное лицом, ранее привлекавшимся к ответственности за подобное преступление, или особо опасным рецидивистом, квалифицируется судебной практикой -по чч. 2 или 3 ст. 117 УК РСФСР, а умышленное убийство, совершенное лицами, уже отбывшими наказание за аналогичное деяние, — по пп. «и» или «л» ст. 102 УК РСФСР независимо от того, совершено преступление в пьяном или трезвом состоянии.

При установлении критерия оценки факта совершения преступления в -состоянии опьянения в соответ-' ствии с п. 10 ст. 34 Основ уголовного законодательства как обстоятельства, отягчающего ответственность виновного, имеет важное значение вопрос о характере и степени общественной опасности не только самих деяний этого рода, но и личности лиц, их совершающих.

Дело в том, что їв деяниях, совершенных в обычных условиях трезвыми лицами, при оценке степени общественной опасности лица, вины и меры его ответственности в основном исходят из степени общественной опасности совершенного деяния, определяемой, как правило, тяжестью его вредных последствий. Другие признаки, характеризующие личность виновного (прошлая судимость, низменность мотивов его действий и др.), если они не влияют на квалификацию преступления, учитываются как дополнительные, после фактического «переноса» общественной опасности содеянного на личность виновіного, на степень его вины.'

Деяния же лиц, находящихся в состоянии опьянения, по своим структурным элементам, образующим их общественную опасность, имеют существенные особенности, отличающие их от деяний, совершенных трезвыми лицами: на первый план в данном случае выдвигаются личностные особенности лица, совершившего преступление в состоянии опьянения. Они в большей мере определяют общественную опасность совершенного и влияют на ее степень. Как нами уже указывалось, пьяный хулиган, насильник или рецидивист- убийца представляют гораздо большую опасность для окружающих, чем те же лица, совершившие те же деяния в обычных условиях. Деяния, совершенные в состоянии опьянения, по форме отличаются особой жестокостью, цинизмом и, как правило совершаются общественно опасным способом; по характеру они почти всегда безмотивные, импульсивные и самими преступниками почти неконтролируемые, а потому для окружающих повышенно опасные и трудно пресекаемые. Под влиянием растормаживающего влияния алкоголя на психику вовне проявляется вся общественно опасная сущность, антиобщественная направленность личности виновного.

«Учитывая влияние алкоголя на тенденцию к совершению разного рода насильственных посягательств на граждан, — совершенно правильно писал А. С. Никифоров,— нельзя не отдавать себе отчета в необходимости обращать внимание на это обстоятельство при оценке личности виновного, совершившего неокалько насильственных преступлений. Склонность к употреблению спиртных напитков у лиц, совершивших несколько насильственных преступлений под влиянием алкоголя, должна быть признана обстоятельством, повышающим общественную опасность виновных»31.

Нередко особенности личности виновного, в частности его ответственное общественное или должностное положение, в преступлениях, совершенных в связи с пьянством, могут иметь значение обстоятельств, повышающих общественную опасность деяния. Например, деяния представителя власти, совершенные в состоянии опьянения, характеризуются, с одной стороны, повышенной опасностью, обусловленной несоответствием содеянного с его ответственным должностным положением, а с другой — общественной значимости неправомерных поступков таких лиц, особенно если они связаны с исполнением своих служебных обязанностей.

В соответствии со ст. 34 Основ к обстоятельствам, отягчающим ответственность, относятся:

совершение преступления лицом, ранее судимым;

совершение преступления организованной группой; совершение преступления из корыстных или иных низменных побуждений;

причинение преступлением тяжелых последствий; совершение преступления в отношении малолетнего, престарелого или лица, находящегося в беспомощном состоянии;

подстрекательство несовершеннолетних к совершению преступления или привлечение несовершеннолетних к участию в преступлении;

совершение преступления с особой жестокостью или издевательством над потерпевшим;

совершение преступления с использованием условий общественного бездействия либо общеопасным способом.

Специального внимания заслуживает вопрос о том, какое значение имеет для определения меры наказания характеристика лица, признанного алкоголиком и совершившего преступление в состоянии опьянения, если содеянное является как бы логическим итогом всего его образа жизни.

Пьянство вне его конкретных антиобщественных проявлений по действующему законодательству не наказуемо. Если привычный пьяница, предаваясь систематическому пьянству, н.е совершает каких-либо конкретных антиобщественных поступков, нарушающих те или иные охраняемые законом общественные интересы, он фактически не несет за это никакой ответственности. Пьянство осуждается нравственными нормами советского общества. Законодатель исходя из принципов гуманизма считает, что к алкоголику целесообразно применение мер лечения, а не наказания.

В судебной практике, как правило, в отношении лиц, совершивших преступление в связи с привычным пьянством, применяется суровое наказание. При этом отягчающим ответственность фактором служит не само по себе пьянство этого лица, а то или иное проявление его на характере и степени опасности совершенного деяния и личности виновного.

На почве привычного пьянства совершаются хищения социалистического имущества, преступления против личной собственности, из корыстных побуждений, убийства, взяточничество и другие преступления, доставляющие лицу, злоупотребляющему спиртными напитками, средства на их приобретение; изнасилование и другие половые преступления как следствие деградации личности; хулиганство, сопротивление представителю власти и общественности, истязание, телесные повреждения и другие преступления, в основе которых лежат установки, специальные стереотипы, привычные формы проявления алкоголиком себя во время опьянения, фиксированные, выработанные им в процессе длительной практики. Совершение этих деяний алкоголиком вполне обоснованно признается практикой обстоятельством, отягчающим ответственность такого лица.

• Основание для подобной юридической оценки действий алкоголиков — низменность мотивов совершения преступления.

Обычные мотивы совершения корыстных и половых преступлений сами по себ.е низменны, но если преступник— привычный пьяница, то низменность мотивов еще более усугубляется.

В основе низменных мотивов совершения преступления алкоголиками лежат порочные, противоестественные или извращенные потребности — жажда к самоотравлению или извращенные влечения.

Например, И., некогда работавший кулинаром в одном из ресторанов, страдая хроническим алкоголизмом, потерял семью, постоянную работу, ночевал где придется, днем скитался по питейным заведениям и, оказывая мелкие услуги посетителям, получал от них в качестве подачки водку, ,еду. Впоследствии он совершил убийство и ограбление гражданина Т., который, угостив И. водкой, попросил проводить его домой. И. снял с убитого поношенный плащ и кирзовые сапоги, которые затем продал первому встречному за 25 руб. и купил водку, закуску.

’Судебно-психиатрическая экспертиза признала И. вменяемым и ответственным за свои действия. Суд ?приговорил его к исключительной мере наказания. Отклоняя его жалобу на суровость приговора, коллегия по уголовным делам указала на особую низменность мотива и высокую степень опасности совершенного преступления.

Многие лица, страдающие той или иной формой алкоголизма, представляют общественную опасность в связи с особенностями -своей личности. Некоторые категории привычных пьяниц, как было указано, при опьянении имеют склонность к общест-в.енно опасному реагированию на самые незначительные события или на некоторые известные ситуации, психически травмирующие их. Эти свойства у них не врожденные, они появляются и укореняются в процессе повседневного пьяного образа жизни, фиксируются как специальный стереотип, как ситуационно-действенная установка. Такие личностные особенности указанных категорий лиц, в случае совершения ими преступления на алкогольной -почве, должны быть учтены как отягчающие ответственность обстоятельства.

