§ 3. Формы хищения чужого имущества

Объективная сторона кражи (ч. 1 ст. 158 УК РФ) состоит в тайном хищении чужого имущества.

Тайность как способ совершения хищения носит объективно-субъективный характер[501] и имеет место в случаях, когда:

Изъятие чужого имущества происходит в отсутствие собственника (владельца) либо третьих лиц (за исключением соучастников кражи): это наиболее распространенный вид тайности хищения.

Виновный считает свои действия незаметными для окружающих, но заблуждается в тайности изъятия чужого имущества; при этом должно быть установлено, что виновный не осознавал открытости своих действий для любого третьего лица.

Тайным было признано изъятие чужого имущества, которое совершил Ж.: будучи в универмаге, он похитил рулон фотообоев. Как установлено, он не осознавал того, что в момент совершения преступления за его действиями наблюдал сотрудник милиции, проконтролировавший его поведение вплоть до момента задержания[502].

% 3. Изъятие чужого имущества осуществляется в присутствии других лиц, но последние воспринимают преступные действия виновного как законные, на что и рассчитывает последний. Этот вид тайности имеет место, в частности, при похищении чужих оставленных без присмотра вещей на вокзале, когда окружающие считают похитителя владельцем вещей[503].

Изъятие чужого имущества происходит в присутствии собственника или другого лица, но последний не осознает происходящее в силу своего физиологического или психического состояния (в силу глубокого опьянения, наличия душевного заболевания и пр.)

Кражей признано хищение при следующих обстоятельствах. Ш. познакомился с К. и распил с ним коньяк. Затем, после выхода из кафе, 111., воспользовавшись тем, что К. сильно опьянел, снял у последнего с пальца золотой перстень-печатку. К. в момент хищения его перстня был сильно пьян и не помнил, что произошло, a 111., в свою очередь, также полагал, что потерпевший не осознает факт похищения его имущества[504].

Надо особо отметить, что в случаях, когда невозможно установить, являлось хищение тайным или открытым, оно признается тайным в силу меньшей общественной опасности. Это судебное правило основано на конституционном правиле о толковании неустранимых сомнений в пользу лица (ст. 49 Конституции РФ).

П. пришел в киоск, чтобы купить хлеба. Воспользовавшись тем, что продавщица отвернулась к лоткам с хлебом, он похитил лежавший на прилавке возле окошечка киоска калькулятор, принадлежащий продавщице, и скрылся. Как следует из материалов дела, П. утверждал, что взял калькулятор с прилавка в тот момент, когда продавщица отвернулась и не видела его действий, после этого сразу же ушел, никаких окликов не слышал. Потерпевшая показала, что калькулятор был похищен, когда она отвернулась к лоткам с хлебом. Она окликнула парня, но он скрылся. Таким образом, объективных доказательств того, что П. знал, что потерпевшая видела его действия, по делу не имеется. Поэтому действия П. следует квалифицировать как тайное хищение чужого имущества[505].

В судебной практике выработано правило квалификации перерастания кражи в другую, более тяжкую, форму хищения. Перерастание кражи в грабеж или разбой связано с тем обстоятельством, что хищение, начатое как тайное, перестает быть таковым.

В силу указания п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»[506], если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж, а в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия — как разбой.

В судебной практике также отмечалось, что действия лица, начатые как кража, при применении в дальнейшем угрозы насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, квалифицируются как разбой только в том случае, если угроза являлась средством дальнейшего завладения имуществом либо его удержания непосредственно после изъятия.

Ж. признан виновным в том, что по предварительному сговору с Б. решил украсть автомашину, принадлежащую И. Во время совершения кражи их заметила свидетель П., которая потребовала прекратить преступные действия и стала звать на помощь. Желая осуществить до конца преступные намерения, Б. избил П., причинив ей легкие телесные повреждения, повлекшие кратковременное расстройство здоровья, и демонстрировал при этом нож. После этого Ж. и Б. завладели автомобилем И.

Как следует из материалов дела, во время открытого завладения чужим имуществом Ж. и Б. последний применил к П! насилие, опасное для ее жизни и здоровья, о чем с Ж. он не договаривался (т.е. допустил эксцесс исполнителя). Действия Ж. в указанной ситуации охватываются диспозицией п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ как открытое хищение имущества, совершенное группой лиц по предварительному сговору[507].

Однако если при обнаружении со стороны других лиц похититель прекратил свои преступные действия по завладению чужим имуществом, он несет ответственность за покушение на кражу.

Если насильственные действия совершены по окончании кражи с целью скрыться или избежать задержания, они не могут рассматриваться как грабеж или разбой и подлежат самостоятельной квалификации по совокупности ст. 158 УК РФ и соответствующей статьи Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за преступления против здоровья.

К квалифицированным видам кражи, предусмотренным ч. 2 ст. 158 УЮРФ, относятся:

Совершение кражи группой лиц по предварительному сговору (п. «а»); для вменения этого пункта необходимо установить наличие как минимум двух исполнителей кражи, заранее договорившихся о ее совершении.

В соответствии с п. 10 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29, ответственность за кражу, совершенную группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них.

Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ.

В соответствии с судебными правилами при отсутствии двух исполнителей кражи настоящий квалифицирующий признак не может быть вменен, несмотря на наличие соучастия в хищении.

Г. и А. признаны виновными в том, что по предварительному сговору совершили тайное хищение пшеницы с поля учебно-опытного хозяйства. Как установлено, А. непосредственного участия в хищении не принимал, он лишь просил Г., перевозившего зерно, «достать» ему зерна, т.е. подстрекал Г. на совершение хищения. При таких обстоятельствах соучастие в хищении не образует квалифицирующий признак совершения хищения группой лиц по предварительному сговору1.

