§ 1. Философские основы «наказательной власти» государства

Один из основных вопросов, который во все времена волновал философов, - это вопрос о соотношении государства и права. Причем в рамках этих концепций особое внимание уделялось уголовному праву.

Акцентуация внимания в рамках исследования уголовного права (как явления общественной жизни) именно на «праве наказания» не случайна. Еще в свое время известный русский юрист А.Ф. Кистяковский говорил: «Если учение о преступлении с научной точки зрения занимает в уголовном праве первое место; если оно является главнейшею составною его частью: то, с точки зрения сущности и цели уголовного права как общественного института, первенствующее место в уголовном праве несомненно принадлежит наказанию. В нем выражается душа, идея уголовного

Проблемы уголовного наказания, рассматриваемые в философий, столь обширны, что для нас представляет большую трудность не сойти с пути, нами избранного. В частности, постараемся акцентировать внимание лишь на тех взглядах и выводах, которые характеризуют происхождение и принадлежность «наказательной власти» государству.

Анализ философских концепций уголовного наказания, особенно в части его происхождения, позволяет говорить о том, что большинство этих теорий исходят из концептуальных выводов о природе государства как такового. Так, Т.Г. Понятовская утверждает, что «...вопросы...: какова природа государства, должно ли оно ограничивать свою власть над гражданами, в чем состоит природа наказательной власти государства и как определяются ее решение этих вопросов на уровне

господствующей в обществе политико-правовой теории непосредственно влияет на содержание уголовно-правовых доктрин и систем уголовного

законодательства, так как лежит в основании системного представления о целях уголовного права, уголовного закона, содержании и назначении понятий и институтов уголовного права, то есть является основой уголовно- правовой

Вообще, история философии и юриспруденции оставила нам в наследство великое множество имен и теорий в части, касающейся природы «права наказания».

Н.С. - более С. Детальное рассмотрение таковых могло бы являться предметом самостоятельного исследования. В этой связи движимые предметом нашего интереса, остановимся лишь на тех учениях, которые наиболее ярко то или иное направление в философии. Теология признает причину образования государства в природе вещей — в божественном происхождении государства и права. Согласно воззрениям теологов, «государство является результатом проявления божественной воли, практическим воплощением власти бога на земле». И далее: «По мнению богословов, любая светская власть от власти церкви, власти

религиозных организаций. А народ должен беспрекословно повиноваться велениям государственной воли, как проявлению воли

Концепция «высшего» происхождения власти и права

представляется одной из самых древних теорий происхождения государства. Так, уже Платон говорил: «Мы ведь не то что древние законодатели. Те, были, как теперь рассказывают, и сами божественного происхождения, да и законы свои они давали детям богов, героям, то есть существам также Вместе с тем, эта теория является наиболее характерной и для средневековья. Более того, она представляет официальную доктрину современного Ватикана.

Божественное происхождение государства обусловливает принадлежность «права наказания» исключительно «высшей» власти, представителем которой на земле выступает власть государственная. В частности, древнегреческий философ-материалист Гераклит считал, что «... общество и государство немыслимы вне закона: является социальной

принадлежностью полиса и как бы источником его силы ... («народ должен

сражаться за закон...»)» . Г. Властос отмечает, что «... космическое превосходство огня в Гераклитовой физике следует понимать не как господство одной из сил природы над остальными, а как подчинение всех природных сил единому закону (курсив наш. — А.С.); в самом деле, «если все — огонь, тогда «управление» огня в космосе является космическим самоуправлением», т.е.

справедливости. В основе права лежит присущая природе справедливость. Обязанности гражданина обусловлены необходимостью следовать таким добродетелям, как познание истины, справедливость, величие духа и благопристойность".