Так, п-о делу осужденного У. его жена как потерпевшая показала, что он систематически пил и в состоянии опьянения избивал ее.

На производстве У. характеризовался отрицательно, часто менял место работы. Приговором народного суда У. осужден по ч. 1 ст. 200 УК Казахской ССР за то, что в состоянии опьянения он пришел на место работы жены ,и публично избил ее и тех, кто пытался ему препятствовать в этом. С учетом антиобщественного облика личности осужденного суд назначил ему максимальную меру наказания по той статье закона, согласно которой квалифицировано его деяние, — один год лишения свободы.

Указанные выше особенности личности привычных пьяниц приобретают особую социальную опасность, если они проявляются в повторно, а то и в многократно совершаемых преступлениях. Суды, как правило, рассматривают подобного рода факты в качестве обстоятельства, квалифицирующего деяние.

Так, приговором выездной сессии областного суда за умышленное убийство гражданина П., совершенное в состоянии сильного опьянения, приговорен к исключительной мере наказания Я., который до этого дважды отбывал различные сроки наказания за убийства, совершенные им при аналогичных обстоятельствах.

Общественная опасность всякого совершившего преступление лица определяется прежде всего тяжестью совершенного им деяния, а также тем, «насколько совершенный антиобщественный поступок согласуется или, наоборот, расходится со всем строем данной личности, ее взглядами, тенденциями, идеалами и наклонностями»32.

Общественная опасность лиц, совершивших преступление на почве привычного пьянства, определяет не само по себе привычное пьянство как свойство личности, а то, насколько часто, как и в каких формах это отрицательное (иногда в форме болезни) свойство проявляется в общественно опасных проступках.

В этой связи прав А. С. Никифоров, который указывает, что «конкретная антиобщественная направленность действий виновного в свою очередь является выражением стойкости у виновного тех или иных отрицательных качеств. Стойкость этих качеств, не находя прямого отражения в юридической квалификации совершенных преступлений, является обстоятельством, которое, наряду с другими, имеет значение для выбора мер наказания в рамках установленных законом санкций»33.

Сказанное выше приобретает особое значение, если будет признана приемлемой предложенная нами конструкция ответственности пьяных за свои действия и в связи с этим в Особенную часть Уголовного кодекса Казахской ССР будет введена специальная статья, предусматривающая ответственность лиц, приведших себя в состояние глубокого опьянения, в котором затем совершено наказуемое деяние.

Установив, насколько совершенное в состоянии опьянения деяние характерно или чуждо данной личности, насколько оно соответствует или противоречит ее основным установкам, нетрудно определить принцип квалификации этого деяния. Если преступление совершено в состоянии глубокого опьянения лицом, на котором не лежала специальная обязанность предвидеть последствия своего опьянения и для которого данное опьянение является случайным эпизодом в жизни, должна идти речь о квалификации его деяния по предлагаемой нами специальной статье закона. По этому же принципу должен очерчиваться круг лиц, степень опьянения которых будет иметь значение для квалификации деяния и подлежит судебнопсихиатрической констатации.

§ 5. Принудительные меры медицинского характера и применение их к лицам, совершившим деяние на почве привычного пьянства или хронического алкоголизма

Целью наказания по советскому уголовному праву является «исправление и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами» (ст. 20 Основ).

Основная цель наказания — исправление и перевоспи- / тание осужденных — считается достигнутой лишь в том I случае, если под влиянием этого наказания происходит і моральное исправление человека, т. е. он не может ео- I вершить новое преступление не из-за страха перед зако- I ном, а потому что это противоречило бы его новым

взглядам и убеждениям. Меры воздействия (в том числе и наказание), применяемые к осужденным, должны быть индивидуализированы с учетом того, в каких пределах они наиболее действенны для данного лица в смысле достижения его морального исправления34. '

Специфической особенностью лиц, совершивших преступление В СВЯЗИ с привычным ПЬЯНСТВОМ, является ТО, I что в отличие от других категорий преступников, общест- I венная опасность личности этих лиц тесно связана с их ] привычной тягой к алкоголю. Поэтому в отношении ука- | занной категории преступников наказание не может дос- | тигнуть целей морального и юридического их исправле- | ния, если они не избавятся от болезни или привычки ( пьянства.

В связи с этим, если преступление совершено лицом, признанным алкоголиком, действующее законодательство союзных республик предусматривает применение к нему : принудительных мер медицинского характера, которые / должны быть назначены наряду с наказанием или вместо j наказания.

Законодательством республик предусмотрены меры медицинского характера и в отношении алкоголиков, не совершивших преступного деяния, но представляющих известную общественную опасность тем, что на почве пьянства они систематически нарушают правила общежития или совершают иные антиобщественные поступки. Принудительное лечение этих лиц по своей юридической природе мало чем отличается от лечения алкоголиков, совершивших предусмотренное уголовным законом деяние.

Всякие принудительные меры (в частности, принудительное лечение), применяемые к лицам, представляющим общественную опасность, причиняют известные лишения и страдания тем, к кому они применяются. Однако принудительные меры медицинского характера в корне отличаются от наказания. Такие меры, разновидностью которых является принудительное лечение алкоголиков, причиняя лишения и страдания лицу, в отличие от наказания не преследуют карательных целей. Если наказание призвано карать и исправлять преступника, то меры медицинского характера, применяемые к алкоголикам, преследуют цели защиты общества от возможных опасных действий последних путем лечебно-воспитательного воздействия35, «В этом смысле меры медицинского

характера, — как правильно подчеркивал М. Д. Шарго- родский, — с полным правом могут именоваться мерами социальной защиты, в отличие от мер наказания, к которым этот термин не применим...»36. Действующее законодательство хотя и исключило из уголовно-правового оборота термин «меры социальной защиты», употреблявшийся ранее вместо понятия наказания37, однако применяемые к алкоголикам принудительные меры медицинского характера по существу являются таковыми.

Принудительное лечение вменяемых и невменяемых алкоголиков, совершивших общественно опасные деяния, предусмотренные законом, и не совершивших их, имеет одно и то же основание применения—та или иная степень общественной опасности личности. Если личность алкоголика не представляет никакой угрозы для общественной безопасности, то нет и оснований для применения к нему мер социальной защиты — принудительных мер медицинского характера: такие алкоголики подлежат лечению на общих основаниях.

Принудительные меры медицинского характера, применяемые советским законодательством к душевнобольным, а также к алкоголикам и наркоманам, хотя и именуются «мерами социальной защиты», не имеют ничего общего с аналогичным понятием, применяемым в буржуазном праве.

Как правильно отмечал М. Д. Шаргородский, у нас «меры социальной защиты» могут применяться только к совершившему общественно опасное действие судом на основе закона, т. е. в советском уголовном праве применение мер социальной защиты ни в какой мере не нарушает принципов социалистической законности, а, напротив, служит укреплению законности в обществе и обеспечению безопасности граждан»38.

