2.12. Криминологическая и правовая культура российского общества и проблемы совершенствования уголовного законодательства

Состояние правонарушаемости, преступности – основные показатели, характеризующие правопорядок в обществе, определяющие моральное здоровье, правосознание и благополучие, как каждого гражданина, так и всего общества.

Принцип законности проверяется, прежде всего, в области уголовного правосудия. Преступления всегда угрожают стабильности общества, а произвол государственной власти в сфере борьбы с преступностью всегда ощутим в виду строгости мер уголовного наказания. Поэтому всегда существует угроза, что система правосудия и санкций может стать инструментом превращения правопорядка в механизм подавления в политических, социальных и иных целях.

Правопорядок – это система принципов по правовому управлению обществом, социальная и культурная структура, основанная на признании верховенства закона, но не судебной власти, которая является последней инстанцией разрешения социальных конфликтов, определения законности в области правового управления обществом, правоприменительной практики.

Для осуществления этих принципов не менее важно развивать культурные традиции легитимности, развития законодательства и правоприменительной практики, расширения международного сотрудничества по созданию ясных, всеобъемлющих и единообразных правовых норм и правовых систем. Установление международных стандартов и норм в сфере уголовной юстиции будет способствовать укреплению правопорядка, как в отдельной стране, так и в мировом сообществе в противодействии преступности, установлении равенства перед законом.

Профессор В.Е. Квашис в статье "Преступность и правосудие: ответы на вызовы XXI в."[117], анализируя работу Х конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (апрель 2000, Вена) отмечал, что раздел доклада "Положение в мире в области преступности и уголовного правосудия", посвященный анализу мировой преступности, являлся наименее информативным.

Полностью соглашаясь с указанным мнением, следует отметить, что в научно-исследовательской работе наших ученых говорится о росте в Росси преступности в целом, а также отдельных ее видов, делаются сравнения с ростом преступности в различных странах. В подтверждение этого тезиса приводятся данные о коэффициентах преступности (на 100 тыс. населения): в Германии и Англии – 7000, в США – 5820, Италии – 3848, России – 1856. За период с 1970 по 2000 гг. преступность в мире (данные ООН) выросла в 3-4 раза, в том числе в США – в 7,1 раза, во Франции – 4,6 раза, в Англии – в 2,7 раза, в России – 4,6 раза. Не оспаривая достоверности приведенных статистических показателей преступности в указанных странах, применяемый метод сравнительного исследования преступности можно признать некорректным и недостаточно достоверным.

Прежде всего, понятие преступности в разных странах имеет неодинаковое значение. Под преступностью следует понимать совокупность преступных деяний, совершенных и выявленных (или же совокупность преступных деяний, рассмотренных и признанных судами преступлениями) на определенной территории и в определенный период времени.

В России под преступлением понимается общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под страхом любого уголовного наказания (от штрафа до смертной казни). В Германии под преступлением понимается деяние, запрещенное уголовным законом под страхом наказания в виде лишения свободы на срок не менее одного года, если до одного года – это проступок, если только штраф – это нарушение. В США под преступлением понимается преступное деяние (правонарушение), за которое законом определена угроза наказания в виде лишения свободы свыше одного года (фелония), от 15 суток до одного года – уголовный проступок (мисдиминор), до 15 суток лишения свободы или штраф – нарушение.

В России существует группа правонарушений – так называемые административные деликты (в 1990 г. зарегистрировано 26,6 миллиона, по экспертным оценкам в РФ ежегодно совершается их 60 млн. или 42 % от всего населения и количество их ежегодно увеличивается), которые в уголовно-правовую сферу не входят, хотя являются покушениями частного интереса на публичный, и которые регулируются административным правом, хотя не имеют никакого правового отношения к правовой системе, регулирующей деятельность государства по управлению обществом.

Во всех вышеуказанных странах (Англия, США, Франция и др.), а также в судебной практике Страстбургского Европейского Суда эти правонарушения входят в уголовно-правовую сферу. Поэтому их коэффициенты преступности будут намного выше, чем в России, а статистическая структура преступности и объем преступлений в каждой стране практически несравнимы.

