Не навреди!
Приходится с сожалением констатировать: случайных людей среди оперативников немало. Одних привлекает в сыске возможность удовлетворить свои эгоистические потребности, используя власть над людьми.
Другие просто не имеют понятия о профессии, которая, можно сказать, дос-талась им по воле случая. В юности эти люди вели себя законопослушно, а со временем, по разным причинам, деградировали. Решили, что оперативной работе присуща вседозволенность, стали работать в сыске. Определенное влияние оказывает и «материал», с которым приходится работать, — преступники-профессионалы, морально опустившиеся люди.Не будем говорить здесь об откровенных предателях, продавшихся мафиозным структурам, оказывающих им определенные услуги. Каждого, надеемся, рано ил и поздно ждет скамья подсудимых. Мы ведем речь о деяниях, которые не всегда можно квалифицировать как преступные. Но они, тем не менее, наносят огромный вред престижу сыскной деятельности. Здесь как бы действует заповедь врача — «не навреди».
Укрытие преступлений от учета: к сожалению, данное явление имеет глубокие корни. Сама система учета и оценки деятельности оперативных аппаратов всегда вынуждала сыщиков приукрашивать показатели работы — раскрываемость преступлений должна быть «на высоте», по возможности приближаясь к 100 процентам. В свое время на Украине по итогам работы за год восемь облаете и «достигли» именно стопроцентной раскрываемости, не оставив в течение года ни единого «висяка». Фантастика? Обыкновенное очковтирательство на государственном уровне. Изменилось ли что-то сегодня? В 1997 году органами прокуратуры России выявлено более 50 тысяч скрытых преступлений. А сколько еще не выявлено?
...В начале мая 1998 года совершена кража в крупных размерах. Из банковского сейфа, арендованного наследниками всемирно известного русского пианиста, похищены ценности на большую сумму, а также документы, имеющие огромную историческую ценность — рукописи Шостаковича, Стра-винского, Прокофьева и других деятелей культуры.
При полной очевидности дерзкого и квалифицированного преступления уголовное дело по данному факту • (на конец мая) не возбуждалось.Некоторые «ловкие ребята» ухитряются укрывать от учета даже убийства, маскируя их под происшествия с без вести пропавшими. При этом в качестве основного довода используется известная формула: нет трупа — нет убийства.
... Во время вечеринки был убит молоди человек. Ночью труп закопали на кладбище. В компании кроме него было четверо. Преступление можно было раскрыть уже на следующий день, прислушайся оперативники к матери погибшего. Она утверждала, что сын убит, сообщала, где это могло произойти и кто мог быть очевидцем. Однако случай квалифицировали как «безвестное исчезновение». Материал долго лежал без всякого движения, необходимых следственных и оперативно-розыскных мер не проводилось, а от матери погибшего отмахивались, как от назойливой мухи.
Только спустя несколько месяцев случайно вышли на убийцу, эксгумировали труп. При этом даже не удосужились известить женщину и предъявить ей останки, чтобы она имела возможность захоронить сына по-человечески.
Удивляться этому не приходится — одно нарушение порождает другое; цепь беззаконий иногда тянется довольно долго.
Волокита: укрытие преступлений от учета и волокита взаимосвязаны. Но волокита допускается не только при решении вопроса о возбуждении уголовного дела. Гораздо чаще это имеет место в собственно сыскной работе. Сообщения, из каких бы источников они ни поступали, требуют незамедлительной перепроверки и быстрого реагирования. Ведь речь идет, как правило, о готовящемся либо совершенном преступлении, часто — тяжком. Промедление здесь смерти подобно. И все же среди сыщиков находятся люди, живущие по принципу: не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра...
Провокация: об этом явлении, к сожалению, приходится говорить несколько отвлеченно, потому что должной оценки провокационным действиям государственных служащих, которыми являются оперативные ра-ботники, до сих пор не дано.
Есть мнение, что элементы провокации в оперативной работе вполне допустимы. Не всякая провокация несет в себе негативный заряд и потому должна быть исключена.Но нельзя склонять людей, даже заведомо криминального склада и поведения, к совершению преступлений, дабы потом, по заранее составлен-
ному сценарию, схватить их с поличным и изолировать от общества. Недопустимо и «подкладывать» в карман кому бы то ни было наркотики или кошелек. Провокационные действия такого рода, однако, применяются до сих пор, причем со «сложными фабулами». Доводы примитивны, аморальны по сути своей: цель оправдывает средства.
Фальсификация документов, их подделка, подлог, можно сказать, сродни провокации. Природа этого явления такова, что незаконные действия выступают более рельефно, материализуясь в конкретных документах, которые при определенных условиях могут быть судьбоносными.
Не так трудно фальсифицировать результаты опроса, наблюдения, обследования помещений. Для этого нужно всего-навсего... потерять совесть и чувство ответственности. Впрочем, у людей, которые так поступают, их нет. Результат — привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновных. Это уже преступление. Правда, большая часть вины в таких случаях ложится на следователя и суд, если такое лицо будет осуждено. Но ведь и они могут быть введены в заблуждение. А иногда, попадая под влияние опытного сыщика, легкомысленно идут на нарушение закона либо закрывают глаза на несправедливость. Так в свое время фабриковались печально известные «белорусские» дела, по которым непричастные к убийствам лица приговаривались к высшей мере наказания.
Незаконное принуждение — это угрозы и другие виды психического воз-действия, физическое насилие, арест без оснований, оформленный соответствующими документами, унижение чести и достоинства людей.