Необходимо подчеркнуть, что меры социальной защиты, предусмотренные советским законодательством, в отличие от тех же мер по буржуазному праву, не содержат ничего, что калечило бы человека физически или морально. Достаточно указать на принудительную кастрацию и стерилизацию, применяемую в качестве мер социальной защиты против душевнобольных, алкоголиков и наркоманов в некоторых капиталистических странах39.

Меры социальной защиты, применяемые в нашей стране, предусматривают только лечебно-воспитательное воздействие на душевнобольных, алкоголиков и других психически неполноценных лиц, представляющих общественную опасность, и преследуют цели не только обезопасить общество от опасных действий этих лиц, но и излечить таких людей, помочь им встать в ряды полноценных советских граждан40.

По действующему советскому законодательству меры социальной защиты в форме принудительного лечения применяются к следующим категориям алкоголиков:

а) совершивших общественно опасное деяние, но признанных невменяемыми, следовательно, неответственными за содеянное (ч. 2 ст. 11 Основ и соответствующие статьи УК союзных республик);

б) совершивших общественно опасное деяние во вменяемом состоянии, но признанных невменяемыми к моменту вынесения приговора и, следовательно, ответственных за содеянное только после выздоровления (ч. 2 ст. 2 Основ и соответствующие статьи УК союзных республик) ;

в) совершивших общественно опасное деяние и признанных вменяемыми и ответственными за содеянное (ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР, ст. 62 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик);

г) не совершивших конкретного уголовно наказуемого деяния, но уклоняющихся от добровольного лечения или продолжающих пьянствовать после лечения, нарушающих трудовую дисциплину, общественный порядок и правила социалистического общежития, несмотря на принятые к ним мёры общественного или административного воздействия (ст. 17 Указа Президиума Верховного Совета РСФСР «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма» и соответствующие законодательные акты других республик).

Принудительные меры медицинского характера, применяемые к указанным категориям алкоголиков, хотя и исходят из общего для всех этих лиц основания (их общественной опасности) и общих целей (предупредить их общественно опасные действия и излечить от болезненной тяги к алкоголю), но существенно различаются в зависимости от того, к какой из этих категорий алкоголиков они будут применены. В соответствии с этим различны и формы осуществления, а также характер лечебно-воспитательных мер.

Остановимся на краткой характеристике различных правовых форм организации принудительного лечения алкоголиков, признанных общественно опасными по действующему законодательству.

В соответствии со ст. 11 УК РСФСР не подлежат наказанию, а должны подвергаться принудительным мерам медицинского характера такие алкоголики, которые признаны невменяемыми в момент совершения преступления или, хотя и были вменяемы в этот момент, заболели до вынесения судом приговора такой формой (алкогольного) расстройства душевной деятельности, которая лишила их возможности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими.

Привычное пьянство и состояние хронического алкоголизма, как правило, не исключают вменяемости. Невменяемыми хронические алкоголики признаются в исключительных случаях, когда деградация личности настолько значительна, что может быть приравнена к психической болезни41.

/ Психическими расстройствами алкогольного характера являются острые алкогольные психозы в форме белогорячечного состояния или алкогольного галлюциноза, корсаковский психоз, приступы дипсомании и алкогольный бред ревности. Если преступление совершено лицом во время указанных выше состояний острого алкогольного расстройства психики или оно заболело ими после совершения преступления до вынесения приговора, такое лицо может быть признано в отношении совершенного деяния либо вовсе невменяемым, либо вменяемым только после выздоровления.

Таким образом, основанием для применения принудительных мер медицинского характера к указанной категории алкоголиков является общественная опастность их личности, обусловленная болезненным расстройством психики и выраженная в той или иной мере в совершении общественно опасного деяния. *¦              -              -              -----

Принудительными мерами медицинского характера по УК Казахской ССР (ст. 11) являются:

а) принудительное лечение с передачей под наблюдение районного психиатра и на попечение родственников или специально назначенных лиц;

б) помещение в лечебное заведение;

• в) помещение в лечебное заведение, соединенное с изоляцией.

УК РСФСР (ст. 58) и УК всех других республик, в отличие от УК Казахской ССР, таковыми признают:

а) помещение в психиатрическую больницу общего типа;

б) помещение в психиатрическую больницу специального типа.

Кроме указанных выше двух типов психиатрических больниц, УК Эстонской ССР (ст. 59) предусматривает также «принудительное лечение в учреждениях для хронических душевнобольных». Очевидно, здесь имеется в виду психиатрическая больница общего типа, предназначенная для лечения затяжных и хронических форм психических заболеваний.

Таким образом, УК Казахской ССР существенно отличается в данном случае от УК других союзных республик тем, что передача невменяемого под наблюдение районного психиатра и на попечение родных в нем рассматривается как принудительная мера медицинского характера.

На наш взгляд, такое расширение круга принудительных мер является необоснованным. Тем более, что и ранее действовавшее у нас законодательство42, и действу- /ющие ныне УК всех других союзных республик не приз- I навали и не признают эти меры принудительными43. На /аналогичной позиции стоит и судебная практика.

Поэтому представляется желательным исключить из >Лисла принудительных мер медицинского характера, ?..предусмотренных ст. 11 УК Казахской ССР, принудительное лечение с передачей под наблюдение районного /Психиатра и на попечение родственников или специально ?назначенных лиц.

Необходимо также унифицировать термины, приме- ?Рняемые для обозначения вида режима принудительного /лечения, и тем устранить имеющиеся расхождения между |УК различных республик. Например, в законодательстве ^Казахской ССР и Узбекской ССР не установлены принцип и критерии определения вида принудительного лечения лица, совершившего преступление и признанного невменяемым.

В отличие от этого, ст. 58 УК РСФСР и соответствую- Мщие нормы УК всех других республик устанавливают, что ^помещение в психиатрическую больницу специального §%ипа (по терминологии ст. 11 УК Казахской ССР — «поме- §>адение в лечебное заведение, соединенное с изоляцией») может быть назначено в отношении душевнобольного, представляющего по своему психическому состоянию И

характеру совершенного им общественно опасного деяния особую опасность для общества. Менее общественно опасные душевнобольные подвергаются принудительному лечению в психиатрической больнице общего типа (по тексту ст. 11 УК Казахской ССР — «в лечебном заведении»).

Таким образом, УК РСФСР и другими союзными республиками предусмотрен принцип, согласно которому вид или режим принудительного лечения избирается судом в зависимости от степени общественной опасности лица, признанного невменяемым. Последняя определяется в зависимости от его душевного заболевания, характера и степени опасности совершенного им деяния. Это прямо указано в ст. 60 УК РСФСР и соответствующих статьях УК ряда других союзных республик.

Поскольку в УК Казахской ССР нет специальных указаний о принципах назначения принудительных мер медицинского характера, судебные органы республики испытывают известные затруднения при определении вида принудительного лечения.