Гораздо позже немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц отмечал, что «... мир (вообще. — есть наилучшее государство, монархом

которого по истине и по праву будет совершеннейший из духов — Бог; что если однажды твердо установлено (курсив наш. - А'.С.), что всем позволено быть счастливыми, то никто не может быть несчастным, кроме как по собственной Определяя идеальное государство как «Град Божий»,

он отмечал: «Бог может сделать, чтобы добродетель существовала в мире без всякой примеси порока, и даже будто он может сделать это легко. Но поскольку он допустил существование греха, необходимо, чтобы миропорядок, находящийся в преимущественном положении по отношению ко всякому прочему порядку, потребовал Следовательно, по мнению

Лейбница, природа наказательной власти имеет «высшее» происхождение, ибо, если Бог допускает зло и устанавливает определенные средства его предотвращения, он делает это умышленно ввиду неких причин, так как он всегда избирает

По мнению соотечественника Лейбница — немецкого философа и политического деятеля Юлиуса Шталя - авторитет государства покоится не на суверенитете и не на естественном праве, а непосредственно на божественном установлении .

теорию наказательной власти государства, по которой «... наказание выводится из догматов религии. Право и законы составляют звено между царством Бога и царством природы. Государство есть наместник Бога на земле» , в связи с чем лишь государство обладает правом на наказание преступника.

Теологическая концепция происхождения государства и права в полной мере характерна и для части русских мыслителей прошлого. Так, философ-богослов Булгаков, в свою очередь, писал: «Власть излучается непроизвольно и возникает органически и конкретно, как историческая власть. Народное сознание, пока оно не затянуто еще в своих глубинах песком рационализма, не колеблясь, исповедует особый священный авторитет власти. Она зачинается в недрах народной души, и ее рождение лишь опознается и провозглашается актом «воли народной». Эта последняя или сознает себя орудием Высшей Воли, - и тогда мы имеем власть «Божией или же видит в себе мистическое осуществление народного верховенства. Власти как таковой неизменно присущ известный религиозный или мистический ореол, который позлащает не только корону наследственного монарха, но и ликторскую секиру республиканского В этой связи, продолжает С.Н. Булгаков: «Власть двойственна по природе, она знает активное и пассивное начало, слагается из властвования и подчинения, причем и то и другое в основе своей имеет иррациональный и мистический характер. Власть, сознающая себя законной, а не самозванной, ощущает в себе волю, право и силу повелевать, с инстинктивной царственностью, без рассуждения или рефлексии; равно и лояльное повиновение должно быть не рассудочным, но непосредственным и в известном смысле не рассуждающим, слепым. Таков инстинкт власти, первоначальный и Инстинктивно царственная политическая (государственная) власть, но лишь в форме повелевания, не может, тем не менее, «... быть только чистым произволом правителей, и в принудительную форму права, облеченного защитой организованного принуждения, может быть закономерно включено не всякое содержание, а лишь принимаемое или пропускаемое фактическим правосознанием.

Таким образом, представители теологической концепции происхождения государства видят причину образования государства в природе вещей - в божественном происхождении государства и права. Государство является результатом проявления божественной воли, практическим воплощением власти бога на земле. И в этой связи государство обладает «правом наказания» на том основании, что высшая Божия воля находит свое исключительное выражение именно в государственной власти. Божественность происхождения государства и права, как единый и высший разум в мире, определяет необходимость подчинения закону всех и каждого.

В соответствии с теорией происхождения государства посредством общественного договора (естественно-правовая концепция), государство возникло в договора людей о совместном проживании, при

котором последние часть своих прав, присущих им от рождения, передают государству как органу, представляющему их общие В ряду этой

концепции выделяется множество ее разновидностей, но сущность всех их остается неизменной - наличие некоего политического контракта между членами человеческого общежития.

Так, древнегреческий философ-идеалист Платон говорил о том, что государство создают наши нидерландский философ Бенедикт

Спиноза рассуждал о государстве как о необходимости жить в безопасности и наилучшим ; итальянский философ Николло ди Бернардо

Макиавелли соотносил происхождение государства со сложностями человеческого существования; а сложности совместной (общественной) жизни с возникновением права нидерландский юрист, историк и

государственный деятель Гуго определял государство как

«совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы» ; по мнению английского философа Томаса Гоббса, образование государства (договор) есть выход из естественного состояния всеобщей войны ; по словам представителя французского Просвещения Жан-Жака Руссо, образование политически-организованного общества преследует цель создание такой «...