425

В силу указания ст. 19,32 УК РФ для вменения данного обстоятельства должно быть установлено не просто участие двух лиц, исполнивших тайное хищение, а совместное участие двух субъектов, т.е. лиц, достигших 14-летнего возраста. В противном случае, когда за совершение кражи может подлежать ответственности только одно лицо, имеет место посредственное исполнение, и содеянное квалифицируется по ч.

При совершении кражи (а равно грабежа или разбоя) группой лиц без предварительного сговора содеянное ими следует квалифицировать (при отсутствии других квалифицирующих признаков, указанных в диспозициях соответствующих статей УК РФ) по ч. 1 ст. 158 УК РФ (соответственно в случае совершения грабежа или разбоя — по ч. 1 ст. 161 или 162 УК РФ). Постановляя приговор, суд вправе признать совершение преступления в составе группы лиц без предварительного сговора обстоятельством, отягчающим наказание, со ссылкой на п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

Совершение кражи с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище (п. «б»). Под проникновением в помещение или иное хранилище понимается любое вторжение виновного с целью совершения кражи, как с преодолением препятствий, так и беспрепятственно, а равно с помощью приспособлений, позволяющих виновному извлекать похищаемые предметы без входа в помещение или хранилище.

В соответствии с п. 3 примечания к ст. 158 УК РФ под помещением в статьях о преступлениях против собственности понимаются строения и сооружения независимо от форм собственности, предназначенные для временного нахождения людей или размещения материальных ценностей в производственных или иных служебных целях.

Под хранилищем в статьях о хищениях понимаются хозяйственные помещения, обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы и иные сооружения независимо от форм собственности, которые предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей.

Для вменения этого пункта необходимо установить, что умысел виновного на кражу возник до начала проникновения, причем обманное проникновение (например, под видом работника коммунальных служб) также расценивается как признак рассматриваемого обстоятельства. Если умысел на хищение возник у виновного после того,

как он оказался в помещении либо ином хранилище, данное квали- фицирующее обстоятельство не подлежит вменению[508].

' 3. Кража с причинением значительного ущерба гражданину (п. «в»). Значительный ущерб при совершении кражи в настоящее время является формализованным признаком и в соответствии с п. 2 примечания к ст. 158 УК РФ определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее 2,5 тыс. рублей.

Решая вопрос о квалификации действий виновного по признаку причинения преступлением значительного ущерба потерпевшему, необходимо учитывать стоимость похищенного имущества, а также его количество и значимость для потерпевшего, материальное положение последнего (в частности, заработную плату, наличие иждивенцев).

Если суд не учитывает указанных обстоятельств, содеянное переквалифицируется на ч. 1 ст. 158 УК РФ.

Кража джинсовой куртки судом первой инстанции квалифицирована по признаку причинения значительного ущерба гражданину. Кассационная инстанция переквалифицировала деяние на ч. 1 ст. 158 УК РФ, поскольку суд не мотивировал в приговоре, как того требует закон, почему ущерб, причиненный потерпевшему, признан значительным[509].

В любом случае в силу прямого указания закона данный квалифицирующий признак не может быть вменен, если стоимость похищенного была ниже 2,5 тыс. рублей.

Также квалификация кражи по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, исходя из текста закона, может иметь место только при хищении чужого имущества, являющегося частной собственностью физических лиц (хотя закон и употребляет термин «гражданин»).

Совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем (п. «г»); данный квалифицирующий признак является новым для отечественного законодательства. Причины его появления понятны — ведь множество краж совершается «карманниками» и т.п. «специализированными» ворами. Необходимо отметить, что для вменения данного обстоятельства нужно установить, что одежда, сумка, иная ручная кладь находились на потерпевшем или непосредственно при потерпевшем на момент тайного изъятия чужого имущества.

В части 3 ст. 158 УК РФ содержатся такие квалифицирующие обстоятельства, как:

Совершение кражи с проникновением в жилище (п. «а»). Понимание проникновения аналогично таковому для вменения п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ. В соответствии с примечанием к ст. 139 УК РФ под жилищем понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания (квартира, комната в гостинице, дача, садовый домик и т.п.), а равно иное помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания.

В судебной практике отмечается, что не могут признаваться жилищем помещения, не предназначенные и не приспособленные для постоянного или временного проживания (например, обособленные от жилых построек погреба, амбары, гаражи и другие хозяйственные помещения).

Проникновение в жилище расценивается как отягчающий ответственность за кражу способ изъятия чужого имущества, поэтому дополнительной квалификации содеянного по ст. 139 УК РФ («Нарушение неприкосновенности жилища») не требуется.

Если лицо, совершая кражу, незаконно проникло в жилище (помещение либо иное хранилище) путем взлома дверей, замков, решеток и т.п., дополнительной квалификации по ст. 167 УК РФ не требуется, поскольку умышленное уничтожение указанного имущества потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения кражи при отягчающих обстоятельствах.

Если же в ходе совершения кражи умышленно уничтожено или повреждено имущество потерпевшего, не являвшееся предметом хищения (например, мебель, бытовая техника и другие вещи), содеянное следует дополнительно квалифицировать по ст. 167 УК РФ.

Как и в случаях проникновения в помещение или иное хранилище, умысел на совершенен кражи с проникновением в жилище должен возникнуть до самого проникновения; в противном случае данный отягчающий признак не вменяется.

К., имея ключи от дома А., проник вовнутрь, похитил четыре норковые шапки, шапку из овчины, два золотых перстня и деньги, принадлежащие А. Как видно из материалов дела, К. проживал в доме А., где к нему относились как к члену семьи, и он имел свободный доступ во все комнаты, знал, где хранится ключ от дома. Он зашел в дом, открыв дверь имевшимся у него ключом, и похитил различные вещи. При таких обстоятельствах следует при-

знать, что в действиях К. отсутствовал квалифицирующий признак — совер- _ шение кражи с проникновением в жилище[510].