В УК Казахской ССР нет также нормы, устанавливающей порядок зачета времени принудительного лечения лицу, которое после совершения преступления или во время отбывания наказания заболело душевной болезнью и которому после выздоровления предстоит отбывать (или продолжать отбывание) наказание за совершенное им деяние. В отличие от этого ст. 61 УК РСФСР и соответствующие нормы УК других союзных республик устанавливают, что если лицу после выздоровления предстоит отбывать (или продолжать отбывание) наказание, то время, в течение которого применялись принудительные меры медицинского характера, засчитывается ему в срок наказания. Указанные пробелы законодательства республики, на наш взгляд, нуждаются в восполнении.

Статья 6 УК РСФСР (ред. 1926 года) и соответствующие статьи УК Украинской ССР, Армянской ССР, Грузинской ССР, Туркменской ССР и Таджикской ССР (ред. 1926—1927 гг.)44 допускали применение мер медико-педагогического и медицинского характера, если суд признает несоответствующим данному случаю применение наказания, а также и в дополнение к наказанию, если эти меры не были применены соответствующими органами до судебного разбирательства. В соответствии с этим постановлением закона к алкоголикам, совершившим преступ-

т

ление и признанным вменяемыми и виновными, могли быть применены меры медицинского характера как вместо наказания, так и в дополнение к наказанию.

В законе указывалось: «Если судом установлено, что отец избивает своих детей в периоды запоя, в остальное же время хорошо с ними обращается, суд может постановить о неприменении к нему наказания и направления на принудительное лечение... Если судом будет установлено, что отец убил в состоянии запоя своего ребенка, суд может приговорить его к лишению свободы (в качестве основного наказания) и вместе с тем направить его на принудительное лечение в качестве дополнительной меры»45.

Действующие Основы и УК союзных республик не предусматривают возможность применения к душевнобольным, признанным вменяемыми и виновными в совершении преступного деяния, вместо наказания мер медицинского характера; к указанной категории душевнобольных также не применяются в качестве дополнительной меры воздействия принудительные меры медицинского характера. Исключение составляют алкоголики и наркоманы, совершившие преступление и признанные вменяемыми. К ним действующим законодательством принудительное лечение может быть применено наряду с наказанием.

Такая норма предусматривается ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР и УК Узбекской ССР, ч. 2 ст. 14 УК Украинской ССР. В УК РСФСР (ст. 62) и других республик аналогичная норма выделена в специальную статью, введенную в главу «О принудительных мерах медицинского и воспитательного характера».

Принудительное лечение применяется к алкоголику, осужденному за совершенное преступление, не потому, что он совершил это преступление в состоянии опьянения или на почве пьянства, а в связи с признанием его алкоголиком. Основаниями для применения принудительных мер медицинского характера к этой категории лиц являются, во-первых, факт признания их алкоголиками и, во- вторых, установление в их действиях состава преступления. Поэтому следует признать более удачной позицию тех УК союзных республик, которые эту норму выделяют в самостоятельную статью, а не помещают в статье, предусматривающей условие ответственности за преступление, совершенное в состоянии опьянения.

В то же время, исходя из различия термйнов й словесных формулировок, употребляемых по-разному в законодательстве различных республик, некоторые авторы, на наш взгляд, не совсем правильно усматривают какие-то «неточности» и «неудачи» в позиции законодателя отдельных республик. Например, некоторым «представляется не вполне удачной позиция ч. 2 ст. 14 УК Грузинской ССР и ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР, допускающих лечение не всех алкоголиков, а только «привычных»46. Понятие «привычный алкоголик», как они полагают, не поддается точному определению, в то время как это наиболее доступное для всех выражение, синоним специального медицинского термина «хронический алкоголик».

Принудительное лечение алкоголиков и наркоманов, совершивших преступление и признанных вменяемыми, применяется судом как мера медицинского характера, дополняющая наказание. Рассмотрим задачи, которые преследует наказание. Первая заключается в излечении от привычки или болезни алкоголизма и является предпосылкой, условием второй — исправления и перевоспитания алкоголика, совершившего преступление.

Поскольку алкоголик — лицо в известной мере социально-деградированное— и его деяние нередко — следствие его порочной привычки или болезни, постольку наказание, примененное к нему, достигает цели только в общепревентивном смысле, а специально превентивная цель наказания не будет в полной мере достигнута. В частности, при этом не может быть и речи о достижении цели перевоспитания и исправления совершившего преступление алкоголика.

Большинство юристов под перевоспитанием понимает коренную переделку сознания осужденного, а также преодоление глубоко укоренившихся его антисоциальных взглядов и навыков путем привития ему социально полезных привычек и норм коммунистической морали. Под исправлением обычно понимают «изменение у осужденного отдельных черт личности, отдельных свойств характера, имеющихся у него отдельных порочных привычек, взглядов, навыков поведения»47.

В силу социальной деградации личности алкоголиков многим из них присущи такие черты характера, как цинизм, грубость, лживость, нравственная тупость, ограниченность интересов, низменность потребностей и т. п. Кроме того, им свойственна постоянная тяга к алкоголю при их резкой непереносимости самых малых его доз, что влечет за собой беспробудное пьяное состояние.

Для обеспечения специальной превентивной цели наказания необходимо исправить указанные выше свойства личности осужденного алкоголика. Поскольку в основе этих свойств личности лежат не только пороки воспитания, но и развившаяся на этой почве алкогольная болезнь, задача перевоспитания алкоголиков не может быть полностью решена в условиях обычного исправительно-трудового воздействия. Вот почему алкоголику, признанному виновным в совершении преступления, необходимы принудительные меры медицинского характера как дополнительные к наказанию48.

В связи с тем, что принудительное лечение является дополнительной мерой к назначенному наказанию, возникает ряд вопросов, связанных с их осуществлением наряду с наказанием по приговору суда и по ходу исполнения приговора, а также проблемы деятельности учреждений, в которых осужденные алкоголики наряду с отбыванием наказания должны проходить принудительное лечение^ и зачета времени лечения в срок наказания и др.

В ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР на этот счет имеется дишь очень неопределенное указание: «Принудительное лечение этих лиц (признанных алкоголиками и наркоманами.— Б. Б.) осуществляется в местах лишения свободы или в специальных учреждениях». Часть 2 ст. 12 УК Узбекской ССР, предоставляющая суду право применения принудительного лечения к алкоголикам и наркоманам, вообще не содержит никаких ответов на указанные выше вопросы.

Статья 62 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик отличаются от УК указанных двух республик большей полнотой регулирования вопросов по применению принудительного лечения к виновным, признанным алкоголиками или наркоманами.

Так, в соответствии со ст. 62 УК РСФСР алкоголики, «осужденные к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, подлежат принудительному лечению в медицинских учреждениях со специальным лечебным и трудовым режимом». А алкоголики, осужденные к лишению бвободы, подлежат принудительному лечению во время отбывания наказания, а после освобождения из места лишения свободы, в случае необходимости продления такого лечения, — в медицинских учреждениях со спецналь- ным лечебным и трудовым режимом». Подобные меры содержатся в УК БССР (ст. 59), Армянской ССР (ст. 57), Латвийской ССР (ст. 57), Литовской ССР (ст. 60), Молдавской ССР (ст. 56), Туркменской ССР (ст. 60) и Таджикской ССР (ст. 59).