теория происхождения государства, по справедливому мнению Понятовской, «... не противоречила общим представлениям о государстве и праве в теориях, получивших наибольшее распространение в первой трети XIX века в России» , например: К. Паулович '; Евгений Николаевич Трубецкой ; Владимир Сергеевич Соловьев3' и другие. Таким

образом, несмотря на многообразие представленных историей научной мысли концепций относительно происхождения государства (и права), их сущность остается неизменной - некий политический контракт между членами человеческого общежития, В результате такого договора всех со всеми люди жертвуют частью своей свободы во имя целого. Но общество как совокупность свобод (воль) в то же время представляет собой множество единичных желаний и волений, что, естественно, не исключает и, более того, с необходимостью обусловливает наличие коллизий общественных и частных интересов. Антиобщественная (в широком смысле) реализация частного интереса есть нарушение условий существования целого организма - государства. Поэтому все без исключения представители естественно- правовой теории происхождения государства едины в своем выводе: именно цель происхождения (создания) государства — сохранение целого — определяет публичную природу реакции на наиболее существенные нарушения условий существования общества (государства), то есть «права наказания» .

Макиавелли, например, определяя важный постулат, согласно которому «охрану какой-нибудь вещи надлежит поручать тому, кто бы менее жаждал завладеть ею» , формулировал на его основе вывод: «... когда охрана свободы вверена народу, он печется о ней больше и, не имея возможности сам узурпировать свободу, не позволяет этого и При

этом, по его мнению, «... из всех прав, какими можно наделить людей, поставленных блюсти свободу города, самым полезным и нужным является право обвинять граждан перед всем народом, любым магистратом или собранием, если эти граждане в чем-то посягнули на свободу Обоснование этого он видит в следующем: «Когда по закону преследуется какой-либо гражданин, то даже если его утесняют несправедливо, от этого не будет большого или даже вовсе никакого беспорядка в государстве, ибо закона не должно зависеть ни от воли отдельных граждан, ни от вмешательства посторонних сил, а именно они и губят свободный уклад жизни. Исполнение закона обеспечивается республикой при помощи сил и

38 гл

установлений, которые не могут идти во вред государству» . Это же находим у Гроция — поскольку «государство установлено для обеспечения общественного спокойствия, то ему принадлежит некое верховное право над нами и нашим достоянием, поскольку это необходимо для осуществления государственных целей»3'; Беккариа - «право верховной власти наказывать за преступления основано на необходимости защищать вверенное ей общественное благо от узурпации его частными лицами»40; Шопенгауэра - «Существование в государстве наказания и исключительная принадлежность его государству обусловлена целями последнего - поддержание законного правопорядка, который заключается в том, что сконцентрированные силы всех защищают каждую отдельную личность»41; Е.Н. Трубецкого — «Общество не может оставаться равнодушным к факту уголовного преступления. Прощу ли я или не прощу человека, посягнувшего на мою жизнь или причинившего мне увечья, - обществу до этого нет дела: оно не может допустить, чтобы безнаказанно совершались преступления, - иначе воцарится анархия и наступит конец обществу. В уголовном деле необходимо присутствует публично-правовой элемент - общественный интерес»42; B.C. Соловьева - «Чтобы оправдать свои требования от частных государство должно взять их интересы под свою действительную защиту; чтобы навсегда упразднить частное право кровной мести, государство должно превратить его в публичное, т.е. принять на себя его

исполнение» и соответственно этому, «Всякий свободный человек становится гражданином, т.е. членом самого государства, принимающего на себя задачу охранять его безопасность; всякое ее нарушение рассматривается государственной властью, как покушение на ее собственное право, как враждебное действие против общественного целого. Все насилия против личности и имущества кого бы то ни было рассматриваются уже не как частные обиды, а как нарушения государственного закона, и потому наравне с политическими преступлениями подлежат отмщению самого

и у многих других.