Наконец, надо отметить, что новая редакция ст. 158 УК РФ по не совсем понятной причине дифференцировала пределы ответственности за совершение кражи с проникновением в жилище, с одной стороны, и в помещение либо иное хранилище — с другой. В других хищениях, где предусмотрен данный квалифицирующий признак (грабеж, разбой), разница между проникновением в жилище, помещение или иное хранилище законодательно не определена.

Совершение кражи из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода (п. «б») осуществляется путем откачки транспортируемых нефти, нефтепродуктов, природного газа или газоконденсата из перечисленных видов трубопроводного транспорта. Как показал недавний опыт событий в Чеченской Республике, зачастую такой вид кражи осуществляется посредством прямой врезки в газо- или нефтепровод. Однако вполне допустимо совершение этого преступления путем прямой откачки нефти, газа и пр. с распределительных узлов, компрессорных станций и т.д.

Криминализация данного вида кражи, по всей видимости, обусловлена ростом социально-экономического и политического значения энергоносителей в современном мире и участившимися случаями их криминального отбора в России.

В крупном размере (п. «в») признается совершение кражи, если стоимость имущества на момент совершения кражи превышала 250 тыс. рублей. Размер крупного хищения определяется только в денежном выражении; иные критерии (вес, объем, хозяйственное значение похищенного и пр.) учитываться при определении крупного размера не могут.

В судебной практике указывалось, что при определении размера похищенного необходимо исходить из его стоимости на момент совершения преступления по государственным розничным (закупочным) ценам, а если потерпевший приобрел имущество по рыночной цене, то исходя из последней[511]. Разумеется, такое установление размера похищенного производится, если отсутствуют прямые доказательства его стоимости (например, товарные чеки). При неопределенности цены похищенного его стоимость определяется на основании заключения эксперта.

Если установлен умысел лица на хищение чужого имущества в крупном размере, но он не был осуществлен по не зависящим от виновного обстоя-

тельствам, содеянное квалифицируется как покушение на кражу в крупном размере1.

Совершение нескольких эпизодов тайного изъятия чужого имущества, причинивших в общей сложности ущерб в крупном размере, при установлении единого заранее возникшего умысла на совершение всех эпизодов, должно также квалифицироваться как кража в крупном размере (по правилам продолжаемого преступления)2.

Решая вопрос о квалификации действий лиц, совершивших хищение чужого имущества в составе группы лиц по предварительному сговору либо организованной группы, следует исходить из общей стоимости похищенного всеми участниками преступной группы.

К особо квалифицированным видам кражи (ч. 4 ст. 158 УК РФ) относится совершение этого преступления:

Организованной группой (п. «а»), т.е. устойчивой группой из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений.

Согласно п. 15 упоминавшегося постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 при квалификации кражи (и других хищений) по этому признаку нужно исходить из того, что организованная группа имеет место, когда в ней участвовала устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК РФ).

В отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, организованная группа характеризуется, в частности, устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Об устойчивости организованной группы могут свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных ценностей).

При признании кражи, совершенной организованной группой, действия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство (т.е. без ссылки на ст. 33 УК РФ).

В особо крупном размере (п. «б») признается совершение кражи, если стоимость имущества на момент совершения преступления превышала 1 млн рублей.

Объективная сторона мошенничества (ч. 1 ст. 159 УК РФ) состоит в хищении чужого имущества или приобретении права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

Предметом мошенничества, кроме чужого имущества в прямом смысле, является право на чужое имущество, закрепленное в различных документах (например, в завещании, страховом полисе, доверенности на получение каких-либо ценностей и пр.)[512].

Способ хищения чужого имущества путем мошенничества состоит в обмане потерпевшего либо злоупотреблении доверием последнего.

Под обманом судебная практика понимает умышленное искажение или сокрытие истины с целью ввести в заблуждение лицо, которому принадлежит имущество, и таким образом добиться от него добровольной передачи имущества, а также сообщение с этой целью заведомо ложных сведений[513].

Н., нигде не работая и не имея строительных материалов, систематически на протяжении двух лет получал от граждан деньги, обещая им построить гаражи для автомашин. Установлено, что Н. свои обязательства не выполнял и не имел намерения выполнять, полученные деньги обращал в свою пользу. При таких обстоятельствах содеянное Н. квалифицировано как мошенничество[514].

Как мошенничество в судебной практике расцениваются случаи обманного вручения значительно меньшей, чем было обещано, денежной суммы («денежной куклы») в виде уплаты за товар, работу или услугу[515]; а также получение государственных или общественных средств (в том числе заработной платы и социальных выплат) в результате предоставления поддельных документов (трудовой книжки и пр.)[516].

В теории существует позиция, согласно которой доверительные отноше-* ния могут основываться на фактических взаимоотношениях: доверие к знакомому, сослуживцу и пр.[517] На наш взгляд, такой подход лишит «злоупотребление доверием» характеристики самостоятельного способа совершения мошенничества, сделав его разновидностью обмана, а в диспозиции ч. 1 ст. 159 УК РФ эти два способа называются в качестве различных.

При злоупотреблении доверием мошенник использует особое доверительное отношение, сложившееся между ним и собственником (владельцем) имущества. Такое доверительное отношение должно возникнуть в силу какого-либо юридического факта, например, гражданско-правового либо трудового соглашения (договора). При этом умысел виновного на хищение должен возникнуть до заключения сделки (контракта).