Часть 2 ст. 14. УК Украинской ССР и ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР по этому поводу указывают лишь, что принудительное лечение осужденных алкоголиков «проводится в зависимости от меры уголовного наказания, соответственно в местах лишения свободы или специальных медицинских учреждениях».

Мы полагаем, что под терминами «специальные учреждения», а также «специальные медицинские учреждения», содержащимися в указанных статьях УК Казахской ССР и УК Украинской ССР, законодатель имеет в виду «медицинские учреждения со специальным лечебным и трудовым режимом», упоминаемые в ст. 62 УК РСФСР и в аналогичных нормах УК ряда других республик.

Таким образом, в Казахской ССР и Украинской ССР, как и в других республиках, принудительное лечение алкоголиков (осужденных к лишению свободы) должно осуществляться в местах отбывания наказания или (если они осуждены к мерам наказания, не связанным с лишением свободы) в медицинских учреждениях со специальным лечебным и трудовым режимом. О характере и особенности деятельности этих учреждений пока нет никаких указаний ни в законодательстве, ни в литературе.

Одних алкоголиков, приговоренных к лишению свободы, по нашему мнению, необходимо помещать для принудительного лечения в специальные психиатрические больницы, других — содержать по месту отбывания наказания в условиях трудового режима при исключении возможности употребления спиртных напитков. После отбытия срока наказания такие лица могут быть переведены ( для окончания и закрепления результатов лечебно-трудового воздействия) в медицинские учреждения со специальным лечебным и трудовым режимом.

В специальные психиатрические больницы целесообразнее помещать таких осужденных к лишению свободы, которые страдают наиболее запущенными и острыми формами алкогольного заболевания, не исключающими, однако, вменяемости лица49.

Поскольку основным методом лечения алкоголизма до настоящего времени является психотерапия, применять

которую принудительно невозможно, постольку для основной массы осужденных к лишению свободы алкоголиков принудительное лечение в специальных больницах представляется нецелесообразным. Применяемые для лечения алкоголизма лекарственные средства могут лишь вызвать у лица отвращение к спиртным напиткам и таким путем привести его к отвыканию от алкоголя, а каких-либо исцеляющих свойств (в смысле восстановления причиненных организму алкогольных разрушений) они не имеют. Но цель ограждения осужденного от алкоголя достигается в местах лишения свободы самим фактом его изоляции, и нет никакой особой необходимости направлять его в специальную психиатрическую больницу.

Задача психиатров мест лишения свободы, «должна заключаться в том, чтобы этот период вынужденной трезвости осужденных алкоголиков правильно использовать в целях отвоевания их воли на свою сторону и мобилизации ее на борьбу с искушением алкоголизма»50.

Я. М. Калашник склонен считать, что нет необходимости назначения принудительного лечения алкоголикам, которые отбывают длительные сроки наказания в местах лишения свободы. «В этих случаях, — пишет он, — благотворное влияние может оказать само пребывание в условиях, связанных с длительным лишением алкоголя»51.

Я- М. Калашник, на наш взгляд, упускает из виду то обстоятельство, что одним только длительным лишением . алкоголика заветного для него напитка можно добиться / многого, но не всего. Таким путем не будет достигнуто, - пожалуй, самое главное — умение воздерживаться от алкоголя по своей воле.

По этому вопросу Ф. Канабус придерживается следующего мнения: «Так называемое воздержание от питья под угрозой или принуждением можно достичь нацеленным револьвером или тюремным заключением, но пока не вызовем в психике алкоголика этого акта воли, после которого он сможет воздержаться от питья без угрозы и без принуждения, не можем говорить об излечении его от порока»52.

Я. М. Калашник, безусловно, прав в одном: алкоголиков, подвергнутых лишению свободы на длительные сроки, нет надобности помещать в специальные больницы для принудительного лечения от алкоголизма. Но следует учесть, что опасным в смысле наступления рецидива является особенно первое время после освобождения алкоголика из мест лишения свободы53.

Поэтому алкоголиков, отбывающих длительный срок наказания в условиях, исключающих употребление алкоголя, достаточно за определенный промежуток времени до освобождения подвергнуть такому лечебному воздействию, которое может подготовить их к добровольному воздержанию от алкоголя на свободе.

Таким образом, осужденные к лишению свободы алкоголики подвергаются принудительному лечению в основном по месту отбывания наказания, где должны быть созданы соответствующие условия, обеспечивающие нужный лечебно-трудовой режим.

Претворяя в жизнь постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 16 мая 1972 г. «О мерах усиления борьбы с пьянством и алкоголизмом», суды активизировали работу по применению принудительного лечения к осужденным алкоголикам. Только в 1972 году число таких приговоров по республике возросло до 89, а в 1980 году—¦ до более 200. Этому способствовали вновь принятые законодательные акты, партийно-правительственные решения и специальное постановление Пленума Верховного Суда СССР «О задачах судов по выполнению постановлений ЦК КПСС, Совета Министров СССР и указов Президиумов Верховных Советов союзных республик о мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма»54 от 11 июля 1972 г. № 3, которое указало судам на недостатки применения положений законодательства о принудительном лечении алкоголиков, осужденных за совершенные преступления, а также дало четкие разъяснения по их правильному и эффективному применению.

Резкий рост преступлений осужденных алкоголиков, которым наряду с наказанием назначено принудительное лечение, в свою очередь привел к развитию исправительно-трудовых учреждений:              по каждому виду режима

определились НТК, в которых организована соответствующая наркологическая служба по обеспечению режима отбывания наказания, соединенного с лечением от алкоголизма. В настоящее время в Казахской ССР, как и в других регионах страны, имеется достаточное число специализированных ИТК такого рода.

Хотя в УК Казахской ССР нет указаний о зачете времени принудительного лечения в срок наказания осужденных алкоголиков, этот вопрос, мы полагаем, будет решен положительно для тех алкоголиков, которые подвергнуты такому лечению в местах лишения свободы.

Под медицинским учреждением со специальным лечебным И трудовым режимом, В котором ДОЛ.ЖНЫ подвергаться принудительному лечению алкоголики, осужденные к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, на наш взгляд, законодатель понимает лечебно-трудовые наркологические профилактории со специальным режимом, входящие в систему министерств внутренних дел союзных республик.

В настоящее время подобные профилактории открыты и функционируют во всех союзных республиках.

До открытия специальных лечебно-трудовых наркологических учреждений общественно опасные алкоголики, подлежащие принудительному лечению вне мест лишения свободы, подвергались такому лечению в условиях общих психоневрологических больниц и диспансеров. Но последние никак нельзя приравнять к «специальным учреждениям» для принудительного лечения алкоголиков или наркоманов, о которых упоминается в законе (ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР). Они относятся к общим лечебным учреждениям, которые законодательством республик не наделены функциями принудительного лечения алкоголиков, совершивших уголовно наказуемое деяние55.

Алкоголики «нуждаются в учреждениях особого типа, где в условиях вынужденного воздержания при наличии трудовой терапии, физиотерапии и мер лечебно-воспитательного характера производится наряду с физическим оздоровлением также и систематическое перевоспитание больного путем постепенного сообщения ему здоровых умственных, моральных и волевых навыков, его личной активности в борьбе с болезнью»56.