Даже весьма максималистские воззрения Руссо на природу и объем «права наказания» также вытекают из целей происхождения (создания) государства: «Поскольку суверен образуется лишь из частных у него нет и не может быть таких интересов, которые противоречили бы интересам этих лиц; следовательно, верховная власть суверена нисколько не нуждается в поручителе перед подданными, ибо невозможно, чтобы организм захотел вредить всем своим членам; ... он не может причинять вред никому из них в

ГроцийГ. О праве войны и мира. С. 159.

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. С.69.

Шопенгауэр А. Избранные произведения. С. 180

Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права С. 199.

43 Соловьев B.C. Чтения о богочеловечестве Духовные основы жизни. Оправдание добра. С.703.

44Тамже. С.703-704. отдельности»45. В этой связи, по мнению Руссо, суверен «стоит выше и судьи и Закона», ибо «... гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: «Государству необходимо, чтобы ты умер», — то он должен умереть, потому что его жизнь не только благодеяние природы, но и дар, полученный им на определенных условиях от Государства»46. Обосновывая свое столь крайнее положение, Руссо приводит следующие аргументы необходимого принудительного вмешательства в сферу прав личности: «В самом деле, каждый индивидуум может, как человек, иметь особую волю, противоположную общей или несходную с этой общей волей, которой он обладает как гражданин. Его частный интерес может внушать ему иное, чем то, чего требует интерес общий»47. И далее Руссо продолжает: «Итак, чтобы общественное соглашение не стало пустою формальностью, оно молчаливо включает в себя такое обязательство, которое одно только может дать силу другим обязательствам: если кто-либо откажется подчиняться одной общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным. Ибо таково условие, которое, подчиняя каждого гражданина отечеству, одновременно тем самым ограждает его от всякой личной зависимости: условие это составляет секрет и двигательную силу политической машины, и оно одно только делает законными обязательства в гражданском обществе, которые без этого были бы бессмысленными, тираническими и открывали бы путь чудовищнейшим

I

злоупотреблениям»48.

Таким образом, основная цель, стоящая перед государством — обеспечение безопасности всех и каждого (в конечном итоге сохранение самого себя) - в соответствии с естественно-правовой концепцией происхождения государства определяет публичную природу «права наказания».

Большинство более частных теорий относительно государственной природы «наказательной власти» так же исходят из договорной концепции f происхождения государства. Среди них можно назвать психологическую

теорию Георга так называемую террористическую теорию

теорию специального предупреждения Грольмана и теорию общего предупреждения, или, как ее иначе называют - психического вынуждения или устрашения - Пауля Иоганна Ансельма Фейербаха, к последователям которой относились Клейншрот и Эрстедт,

4г Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права.

С 163

Тамже. С. 175.

Там же. С. 163, 43Тамже. С! 64.

49 Елпннек Г. Социально-этическое значение права, неправды и наказания / Пер. И И Власова со второго, просмотренного автором издания; под ред. приват-доцента А,Л. Рождественского, с предисл. проф. П И. Новгородцем. М,: Товарищество «Печатня С.П. Яковлева», 1910. С.48, 131. же не может передать частным лицам, как не может один человек уступить другому свою совесть... Если даже допустить, чтобы государство отказалось от своих прав, т.е. совершило самоубийство, то все же отказ государства от своих обязанностей был бы не только попустительством, но и

56 тт

преступлением» . По сути своей и кпассовая концепция происхождения государства и «права наказания» есть некоторая весьма радикальная разновидность договорной теории — государство есть продукт необходимой консолидации классовых противоречий (договора) и «право наказания» есть необходимое исключительно публичное средство обеспечения существования государственного механизма.