Как мошенничество путем злоупотребления доверием расценены следующие действия виновных. М. и 3. брали у граждан с их согласия велосипеды и мотоциклы под предлогом временного пользования; однако у виновных на момент получения указанных предметов уже имелся умысел на их продажу и обращение денег в свою пользу[518].

В случае, когда умысел на хищение возник у виновного после возникновения доверительных отношений, основанных на гражданском либо трудовом договоре, содеянное квалифицируется как присвоение или растрата. Такое понимание мошенничества путем злоупотребления доверием следует из указания п. 12 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности», согласно которому получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнять принятое обязательство[519].

Отличительным признаком объективной стороны мошенничества является то, что потерпевший сам, «добровольно», передает имущество или право на имущество мошеннику под влиянием обмана или злоупотребления доверием.

Мошенничество, предметом которого является имущественное право, считается оконченным в момент получения виновным документа, удостоверяющее такое право.

Сами по себе обманные действия виновного, не закончившиеся переходом к нему имущества или права на имущество, расцениваются как покушение на мошенничество[520].

А., работая главным налоговым инспектором, по предварительному сговору с лицом, в отношении которого дело прекращено в связи со смертью, сообщил руководителям частной фирмы — супругам Г. о необходимости провести аудиторскую проверку исчисления налога на добавленную стоимость. А. и другое лицо без проведения проверки документации заявили руководителям фирмы об имеющихся нарушениях при исчислении налога на добавленную стоимость на сумму более 1 млрд рублей, что, в свою очередь, влечет наложение штрафных санкций в сумме 100 млн рублей. Затем сумма штрафа в связи с якобы проведенной работой была снижена до 20 млн рублей. Потерпевшие согласились с предложенной суммой и выдали 10 млн. рублей в виде аванса, после чего другое лицо было задержано, а деньги изъяты. Действия А. квалифицированы судом по ч. 2 ст. 159 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия А. на нормы о покушении на мошенничество, указав следующее. Суд обоснованно отметил, что действия А. и другого лица были направлены на завладение деньгами потерпевших в сумме 20 млн рублей путем обмана, однако не учел того, что преступный результат их действий не мог наступить, так как их намерение потерпевшие разгадали, о чем поставили в известность органы ФСБ, а те приняли меры к пресечению совершения данного преступления. Обязательный признак объективной стороны мошенничества заключается в том, что лицо, передающее деньги или ценности, заблуждается относительно истинных намерений преступника, т.е. не знает, что его обманывают.

Таким образом, виновные по не зависящим от их воли обстоятельствам совершили не все действия, необходимые для исполнения преступных намерений[521].

Понимание квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков мошенничества (ч. 2-4 ст. 159 УК РФ) практически полностью совпадает с пониманием одноименных признаков в составе кражи.

Тем не менее в рассматриваемом составе имеется особое отягчающее обстоятельство — мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 159 УК РФ). К таким лицам относятся не только государственные и муниципальные служащие, но также руководители и служащие коммерческих и иных организаций, выполняющие организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции (их определение содержится в примечаниях к ст. 201, 285 УК РФ).

Объективная сторона присвоения или растраты состоит в хищении чужого имущества, вверенного виновному. Таким образом, ч. 1 ст. 160 УК РФ устанавливает ответственность за две самостоятельные формы хищения.

Пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. № 4 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» указал, что имущество считается вверенным виновному, когда оно находилось в правомерном владении виновного, который в силу должностных обязанностей, договорных отношений или специального поручения осуществлял в отношении этого имущества правомочия по распоряжению, управлению, доставке или хранению[522].

Однако правомочия по владению, распоряжению, хранению имущества могут быть доверены частным лицом другому частному лицу на основании гражданско-правового договора подряда, аренды, проката, комиссии, хранения и пр. Незаконное обращение такого имущества доверяемым лицом в свою пользу или в пользу других лиц также квалифицируется по ст. 160 УК РФ в силу ликвидации различия в степени уголовно-правовой охраны всех видов собственности[523].

Обычно правомочия лица в отношении вверенного ему имущества закреплены в соответствующем документе (договоре, контракте и т.д.).

Под присвоением понимается изъятие и обособление вверенного лицу чужого имущества и последовательное обращение последнего в свою пользу либо в пользу других лиц. Таким образом, при присвоении устанавливается незаконное владение вверенной вещью и ее присоединение к имуществу виновного с целью распорядиться ею как своей собственной. Последующие действия лица по распоряжению присвоенным имуществом не подлежат уголовно-правовой оценке.

Как присвоение вверенного имущества надлежит расценивать действия старшего мастера металлургического комбината Б., который, используя свое служебное положение, выписал доски на нужды цеха, а получив их, повез на дачу для использования в собственных целях[524].

Отметим, что изъятие имущества, вверенного виновному, путем замены его на менее ценное, совершенное с целью обращения в свою пользу либо пользу третьих лиц, должно квалифицироваться как присвоение в размере стоимости изъятого имущества.

В. судебной практике неоднократно указывалось, что нарушение финансовой дисциплины и нецелевое использование вверенного имущества не могут сами по себе свидетельствовать о присвоении либо растрате.