Таковыми учреждениями могут быть только специальные лечебно-трудовые наркологические профилактории для принудительного лечения общественно опасных алкоголиков, которые именуются советским законодателем «специальными учреждениями» (ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР) или «медицинскими учреждениями со специальным лечебным и трудовым режимом» (ст. 62 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других республик).

Лечебно-трудовые профилактории, функционирующие в Казахской ССР, ныне дифференцируются по составу контингента лиц, помещаемых в них для принудительного лечения, — для алкоголиков и наркоманов, ранее судимых

и отбывавших наказание в местах лишения свободы. Лица, страдающие алкоголизмом, осужденные за совершенные преступления к мерам наказания, не связанным с лишением свободы, а также освобожденные из ИТУ алкоголики, которым необходимо продолжить принудительное лечение, назначенное судом, могут быть помещены в специализированные ЛТП, о чем прямо указано в чч. 2 и 3 ст. 62 УК РСФСР57.

Поскольку принудительное лечение, как и всякие другие принудительные меры медицинского характера, не мера наказания, время, в течение которого лицо подвергалось такому лечению вне исправительно-трудовых учреждений, не должно засчитываться в наказание, если' даже субъект находился при этом в специальном лечебнотрудовом профилактории.

Принудительное лечение совершивших преступление алкоголиков применяется судом, как специально подчеркнуто в законе, «независимо от наказания» (см. ч. 2 ст. 12 УК Казахской ССР, ч. 1 ст. 60 УК Эстонской ССР и соответствующие нормы УК других республик) или «наряду с наказанием» (см. ч. 1 ст. 62 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других республик).

Стало быть, по мысли законодателя, факт применения принудительного лечения к виновному не должен влиять на назначение ему меры наказания. В связи с этим, на наш взгляд, ошибочна точка зрения о невозможности применения ряда мер наказания к совершившим преступление алкоголикам, которых суд найдет нужным направить на принудительное лечение.

Так, по мнению И. К. Шахриманьян, к алкоголикам и наркоманам, которых суд подвергает принудительному лечению, не могут быть применены такие виды наказания, как принудительные работы без лишения свободы, направление в дисциплинарный батальон, ссылка, высылка, возложение обязанности загладить причиненный вред. «Другими словами, — указывает он, — принудительное лечение алкоголиков и наркоманов исключает возможность применения к ним мер наказания, связанных с пребыванием осужденного где-либо, кроме мест лишения свободы и медицинских учреждений со специальным лечебным и трудовым режимом»58.

Мы полагаем, что указанные выше виды основных и дополнительных мер наказаний могут быть назначены виновному наряду с принудительным лечением его как алкоголика. Некоторые из них, например исправительные работы без лишения свободы, вопреки утверждению И. К. Шахриманьян, можно совместить с принудительным лечением на месте отбытия наказания. Это прямо предусмотрено ч. 3 ст. 60 УК Эстонской ССР, которая гласит: «Исправительные работы могут по указанию органов, ведающих этими работами, отбываться алкоголиками и наркоманами в учреждениях со специальным лечебным и трудовым режимом». Все остальные виды наказания, в случае их применения к совершившим преступление алкоголикам, могут быть отсрочены до излечения их.

Таким образом, сам по себе факт признания лица алкоголиком и применения к нему принудительного лечения не влечет ни количественного снижения наказания, ни качественного его изменения. Поэтому вряд ли можно согласиться с попытками некоторых авторов усматривать в мерах принудительного лечения алкоголиков какие-то особые уголовно-правовые меры, основанные на признании алкоголика уменьшенно вменяемым лицом.

Так, А. М. Рапопорт предлагал организовать для совершивших преступление алкоголиков, которые не относятся к «уголовникам-рецидивистам» и у которых основная и единственная причина совершенного преступления — хроническая, а порой и «случайная» алкогольная интоксикация, — «особые исправительно-трудовые учреждения с усиленным медицинским обслуживанием, типа реформаториев».

По мысли автора, «направленные сюда по приговорам судов на определенный срок правонарушители-алкоголики не смешивались бы с прочими уголовными преступниками, а в условиях твердого трудового режима не только отвыкали бы от алкоголя, но и проходили бы надлежащую медико-педагогическую обработку, дающую реальные шансы на избавление от алкоголизма»59.

А. М. Рапопорт по существу говорит о таких специальных исправительно-трудовых учреждениях, которые ныне уже созданы — о лечебно-трудовых наркологических профилакториях, но рассматривает их как место отбывания назначенного по приговору наказания. В основе такого предложения лежит отождествление наказания с принудительными мерами медицинского характера. Подобный взгляд допускает возможность замены наказания мерами медицинского характера и исходит из предложения, что цели наказания преступников-алкоголиков могут быть достигнуты не наказанием и лечением, а только лечением.

Такое мнение основано на игнорировании факта признания совершившего преступление алкоголика лицом, вменяемым и способным нести уголовную ответственность за свои действия. Последовательное проведение этой точки зрения в жизнь могло бы привести к отказу от об- щепривентивных целей наказания рассматриваемой категории преступников.

И. К. Шахриманьян считает, что принудительное лечение алкоголиков и наркоманов не является ни мерой наказания, ни принудительной мерой медицинского характера, подобной той, которая применяется к душевнобольным. Это особые принудительные меры, применяемые к алкоголикам и наркоманам, которых он склонен рассматривать как уменьшенно вменяемых лиц.

Он предлагает подвергать таких лиц особым мерам в специальных учреждениях, приспособленных для соединения лечения с мерами наказания. По его мнению, при назначении индивидуального наказания за преступление, совершенное алкоголиком или наркоманом, судья в основном должен учитывать особенности личности подсудимого и избирать ему такие виды наказания, которые могут быть совмещены с принудительным лечением60. Таким образом, И. К- Шахриманьян по существу предлагает то же, что и А. М. Рапопорт, — создать специальные учреждения для принудительного лечения алкоголиков и наркоманов, а интернирование их в этих учреждениях засчитывать в срок наказания. При этом И. К. Шахриманьян исходит из того, что законом алкоголики и наркоманы признаются уменьшенно вменяемыми лицами, а принудительное лечение их — особая мера, включающая в себя элементы как наказания, так и лечения этих лиц61.

Неправильное толкование юридической природы принудительного лечения, применяемого к совершившим преступление алкоголикам, и понимание его как особой принудительной меры, назначаемой вместо наказания, на наш взгляд, представляет собой попытку ввести в советское уголовное право понятие уменьшенной вменяемости, которого не было и нет в законе62.

Действующее советское законодательство не дает никаких оснований считать, что в нашем уголовном праве существует понятие уменьшенной вменяемости и, соответственно, уменьшенной виновности. Как правильно указывает В. С. Орлов, понятие уменьшенной вменяемости не нашло признания в советском уголовном законодательстве на всем протяжении его исторического развития63. Советский суд при назначении наказания исходит из учета характера и степени опасности совершенного деяния и лица, совершившего его, но он не знает понятия «степень вменяемости».

Алкоголики с учетом глубины их алкогольного заболевания и состояния психики, могут быть признаны либо вменяемыми, либо невменяемыми на момент совершения деяния. В первом случае они должны нести ответственность в полной мере, и, как было указано, факт применения к ним мер принудительного лечения не должен влиять ни на вид, ни на срок назначаемого им наказания.