Оперативный работник не наделен правом применять какое-либо принуждение. Он обязан выполнять выраженную в тех или иных распоряжениях волю суда (судьи), прокурора, следователя либо лица, производящего дознание.
Единственное, что сыщик вправе сделать самостоятельно, — доставить в соответствующий орган лицо, заподозренное в совершении преступления. Меры, предусмотренные законом, — задержание, привод, избрание мер пресечения.
И все же нередки жалобы в органы прокуратуры на необоснованное доставление, грубость, рукоприкладство, оскорбления и пр.«Будучи доставленным в дежурную часть отдела милиции, потерпевший вел себя возмущенно, требовал встречи с прокурором. Тогда оперативный работник подскочил к нему и в присутствии нескольких посторонних граждан со словами «Вот тебе прокурор!» нанес сильный прямой удар в верхнюю часть лица, перебив переносицу со смещением кости, тем самым умышленно причинил опасный для жизни тяжкий вред здоровью потерпевшего...»
Это выдержка из приговора суда. От такого удара может наступить смерть — переносица весьма уязвимая часть организма, ее повреждение чревато кровоизлиянием в мозг.
Нарушение узаконенной процедуры проведения оперативно-розыскных мероприятий — обследование жилых помещений, контроль почтово-телеграфных отправлений, прослушивание телефонных переговоров, съем информации с технических каналов связи — требуют предварительного вынесения судом соответствующего постановления (с разрешением на их проведение). А такие мероприятия, как проверочная закупка, оперативное внедрение и оперативный эксперимент — вынесения постановления, утверждаемого руководителем оперативно-розыскного органа.
В процессе проверок чаще всего обнаруживаются нарушения указанных норм.
Правда, закон допускает исключения из общего правила. В случаях, нетерпящих отлагательства, когда промедление может привести к совершению тяжкого преступления или создается угроза государственной, военной, экономической либо экологической безопасности, можно проводить ряд мероприятий без получения судебного разрешения — по мотивированному постановлению одного из руководителей оперативно-розыскного органа. Но и в этом случае суд должен быть уведомлен о проводимом мероприятии в течение 24 часов, а в течение двух суток следует либо получить судебное разрешение на про ведение мероприятия, либо прекратить его. И здесь, как ни странно, допускаются нарушения: то срок пропустят, то, как выясняется позже, случай «совсем не тот», т.е.
не было «обстоятельств, не терпящих отлагательства».Злоупотребления должностными полномочиями исключены. В оперативно-розыскной деятельности ее субъектам предоставлены широкие права и властные полномочия: пользоваться ими надлежит только в интересах службы. Использование служебных полномочий из корыстной или личной заинтересованности является злоупотреблением должностными полномочиями. Если же это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, общества, государства, то согласно ст. 285 УК наступает уголовная ответственность (максимальное наказание — 7 лет лишения свободы).
Наиболее распространенными акциями такого рода являются:
необоснованное (не вытекающее из конкретного задания) ведение оперативно-розыскных мероприятий, затрагивающих права лиц, в отношении ко-торых они проводятся;
привнесение в служебную деятельность личных мотивов (сбор компрометирующих материалов, разглашение порочащих сведений);
нарушение правил работы с лицами, конспиративно сотрудничающими с розыскным аппаратом;
нарушение правил конспирации, необходимой в сыскной работе;
использование оперативной техники не по назначению;
необоснованная постановка на оперативный учет лиц, не подпадающих под соответствующие признаки.
Разумеется, перечень этот далеко не полный. При определенных обстоятельствах злоупотреблением оборачивается даже мелкое упущение, любовь к показухе, желание прихвастнуть, а иногда обыкновенная халатность.
Крупные злоупотребления возникают не сразу, а являются следствием незначительных нарушений. Падая на благодатную почву расхлябанности и попустительства, они становятся как бы нормой поведения, что может привести и к серьезному преступлению.
...В одном из отделов внутренних дел отдаленного района образовалась банда, возглавляемая начальником отделения уголовного розыска. А началось все с укрытия преступлений от учета. Ловко манипулируя статистическими данными, особенно в конце отчетного года, руководитель угрозыска «вы-вел» район по раскрываемости преступлений на первое место в области.
Похвалам не было числа, поощрениям тоже.От «простого» сокрытия перешли к фальсификации, «навешиванию» на опустившихся людей преступлений, о которых те ни сном, ни духом не ведали. Следом пошли необоснованные обыски — в протоколы «вносилась» лишь часть изы-маемых ценностей, остальное же коллективно пропивалось. Дошло до того, что буквально обирались даже сотрудничавшие с ними «добровольные помощники». Все это сопровождалось ежедневными пьянками, откровенным хамством, недвусмысленными угрозами (все эти люди имели при себе огнестрельное оружие). Ореол почти стопроцентной «раскрываемости» вселял чувство вседозволенности. Однако после ухода на пенсию заместителя начальника райотдела по оперативной части должность эту занял честный человек. И сразу же повел линию на оздоровление коллектива. Но оздоровление фактически сложившейся банды — дело практически безнадежное, ее следует ликвидировать.
...Однажды ночью нового руководителя вызвали на место происшествия — на берегу озера якобы совершено убийство. Прибыв на автомашине к озеру, он увидел у костра пьяных бандитов (привезший его шофер был с ними заодно). Прибывшего без обиняков спросили: «Будешь с нами или против нас ?» Тот ответил: «Я — за справедливость». «Тогда получай!» — крикнул один из бандитов и ударил его штыковой лопатой в живот. Труп майора милиции сбросили в озеро.
Этот дикое преступление тоже пытались укрыть от учета, и лишь настойчивые обращения в разные инстанции жены погибшего помогли распутать клубок.