Ленинским районным судом г. Курска Ш. осужден по ст. 160 УК РФ. Он признан виновным в присвоении, т.е. хищении, чужого имущества, вверенного ему, с использованием своего служебного положения. Как указано в приговоре, в январе 1999 г. Ш., работая экспедитором в столовой, являясь материально ответственным лицом, получил указание от директора столовой Т. привезти из ООО «Сибирь» Ют муки, доставить на склад, оприходовать, после чего реализовать. По данной ему 28 января 1999 г. доверенности он получил на складе ООО «Сибирь» Ют муки на сумму 25 648 рублей, расходную накладную № 47 и счет-фактуру. В 17 ч того же дня Ш. вернулся в столовую, где, имея умысел на реализацию привезенной продукции и присвоение вырученных от продажи муки денег, не сдал ее на склад столовой, а документы для оприходования — в бухгалтерию, получил 1,5 тыс. рублей в подотчет на транспортные расходы. На автомобиле КАМАЗ, управляемом водителями, не посвященными в преступные намерения 111., последний перевез Ют муки в г. Смоленск. 30 января 1999 г. Ш. сбыл ее частному предпринимателю по цене 2 руб. 60 коп. за 1 кг на общую сумму 26 тыс. рублей. На часть полученных от реализации муки средств он приобрел продукты, которые привез в г. Курск для дальнейшей реализации. В течение февраля, марта, апреля 1999 г. Ш. через свою жену сбывал приобретенный товар в торговые точки г. Курска и получал за него деньги. Однако полученные от реализации средства он в столовую не передавал, за полученные в подотчет 1,5 тыс. рублей не рассчитался. Таким образом, как указано в приговоре суда, Ш., используя свое служебное положение, присвоил денежные средства в сумме 27,5 тыс. рублей.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела. Президиум Курского областного суда 18 июля 2001 г. протест удовлетворил по следующим основаниям. Согласно ст. 160 УК РФ присвоением, уголовная ответственность за которое предусмотрена этой статьей, признается хищение чужого имущества, вверенного виновному. Однако признаки хищения в действиях Ш. отсутствуют. Как видно из материалов дела, Ш. не имел умысла на хищение денежных средств, полученных от реализации вверенного ему имущества, поскольку, реализовав муку по более низким ценам, чем он предполагал, принял решение о приобретении товара в г. Москве с последующей его сдачей в столовую для того, чтобы покрыть непредвиденные убытки, в т.ч. И расходы, связанные с выплатой водителю за поездку 6 тыс. рублей.

Ш. не имел намерения изъять вверенное ему имущество и обратить его в свою пользу, а вынужден был реализовывать приобретенные им товары

в связи с тем, что директор столовой Т. отказалась у него их принять. Сами по себе обстоятельства, связанные с нарушениями Ш. финансовой дисциплины и уклонением его от возмещения ущерба, в данной ситуации не могут свидетельствовать о присвоении им вверенного имущества. Поэтому в действиях Ш. отсутствует состав преступления, предусмотренный Ч.З ст. 160 УК РФ[525].

При растрате исключается установление физического господства над вверенным имуществом — виновный незаконно и безвозмездно истрачивает либо расходует такое имущество. В наступлении указанных последствий состоит обращение имущества в пользу виновного либо в пользу третьих лиц. С точки зрения судебной практики специфика растраты как самостоятельной формы хищения состоит в том, что «началом совершения этого преступления является не завладение имуществом, а передача материально ответственным лицом вверенного ему имущества третьим лицам. Оконченным же преступлением растрата считается уже после передачи имущества с корыстной целью третьим лицам»[526].

Служащий Ц. расходовал колхозные средства на дачу взяток, отчитываясь за них фиктивными документами. Суд признал в его действиях наличие совокупности преступлений — дачу взятки и растрату вверенного имущества[527].

В судебной практике также неоднократно отмечалось, что присвоение и растрата отличаются от кражи тем, что виновный использует имеющиеся у него правомочия, делегированные ему в отношении похищаемого имущества. К таким лицам относятся, например, кладовщики, экспедиторы, агенты по снабжению, продавцы, кассиры, заведующие складами и пр.[528] Если лицо выполняет только функцию транспортировки чужого имущества, без иных правомочий в отношении последнего (водители, трактористы, комбайнеры и т. п.), то безвозмездное изъятие такого имущества расценивается как кража[529].

Особенностью субъективной стороны является то обстоятельство, что при присвоении умысел на хищение вверенного по договору чужого имущества должен возникнуть после заключения сделки, в силу которой виновный получает те или иные правомочия в отношении такого имущества. Если лицо до или в процессе заключения гражданского (трудового) договора уже имело умысел на будущее незаконное изъятие чужого имущества, впоследствии совершенное хищение квалифицируется как мошенничество путем злоупотребления доверием[530].

Квалифицированные и особо квалифицированные признаки присвоения или растраты (ч. 2, 3 ст. 160 УК РФ) понимаются аналогично соответствующим признакам кражи и мошенничества.

Объективная сторона грабежа определена как открытое хищение чужого имущества (ч. 1 ст. 161 УК РФ).

Открытость как способ совершения этого хищения имеет место в случаях, когда изъятие чужого имущества происходит в присутствии любого другого лица (не обязательно собственника), причем последнее осознает незаконность действий виновного. Конечно, виновный сам также должен осознавать открытость своих действий для других лиц.

Б., будучи пьяным, зашел в квартиру Т., где в присутствии шестилетнего сына хозяина Саши похитил деньги и вещи. Судбм признано, что Б. совершил хищение открыто: Саша показал, что хотя Б. и заставлял его закрыть глаза, но он стоял рядом и видел, как злоумышленник брал деньги и вещи, принадлежащие его родителям, и понимал, что тот берет их без разрешения. Сам Б. подтвердил, что допускал факт понимания мальчиком истинного характера его действий[531].

Обычно грабеж осуществляется непосредственно в присутствии потерпевшего или третьего лица, однако в судебной практике как грабеж расцениваются ситуации, когда действия, начатые как кража, становятся открытыми для другого лица и виновный продолжает изъятие либо удержание похищенного.

В случае пресечения подобных действий до наступления у виновного возможности распорядиться похищенным по своему усмотрению содеянное квалифицируется как покушение на грабеж.