Необходимо под эгидой ООН выработать международную конвенцию «Об основных принципах противодействия преступности», в которой определить понятийный механизм, установить единую категоризацию преступных деяний и преступлений и принципы их статистического учета.

2. В международном (межнациональном) уголовно-правовом общении мы разговариваем не только на разных национальных языках (которые все-таки переводятся и сопоставляются), но и на разных уголовно-правовых категориях (что такое преступление, преступность, наказание, борьба с преступностью, профилактика и предупреждение преступности и др. дефиниции), которые несопоставимы и перевод их приводит к искаженному пониманию конкретной ситуации в разных странах. Нет единого понимания уголовно-правой сферы и внутри современного российского общества.

Профессор Н.Ф. Кузнецова в статье "Главные тенденции развития российского уголовного законодательства" отмечает, что в России самый неблагоприятный показатель преступности – 60% тяжких и особо тяжких преступлений[118].

3. В вышеуказанной статье Н.Ф. Кузнецова предсказывала стабильность УК РФ на весь XXI в. Это предсказание разрушилось буквально в течении года, после принятия нового УПК РФ, который заложил новую уголовно-правовую доктрину – основная задача правосудия: защита прав, свобод и интересов лиц, потерпевших от преступлений, а также после принятия нового Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, который влечет криминализацию и декриминализацию многих общественных отношений и который наглядно показал, что все административные правонарушения граждан и их корпораций носят уголовно-правовую природу, относятся к уголовно-правовой сфере общественных отношений и должны регулироваться уголовным законодательством. Например, криминализация предпринимательских правонарушений.

Н.Ф. Кузнецова справедливо отмечает, что арбитражные суды небезуспешно решают гражданские дела с миллионными ущербами, величина ущерба перестает быть абсолютным криминообразующим признаком…, такой ущерб должен сочетаться с обманом, со злоупотреблением служебными полномочиями, корыстью, злостностью.

Мы полагаем, что криминообразующими признаками должны быть в их совокупности: обман (подлог документов), нарушение права, устанавливающего форму, процесс, порядок игры, а злостность, корысть, умысел на обогащение в экономике – это нормальные характеристики современного бизнесмена, карьериста, менеджера.

4. А.В. Наумов в статье «Влияние норм и принципов международного права на сближение уголовного права различных систем»[120] называет основные действующие правовые системы: континентальная, общая, мусульманская и социалистическая, которые имеют тенденцию к сближению и приводит пример: китайское уголовное право как социалистическое перешло на позиции общего права – признание уголовной ответственности юридических лиц.

Мы полагаем, что социалистическая правовая система – это история, и она не имеет права на существование, так как в мире в настоящее время нет общественной социалистической системы и одна из основных задач современного развития является преодоление советского нормативного правового наследия, а не наследование и правопреемственность его.

Так судья Конституционного Суда РФ Н.С. Бондарь в статье «Социальная защита граждан: конституционная «рихтовка» законов и правоприменительной практики»[121] отметил, что конституционное истолкование «доконституционных законов» – это операционный прием конституционного контроля, который также является эффективным средством преодоления советского нормативно-правового наследия.

Далее А.В. Наумов ставит вопрос о кодификации норм международного уголовного права, т.е. создать Международный Уголовный кодекс с Общей и Особенной частями. Данное предложение заслуживает самого серьезного внимания и одобрения, т.к. Международный Уголовный кодекс может быть образцом, моделью для национальных уголовно-правовых кодификаций. 5. Сегодня в России происходит осмысление уникальной исторической ситуации – перехода от тоталитарного общества к обществу, основанному на частной собственности, защите прав и свобод человека и гражданина, то есть принципиально новому для российской цивилизации политико-правовому и экономическому устройству.

Отсутствие правового регулирования деятельности и ответственности корпораций создает правовой вакуум, которым пользуются экстремистские элементы в частных интересах за счет публичных. Поэтому мы считаем первоочередной задачей в развитии российского правового поля установление уголовно-правовой ответственности корпораций граждан как юридических лиц за посягательство на публичные интересы общества, что коррелируется с правовой цивилизацией – системой общего (англосаксонского) права воспринятой в этой части континентальной и другими правовыми системами.