Изоляция от общества, обязательный труд и другие оздоровительные мероприятия принудительного характера, применяемые к алкоголикам в условиях специальных лечебно-трудовых учреждений, преследуют в основном лечебные, а не карательные цели. Эти мероприятия являются средством лечения, поднятия личной активности алкоголика в борьбе со своей болезнью, а не средством исправления и перевоспитания его как преступника.

Поэтому различие целей и задач наказания и принудительного лечения должно определять различную юридическую характеристику этих мер, а также мест их осуществления. Как принудительное лечение совершившего преступление алкоголика, признанного вменяемым, не может быть заменено назначенным ему наказанием, так и наказание не может быть заменено полностью или поглощено частично применяемым к нему принудительным лечением.

Принудительное лечение совершивших преступление алкоголиков — специальный вид принудительных мер медицинского характера, предусматриваемых уголовным законом для лиц, представляющих общественную опасность по особенностям их личности. В этой связи УК РСФСР и УК ряда других республик не случайно поместили норму, предусматривающую применение принудительного лечения к алкоголикам, в главе о принудительных мерах медицинского характера.

Основанием для применения принудительного лечения по законодательству республик является наличие у совершившего преступление признаков алкоголизма. Но в отличие от законодательства других республик по УК

Украинской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР для назначения принудительного лечения требуется, чтобы деяние было совершено на почве алкоголизма, т. е. имелась налицо причинная связь между совершенным деянием и алкоголизмом как свойствам данной личности.

Исправление и перевоспитание преступника-алкого- лика обязательно предполагает излечение его от алкоголизма. Поэтому, на наш взгляд, целесообразна позиция УК тех республик, которые устанавливают, что принудительное лечение должно назначаться независимо от того, совершено ли деяние непосредственно на почве алкоголизма или оно не находится в причинной связи с этим заболеванием.

По законодательству союзных республик принудительное лечение к совершившим преступление алкоголикам в основном применяется судом по его усмотрению. Но в соответствии со ст. 62 УК РСФСР и аналогичными нормами УК Белорусской ССР, Армянской ССР, Таджикской ССР и Молдавской ССР для вынесения судом постановления о применении к осужденному алкоголику принудительного лечения требуется специальное ходатайство общественной организации коллектива трудящихся, товарищеского суда или органа здравоохранения.

В литературе уже высказывалось мнение о том, что в решении вопроса о применении принудительного лечения к совершившим преступление алкоголикам целесообразно не ставить суд в зависимость от ходатайства общественности или органов здравоохранения. Мы также находим, что единственным основанием применения судом принудительного лечения должен являться факт признания лица ?лкоголиком и установления в его действиях состава преступления, а не наличие ходатайства общественных организаций или органов здравоохранения.

Вопрос о порядке прекращения принудительного лечения, примененного к осужденному алкоголику, законодательство союзных республик решает по-разному. УК Казахской ССР, Украинской ССР и Узбекской ССР по этому поводу не содержат никаких постановлений. Отсюда следует, что принудительное лечение алкоголиков в этих республиках прекращается на общих основаниях после излечения их по усмотрению лечебных учреждений.

Статья бО УК Эстонской CCt> прямо устанайливаеФ, что принудительное лечение рассматриваемой категории алкоголиков прекращается по решению учреждения, производящего лечение. По законодательству всех других (кроме уже названных) республик прекращение принудительного лечения производится судом по представлению лечебного учреждения, в котором он находится на излечении.

Нам представляется целесообразным установить во всех республиках единый порядок прекращения принудительного лечения, примененного к осужденным алкоголикам. Такое решение может принимать только суд. Необходимость установления судебного порядка прекращения принудительного лечения становится совершенно очевидной, если учесть, что лечебные учреждения, наделенные правом прекращения принудительного лечения, как показывает практика, часто делают это преждевременно, в связи с недостаточным количеством мест.

Проблема борьбы с алкоголизмом и его преступными проявлениями сложна и многогранна. И решить ее можно только совместными усилиями органов юстиции, милиции, медицинских учреждений, всей советской общественности.

«Не может быть победы коммунистической морали,— отмечал товарищ Л. И. Брежнев, — без решительной борьбы с такими ее антиподами, как стяжательство, взяточничество, тунеядство, клевета, анонимки, пьянство и т. п. Борьба с тем, что мы называем пережитками прошлого в сознании и поступках людей, — это дело, которое требует к себе постоянного внимания партии, всех сознательных передовых сил нашего общества»64.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В условиях общества, строящего коммунизм, алкоголизм не имеет каких-либо причин, присущих данному социально-экономическому строю. Отдельные его проявления объясняются пережитками прошлого в сознании и быту, обусловленными отставанием общественного сознания от общественного бытия. Живучести этих пережитков способствуют отдельные промахи и недостатки в организации культурно-воспитательной работы среди населения, а также существование лагеря империализма, который прямо или косвенно стремится оказать разлагающее влияние на советских людей.

Создание материально-технической базы коммунизма опережает рост сознания людей: ведь коммунистическое сознание не утверждается само собой, механически, по мере создания материальных условий. Поскольку алкоголизм — выражение отсталого сознания и низкой культуры, то темп снижения его проявлений будет зависеть от темпа роста сознания и культуры наших людей вообще. Отсюда предупреждение алкоголизма имеет своей прямой предпосылкой задачу не только создания высокого жизненного уровня, но и обеспечения высокой культуры быта, коммунистической идейности и сознательности трудящихся в усвоении всеми принципов морального кодекса коммунизма. Одним из непременных условий этой задачи является всемерное усиление и неуклонное проведение в жизнь существующей антиалкогольной политики советского государства.

Для успешной организации борьбы за искоренение пьянства и алкоголизма и связанных с ним антиобщественных явлений необходимо вести планомерную и целенаправленную работу с определенной программой и конкретной задачей формирования прочного, четкого и единого общественного мнения против пьянства и алкоголизма, в основу которого должна быть положена позиция советской антиалкогольной политики.

Осуществление этой задачи направлено на то, чтобы образовать у каждого правильное представление о сущности антиалкогольной политики. Отношение к пьянству и алкоголизму выражено в. постановлениях партии и правительства и антиалкогольных законах, в которых рассматриваются следующие вопросы:

о мерах запретов и ограничений выпуска, завоза и реализации спиртных напитков;

о мерах репрессии против нарушителей существующих норм антиалкогольного законодательства;

о мерах антиалкогольного воспитания населения; о мерах антиалкогольного лечения, в т. ч. и принудительного лечения больных алкоголизмом.