Судом установлено, что К-в и К-ва в состоянии алкогольного опьянения, по предварительному сговору между собой с целью завладения чужим имуществом в троллейбусе подошли к У. К-ва сорвала с шеи У. золотую цепочку и, воспользовавшись остановкой троллейбуса, выбкочила из дверей и пыталась убежать, но была задержана У. В этот момент К-в с целью помочь К-вой скрыться стал удерживать У., но подоспевшими гражданами К-в и К-ва были задержаны и доставлены в милицию.

Таким образом, К-в и К-ва были задержаны при попытке бегства с места преступления и не имели возможности распорядиться похищенным, т.е. не смогли довести свой преступный умысел до конца по не зависящим от них

причинам. При таких обстоятельствах дейртвия виновных должны быть квалифицированы как покушение на грабеж[532].

Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки грабежа (ч. 2, 3 ст. 161 УК РФ) понимаются аналогично таковым при совершении других хищений.

Специфическим квалифицирующим обстоятельством грабежа является его совершение с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ). Под указанным насилием понимается причинение потерпевшему физической боли, нанесение побоев, совершение действий, ограничивающих его свободу. При этом насилие при грабеже является средством завладения либо удержания чужого имущества.

У. и Г. после распития спиртных напитков, проходя по улице, увидели Ш. и С., у которых был магнитофон. У. предложил Г. отобрать магнитофон, и с этой целью они спрятались в кустах. Выскочив на дорогу, У. вырвал из рук Ш. магнитофон и стал убегать. С. пытался задержать его, но Г. в это время нанес удар С. по голове ремнем, после чего У. и Г. с места преступления скрылись. Так как удар по голове С. был нанесен при удержании изъятого имущества и не представлял опасность для жизни и здоровья потерпевшего, то содеянное квалифицировано как насильственный грабеж[533].

Если к потерпевшему или иным лицам при изъятии или удержании чужого имущества применяется насилие, опасное для их жизни или здоровья (в частности, причиняется легкий, средней тяжести либо тяжкий вред здоровью), содеянное квалифицируется как разбой[534].

Если насилие применяется для удержания имущества, похищенного в результате предыдущих преступлений, (например, обнаруженного при обыске), то состав грабежа отсутствует.

В УК РФ разбой определен как нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 162 УК РФ).

Специфика разбоя состоит в том, что он изначально соединяет в себе посягательство как на собственность, так и на здоровье личности, поэтому интересы здоровья человека являются дополнительным непосредственным объектом этого преступления.

Потерпевшими от разбоя могут быть собственники, титульные владельцы имущества, а в отдельных случаях — и посторонние по отношению к имуществу лица, если они начали активно препятствовать изъятию имущества -и преступник прибегает к насилию в их отношении с целью завершения преступления.

Определяя состав разбоя, законодатель указывает на такие признаки объективной стороны, как нападение с целью хищения чужого имущества и соединение нападения с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, либо с угрозой применения такого насилия[535].

Под нападением следует понимать активное и неожиданное для потерпевшего агрессивное воздействие, создающее реальную опасность немедленного и непосредственного применения насилия над личностью подвергшегося нападению, с целью хищения чужого имущества.

В судебной практике неоднократно отмечалось, что разбой считается оконченным преступлением с момента совершения нападения, независимо от того, успел ли преступник причинить реальный вред здоровью личности или завладеть имуществом. Юридической роли также не играет длительность процесса нападения[536].

Физическое насилие при разбое должно быть по своему характеру опасным для жизни и здоровья лица, подвергшегося нападению. К такому насилию прежде всего относятся все случаи причинения реального вреда здоровью, а также насилие, создававшее непосредственную угрозу причинения такого вреда. Так, сжимание горла потерпевшего при нападении с целью завладения его имуществом создает опасность для здоровья и жизни потерпевшего, поэтому такие действия должны квалифицироваться как разбой[537].

Как разбой расценены следующие действия виновных: Л. и Д. договорились завладеть личными вещами Ф. С этой целью они предложили распить вместе с ними бутылку вина на улице. Здесь же Л. ударил Ф. по шее, отчего тот

упал, а Л. прижал его к земле, не давая возможности защищаться. Д. в этот момент сорвал обручальное кольцо, часы и шапку потерпевшего.

Суд пришел к выводу, что характер насилия представлял опасность для здоровья ф. — удар был нанесен ему в область сонной артерии, отчего Ф. на несколько секунд потерял сознание. При разбойном нападении вовсе не обязательно, чтобы в результате примененного насилия был причинен вред здоровью; необходимо установить тот факт, что насилие создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего[538].

В судебной практике последних лет особо подчеркивается, что использование при завладении чужим имуществом газового баллончика (аэрозоля) позволяет считать содеянное разбойным нападением только в случае, если газ был опасен для жизни и здоровья потерпевшего[539].

Своеобразным проявлением физического насилия при разбое является приведение потерпевшего в беспомощное состояние путем введения в его организм помимо воли последнего (в т.ч. обманным способом) сильнодействующих, ядовитых, наркотических веществ, действие которых создает угрозу здоровью и жизни последнего.

Находясь в кафе, Д. с целью завладения перстнем пригласил за свой столик П. Присутствовавшая за столом С. по указанию Д. незаметно для П. вылила из шприца в его стакан с вином сильнодействующее вещество — клофелин. От выпитой смеси П. потерял возможность сопротивляться. Воспользовавшись его состоянием, Д. вывез П. на пляж, где завладел его перстнем и деньгами. Содеянное Д. и С. квалифицировано как разбойное нападение[540].

Однако приведение лица в бессознательное состояние в результате добровольного употребления спиртных напитков и последующее применение насилия к такому лицу не расцениваются как нападение.