Достаточно своеобразны по своей сути рассуждения о природе наказательной власти с позиций классической, и прежде всего немецкой кчассической фипософии. Характерная черта объяснения природы «наказательной власти» представителен этого направления проявляется в том, что они не «право наказания» с концепциями происхождения

государства, а выводят его из самого себя. основатель немецкой

классической философии Иммануил Кант выводит наказание из предписаний разума, а не из требования общественной пользы Он утверждает, что налагаемое судом наказание «... никогда не может для самого преступника или для вообще

только средством содействия какому-либо благу: наказание лишь потому должно налагаться на преступника, го он совершил преступление, ведь с человеком никогда нельзя обращаться лишь как со средством достижения цели другого И далее Кант продолжает: «Он должен быть признан

подлежащим наказанию до как возникнет мысль о том, что из этого

58

наказания можно извлечь пользу для него самого или для его сограждан» . Из этого он выводит формулу, что наказание должно быть абсолютно равным преступлению (talio), взвешенным на весах правосудия. Отсутствие каких- либо задач, стоящих перед наказанием, по Канту, свидетельствует о том, что наказание существует само по себе и для как некая разумная мера.

учение Канта о наказании, наиболее эту кантовскую мысль

выразил П.Д Калмыков: «Наказание должно существовать не потому, что оно полезно, но потому, что оно требуется

В рамках классической философии вопрос о природе «наказательной власти» весьма существенную разработку получил в книге «Философия права» Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Характерной чертой этой концепции является то, что природа наказания не связана с концептом происхождения государства. «Государство, по его Гегеля, - есть нравственной идеи — нравственный дух как

Маркс К Дебаты по поводу закона о краже леса // Маркс К , Энгельс Ф Сочинения М Гос-ное и ІД-BO полит лит, 1955 T 1 С 150

Кант И Метафизика нравов // Кант И Сочинения В 8 і М, 1994 Т2 С 366 18 Там же С 367

Дано по Капмыыоа П Д Учебник уголовного права Ч Общая и Особенная

С 168

самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и поскольку она это знает» . Таким образом, по мнению Гегеля: «Государство как действительность субстанциальной воли, которой оно обладает в возведенном в свою всеобщность особенном самосознании, есть в себе и для себя разумное. Это субстанциальное единство есть абсолютная, неподвижная самоцель, в которой свобода достигает своего высшего права, и эта самоцель обладает высшим правом по отношению к единичным людям, чья высшая обязанность состоит в том, чтобы быть членами государства»61. Природу наказания немецкий философ выводит из природы преступления, где наказание, с одной стороны, является правом преступника, с другой характеризующей его сущность, представляет собой отрицание отрицания . Относительно же соотношения государства и наказания Гегель утверждает: «Но государство вообще не есть договор, а защита и обеспечение жизни и собственности индивидов в качестве единичных не есть необходимо его субстанциальная сущность; государство есть то наивысшее, которое притязает на саму эту жизнь и собственность и требует, чтобы они были принесены в жертву. Далее, государство должно утвердить с согласия отдельных людей или без их согласия - не только понятие преступления, разумность этого понятия в себе и для себя, но и в деянии преступника заключена и формальная разумность, воление единичного человека. В том, что наказание рассматривается как содержащее его собственное право, преступник почитается как разумное существо. Эта честь не будет ему воздана, если понятие и мерило его наказания не будут взяты из самого его деяния; так же и в том если

рассматривать его как вредного зверя, которого следует обезвредить или стремиться запугать и исправить его. Что же касается, далее, способа существования справедливости, то форма, которую она имеет в государстве, а именно наказание, не единственная форма, и государство не есть предпосылка, обусловливающая собой

Вслед за Кантом и Гегелем природу наказания из самого себя выводит французский публицист Виктор Кузен. Он замечает, в свою очередь, что «человек, учинивший дурное деяние, чувствует, что он заслуживает наказания. Когда несправедливое деяние было учинено в общественной сфере, то необходимо и общественное наказание. Общество может наказывать потому, что оно должно наказывать. Наказание «не есть справедливо потому только, что оно предупредительно и исправительно, но

64

оно предупредительно и исправительно, потому что оно