В связи с этим общественная оценка и морально-правовое отношение к лицам, употребляющим алкоголь, строятся на следующих основных принципах:

умеренное потребление алкоголя (вне служебных сфер и кроме как несовершеннолетними и некоторыми больными) никем не запрещено и дело свободной совести каждого;

неумеренно потребляющих или злоупотребляющих алкоголем в силу психологической зависимости от него (выпивка с поводами и нередко искусственно надуманными) рассматривать как пьяниц и лиц нравственно порочных;

неумеренно потребляющие алкоголь публично или появляющиеся в нетрезвом состоянии в общественных местах, на производстве — злостные пьяницы и нарушители, оскорбляющие общественную нравственность;

неумеренно потребляющие алкоголь и впавшие в физическую зависимость от него (выпивка без повода и без компании) — алкоголики, больные, заслуживающие сострадания и подлежащие лечению в условиях психиатрической больницы;

неумеренно потребляющие алкоголь в силу психологической или физической зависимости от него и систематически совершающие аморальные поступки и правонарушения, а также уклоняющиеся от лечения по поводу алкоголизма — злостные пьяницы или алкоголики, подлежащие принудительному лечению в условиях лечебнотрудовых профилакториев (ЛТП);

лица, способствующие распространению пьянства путем спаивания несовершеннолетних или иных лиц (с целью вовлечения в пьянство или иную антиобщественную деятельность), — антиобщественные элементы и правонарушители;

лица, способствующие распространению пьянства путем самогоноварения, изготовления иных спиртных напитков, а также путем спекуляции ими, — антиобщественные элементы и правонарушители;

лица, способствующие распространению пьянства путем нарушения ограничения торговли спиртными напитками или иных норм антиалкогольного законодательства,— антиобщественные элементы и правонарушители.

Определив принципиальные основы нашего отношения к алкоголю и пьяницам-алкоголикам, необходимо повсеместно вести наступательную борьбу с пьянством и алкоголизмом, преодолевать все еще имеющиеся в этом деле недостатки, привлечь усилия всей общественности, различных министерств и ведомств на решение проблем и актуальных задач борьбы с этим злом.

В целях более широкого охвата лечебной помощью всех лиц, желающих лечиться от алкоголизма, а также и тех, кто избегает по тем или иным причинам огласки этого факта, настало время изучить вопрос об открытии амбулаторных и стационарных лечебниц для так называемых «анонимных алкоголиков», какие ныне имеют место во многих странах мира. Эти лечебные учреждения могут быть открыты за счет средств самих больных илн их родных1.

Резко повысить уровень противоалкогольной пропаганды возможно за счет расширения выпуска антиалкогольной литературы, средств наглядной агитации, улучшения качества и увеличения количества создаваемых хроникально-документальных, научно-популярных фильмов, передач по телевидению н радио. При этом основными направлениями противоалкогольной пропаганды является разъяснение действующего антиалкогольного законодательства, а также наносимого ущерба в результате злоупотребления спиртными напитками отношениям в быту, семье и здоровью граждан, внедрение новых гражданских обрядов и обычаев празднования торжественных событий без употребления спиртных напитков.

Алкоголизм в настоящее время — одна из главных причин преступности в нашей стране. Более того, он существенным образом влияет на состояние преступности, накладывает свой отпечаток-на характер и мотивы совершающихся ныне преступлений.

В связи с отпаданием основной социальной причины ее (господства частной собственности на орудия и средства производства, частного присвоения общественного продукта и т. п.) преступность в целом из года в год сокращается; в частности, уменьшается количество тяжких преступлений, совершаемых по корыстным мотивам, рецидивной и профессиональной преступности, серьезных злоупотреблений должностным положением, злостных проявлений неуважения к обществу и т. п. Но в то же время с этим вполне закономерным процессом, отражающим диалектику развития нашего общества связано и другое: повышается значение алкоголизма как фактора преступности. Особенно заметной становится роль алкоголя как средства, резко трансформирующего темпераменты людей в общественно опасные эксцессы, вследствие чего в балансе общей преступности все большим становится удельный вес случайных и неосторожных преступлений.

Таким образом, выдвинутая Программой KItCti задача окончательного искоренения преступности не может быть успешно выполнена, если не будет до конца ликвидирован алкоголизм.

В свете этих задач борьба е алкоголизмом и связанной с ним преступностью должна осуществляться целенаправленно: борьба с алкоголизмом должна учитывать задачи предупреждения его общественно опасных последствий — преступности, а борьба с преступностью, связанной с алкоголизмом, должна предупреждать причины ее — алкоголизм.

Предупреждение преступности, связанной с алкоголизмом, может быть успешно осуществлено только при неуклонном проведении в жизнь установленных ограничений торговли спиртными напитками; строгого контроля трезвости на производстве, особенно на предприятиях, где этого требует само условие безопасного ведения производства; мер задержания появляющихся в пьяном виде в общественных местах и оказания им медицинской помощи; принудительного лечения общественно опасных алкоголиков; мероприятий по созданию общественной атмосферы нетерпимости вокруг пьяниц и пьянства и т. п.

Причины, способствующие совершению преступлений на алкогольной почве, возможно предупредить, если центр тяжести борьбы будет перенесен с момента совершения деяния на момент приведения лицом себя в состояние опьянения, если наказание будет назначено с учетом психического отношения лица не только к совершенному деянию, но и его отношения к приведению себя в состояние опьянения.

В этих целях целесообразно пересмотреть и усовершенствовать существующие положения закона о принудительном лечении общественно опасных алкоголиков, особенно тех, которые совершили конкретные уголовно наказуемые деяния, более четко указав основание, порядок и условие применения и отмены такого принудительного лечения. Для обеспечения неуклонного и эффективного проведения в жизнь установленных мер принудительного лечения алкоголиков необходимо открыть специальные лечебно-трудовые наркологические колонии, в местах лишения свободы создать специальные профилактории для отбывающих наказание алкоголиков и т. п.

В нашей стране проблема алкоголизма изучается различными научными учреждениями с позиций самых различных научных дйСцийлий — МедйцйнЫ, сОцйОЛогйй правоведения и др.

По проблемам алкоголизма целесообразно также издавать специализированное периодическое печатное издание, на страницах которого ученым различных научных направлений можно было бы обмениваться мнениями и организовывать обсуждение наиболее узловых и актуальных вопросов данной комплексной проблемы.

(Все поставленные выше вопросы должны и могут быть успешно решены на данном этапе развития нашего общества. Но для более успешного решения их нужно дальнейшее развитие науки — криминологии, уголовного права и других смежных отраслей. Для задач криминологии наиболее целесообразной формой использования данных социально-биологических наук, на наш взгляд, является создание криминальной психологии2. Эта наука как специальная отрасль криминологии должна изучать личность преступника и механизмы преступной деятельности.

Одна из составных частей криминальной психологии— учение о вине, основанное на учете новейших данных советской физиологии и психологии. В частности, анализ и оценка вины и ответственности лица, совершившего преступление в состоянии опьянения, на наш взгляд, могут быть построены с учетом данных психологической науки о роли бессознательного в психике, о соотношении высшего и низшего порогов сознания в регуляции поведения, о формировании психологической установки личности и о месте ее в сознательной деятельности человека И др.

Мы далеко не исчерпали все многообразие форм и методов предупреждения и искоренения алкоголизма и связанной с ним преступности. Эти вопросы должны быть предметом дальнейшего глубокого изучения как криминалистов, так и специалистов других отраслей советской науки. Конечная цель и реальный результат этих изучений — всемерное способствование процессу окончательного искоренения не только преступности, но и алкоголизма в нашей стране.