Президиум Верховного Суда РФ не признал в действиях осужденных состава преступления «разбой». Органы следствия и суд установили, что виновные договорились завладеть путем обмана квартирой, в противном случае убить хозяина квартиры. Для осуществления задуманного они предложили ему продать им квартиру, но последний отказался. Действуя по намеченному плану, осужденные приехали вместе с ним на берег реки, где распивали спиртное. Когда же он уснул, нанесли ему удары камнями по голове, отчего потерпевший умер4.

Так как в особо квалифицированном составе разбоя (п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ) особо выделяется признак причинения при разбое тяжкого вреда здоровью, то согласно «букве» уголовного закона максимальный объем реально причиненного вреда здоровью личности при физическом насилии, допустимый в основном составе разбое (т.е. в ч. 1 ст. 162 УК РФ), — это причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшему.

А., С. и П. приняли совместное решение о хищении путем разбойного нападения чужого имущества и транспортного средства. Во исполнение задуманного на площади железнодорожного вокзала г. Твери они сели в автомашину — такси ГАЗ-31029 под управлением водителя К. В пути следования примерно в 1 ч 30 мин. А., С. и П. напали на К., требуя деньги. При этом П. приказал К. остановить автомашину и пересесть на заднее сиденье, а когда тот отказался, схватил его за шею и, преодолевая сопротивление водителя, перетащил его на заднее сиденье, в то время как А. нанес К. не менее трех ударов хозяйственно-бытовым ножом в область правого бедра и правой руки, причинив повреждения, повлекшие легкий вред здоровью, в виде трех колото-резаных ран кожи и мягких тканей правого бедра сзади с кровоизлиянием в мягкие ткани бедра и наружным кровотечением; резаных ран кожи ладонной поверхности правой кисти, ладонной и тыльной поверхности правого лучезапястного сустава; колото-резаной раны задней поверхности правого предплечья[541].

Психическое насилие при разбое понимается как угроза применения физического насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего. Угроза должна быть такой, чтобы создать у потерпевшего убеждение в ее полной реальности, в способности и решимости нападающего немедленно ее реализовать при каком-либо противодействии.

Форма выражения угрозы может быть самой различной — слова, жесты, демонстрация оружия или иных предметов, используемых в качестве оружия, применение которых может быть опасно для жизни или здоровья потерпевшего. При применении психического насилия нужно выяснять обстановку нападения, характер действий нападающего, характер предметов и орудий нападения, способ их применения и т.п.

Заметим, что нападение при разбое направлено на немедленное изъятие имущества, что отграничивает разбой от вымогательства, при котором требование направлено на передачу имущества виновному в будущем2. Кроме того, в судебной практике указывается на необходимость точного отграничения разбоя от насильственного грабежа.

Во-первых, законодательно насильственный грабеж и разбой отграничены друг от друга по объему насилия. Тёк, согласно п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ максимальным объемом причиненного вреда здоровью при грабеже являются побои. Если в процессе изъятия или удержания чужого имущества потерпевшему причинен больший вред здоровью, то имеет место факт перерастания грабежа в разбой, и содеянное в целом квалифицируется как разбой.

По одному из дел Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что вывод суда первой инстанции о совершении осужденными разбойного нападения не основан на материалах дела. Мотивируя данный вывод, суд указал в приговоре, что виновные завязали глаза и руки потерпевшему. Эти действия суд посчитал угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего. Однако каких-либо доказательств, свидетельствующих, что связывание рук и ног потерпевшего, а также завязывание ему глаз угрожало его жизни и здоровью, судом не приведено. Нет также подтверждения того, что при изъятии имущества осужденные иным способом угрожали жизни и здоровью потерпевшего. При таких обстоятельствах действия виновных по этому эпизоду следует квалифицировать как грабеж[542].

Во-вторых, при насильственном грабеже действия виновного, сопряженные с применением насилия, изначально направлены на совершение хищения чужого имущества (срывание шапки, вырывание сережек из ушей потерпевшей и т.п.). При разбое первоначальное действие характеризуется признаками нападения на жертву, т.е. нападение должно создавать условия для последующего хищения имущества и представлять опасность для жизни и здоровья потерпевшего[543].

Особенность субъективной стороны разбоя состоит в том, что в законе прямо указана цель совершения разбойного нападения — хищение чужого имущества. Таким образом, характер цели надо определить как корыстный, причем цель хищения чужого имущества формируется у преступника до совершения нападения.

Вследствие этого отсутствует состав разбоя — если указанная цель появилась у виновного после совершения нападения и применения насилия К лицу по какому-либо другому поводу[544].

Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки разбоя (ч. 2, 3 ст. 162 УК РФ) понимаются так же, как и в других хищениях, однако состав разбоя содержит ряд особых квалифицирующих обстоятельств.

Специфичным квалифицированным видом разбоя является его совершение с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 162 УК РФ).

Согласно Федеральному закону от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии»[545] под оружием понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, а также основные части оружия, определяющие его функциональное назначение. Оружие может быть огнестрельным (винтовки, пистолеты, ружья, автоматы, обрезы и т.п.), холодным (кинжалы, финские ножи, кастеты и т.п.) или газовым (газовые пистолеты, аэрозоли и т.п.).

К другим предметам, используемым в качестве оружия, относятся любые предметы, которыми может быть причинен тяжкий вред здоровью потерпевшего (бритвы, ломики, молотки, топоры, дубинки и т.п.).

В одном из определений Верховного Суда РФ указывалось, что хотя полено и не является оружием в обычном понимании Этого слова, но оно в данном случае было применено как средство для нападения: им были причинены смертельные травмы потерпевшему, т.е. полено явилось предметом, используемым в качестве оружия[546].

Не имеет значения, был ли предмет приготовлен заранее или виновный воспользовался предметом, попавшимся ему на месте совершения преступления.

Данное квалифицирующее обстоятельство вменяется, когда преступник не просто обладал оружием или иными предметами, могущими быть использованными в этом качестве, но применил их во время нападения. Под применением понимается как попытка нанесения или нанесение указанными предметами вреда здоровью потерпевшего, так и их демонстрация лицам, подвергшимся нападению, или третьим лицам, свидетельствующая о готовности разбойника в любой момент реально применить оружие[547].

Сам по себе факт наличия оружия у виновного при совершении разбойного нападения еще не свидетельствует о вооруженности разбоя[548].

Необходимо заметить, что признак вооруженности разбоя имеет место только тогда, когда оружие или используемые в его качестве предметы действительно были способны причинить тяжкий вред здоровью потерпевшего.

При использовании заведомо для виновного негодных оружия либо предметов, используемых в качестве оружия (например, муляжа пистолета), признак вооруженности разбоя отсутствует.

В., угрожая сигнальным пистолетом, похитил деньги и автомобиль Г. При нападении В. использовал сигнальный пистолет «Скат», который огнестрельным оружием не является, для производства выстрелов боевыми патронами не пригоден, а предназначен для производства выстрелов с целью подачи звуковых сигналов. Виновный осознавал эти обстоятельства, что свидетельствует о его умысле на завладение чужим имуществом с использованием предмета, имитирующего оружие, без намерения применить оружие и причинить вред здоровью потерпевшего. В связи с этим признак вооруженности в совершении разбоя отсутствует1.

Групповой разбой признается вооруженным в том случае, если оружие или предмет, используемый в качестве оружия, имелись хотя бы у одного из преступников при осведомленности других исполнителей об этом. В противном случае речь может идти лишь об эксцессе того лица, которое использовало оружие.

Групповой вооруженный разбой необходимо отличать от бандитизма (ст. 209 УК РФ). Согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» банда характеризуется особым признаком — устойчивостью (чего не требуется при групповом вооруженном разбое); вооруженность банды означает наличие оружия только в собственном смысле этого слова хотя бы у одного из участников банды. Банда создается для совершения различного рода нападений, целью нападения при разбое может быть только цель хищения чужого имущества. К тому же бандитизм требует квалификации с другими преступлениями по совокупности, если те совершены бандой.

Разбой, совершенный в целях завладения имуществом в особо крупном размере (п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ), имеет место, когда при нападении виновный имел цель совершить хищение чужого имущества стоимостью более 1 млн рублей. Если такая цель не установлена, а фактически состоялось изъятие имущества в крупном размере, данный признак не вменяется, так как разбой считается оконченным преступлением в момент нападения.

Специфическим особо квалифицирующим разбой обстоятельством является его совершение с причинением тялского вреда здоровью потерпевшего (п. «в» ч.4ст. 162 УК РФ).

Причинение указанного вреда возможно в течение всего процесса нападения и не требует дополнительной квалификации со ст. 111 УК РФ.

Когда при разбое виновный умышленно лишает жизни потерпевшего, то содеянное квалифицируется как убийство, сопряженное с разбоем (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ), и разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда здоровью[549].

Действия К., напавшего с целью завладения деньгами на потерпевшего, убившего его ударом топора в голову и после этого похитившего деньги в сумме 47 тыс. рублей, обоснованно квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 162 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ[550].

Если при совершении разбоя в соучастии умыслом виновных охватывалось причинение тяжкого вреда здоровью, то данный пункт вменяется всем лицам вне зависимости от того, кем из них был причинен реальный вред здоровью потерпевшего[551].

Специализированным по предмету видом хищения является хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК РФ), характеризующееся особыми свойствами предмета посягательства, которые закон именует «предметами или документами, имеющими особую историческую, научную, художественную или культурную ценность». *

В судебной практике имеется устойчивое понимание того, что особая историческая, научная или культурная ценность похищенных предметов определяется на основании экспертного заключения с учетом не только их стоимости в денежном выражении, но и значимости для истории, науки, культуры.

В описательной части обвинительного заключения было указано, что иконы, похищенные у К., имеют историческую и художественную ценность, а икона, похищенная у Б., имеет историко-культурную ценность. В резолютивной же части обвинительного заключения говорилось о хищении предметов, имеющих особую ценность, но это не соответствовало ссылке на экспертное заключение, где было указано, что похищенные иконы имеют историко- культурную и художественную ценность, а не особую историко-культурную и художественную ценность. В нарушение положений уголовно-процессуального законодательства в ходе предварительного следствия не была проведена экспертиза для решения вопроса, имели ли похищенные предметы особую историческую или культурную ценность, хотя в постановлении суд указал на необходимость проведения такой экспертизы[552].

Примерный перечень культурных ценностей, обрисованных родовыми признаками и могущих быть предметом рассматриваемого преступления, содержится в ст. 7 Закона РФ от 15 апреля 1993 г. № 4804-1 «О вывозе и ввозе культурных ценностей»1.

Объективная сторона рассматриваемого преступления выражается в хищении указанных предметов любым способом. Наступление последствий в виде причинения реального материального ущерба собственнику — обязательный объективный признак рассматриваемого преступления. В случае совершения разбойного нападения с целью хищения предметов, имеющих особую ценность, не закончившегося реальным изъятием указанных предметов, содеянное должно квалифицироваться как покушение на хищение предметов, имеющих особую ценность.

Квалифицирующие признаки этого преступления (ч. 2 ст. 164 УК РФ) понимаются аналогично таковым при совершении других хищений. Особое отягчающее обстоятельство — хищение предметов, имеющих особую ценность, повлекшее уничтожение, порчу или разрушение предметов или документов (п. «в» ч. 2 ст. 164 УК РФ),