6. Терроризм. Только в России – это деяние без последствий (ст. 205 УК РФ). Так, может быть это не состав преступного деяния, а мотив (запугивание), способ, вид запугивания и они должны быть указаны в общей части УК РФ, как обстоятельства, отягчающие убийства, повреждение и уничтожение имущества, которые увеличивают наказание. Например – вдвое за причинение смерти, уничтожение здания, путей сообщения, связи и др. последствия, а не искусственно конструировать наступление последствий по неосторожности в результате умышленных тяжких преступных деяний и осуждать как за неосторожные преступления. УК ФРГ в ряде статей предусматривает неосторожную форму вины за наступление тяжких последствий при совершении умышленных преступлений. Однако мера наказания предусматривается не ниже как при совершении аналогичных умышленных преступлений.

7. Профессор С.В. Бородин в статье «О теоретической модели Уголовного кодекса Российской Федерации в новых условиях (на базе действующего УК)»[122] предлагает заново изучить и обсудить проблемы:

- о значении административной преюдиции для наступления уголовной ответственности. Мы полагаем, что данное предложение неприемлемо. Возможно говорить о повторности, рецидиве преступных деяний, так как «административные» правонарушения ничто иное как преступные деяния небольшой тяжести;

- об отмене условно досрочного освобождения лиц неоднократно совершавших тяжкие и особо тяжкие преступления, рецидивистов. Мы полагаем данное положение теоретически необоснованным. Считаем, что надо устанавливать низший предел наказания и возможность его продления судом для неисправляющихся осужденных, как это предусмотрено, например, уголовным законодательством Франции.

Предлагается переработать УК РФ и опубликовать его в виде теоретической модели.

Профессор Ю.В. Голик в статье «Перспективы развития уголовного права»[123] обозначил 5 перспективных достижений в развитии науки уголовного права и уголовного законодательства в ближайшем и далеком будущем. Он отмечает, что будут меняться система наказаний и само уголовное наказание. Появятся новые связанные с нейропсихологическим программированием воздействия на поведение человека, возрастет роль уголовно-правового поощрения, профилактическая и воспитательная функции уголовного права. Подвергнутся коренному пересмотру кажущиеся сегодня устоявшиеся категории – объект преступления, цель наказания и др. Не будет нераскрытых преступлений. Поборники прав человека тезис о недопустимости вмешательства в частную жизнь заменят на тезис о необходимости обеспечения безопасности общества.

Профессор Н.В. Щедрин критикуя структуру УК РФ предлагает все уголовно-правовые меры безопасности разместить в единый раздел, «поскольку архитектоника Уголовного кодекса РФ 1996 года уже сложилась, следует вносить новеллы не разрушающие его общую структуру»[124].

Мы полагаем, что действующий сегодня Уголовный кодекс не соответствует системе сложившихся и развивающихся в России общественных отношений и является больше историческим правовым актом. В России необходимо создавать новое уголовное законодательство в соответствии с уголовно-правовыми доктринами, в какой-то степени заложенными в УПК РФ. Новый УК РФ должен быть правовой основой и базой для восстановительного правосудия, верховенства закона и защиты прав, свобод и законных интересов лиц (юридических и физических), потерпевших от преступления. Основная цель наказания должна быть – восстановление нарушенного права и, таким образом, защита общества от правонарушающего криминального поведения преступных субъектов. Мы полагаем, что в новом УК РФ основные характеристики уголовного закона, принципы определения преступления и преступного деяния и воздействия на субъекты этого деяния должны быть заложены в Общей части. Одна из основных ошибок УК РФ 1996 г. – установленная категоризация преступлений – не должна повториться: уголовный закон должен исходить из категорий правонарушения, проступка и преступного деяния, а преступление, которое характеризуются его тяжестью и наличием субъекта, должно определяться судебной властью (судом и другими органами этой власти). Особенная часть должна быть структурирована не по объекту преступного посягательства, а по его объективной стороне и содержать перечисление конкретных правонарушений, проступков и преступных деяний. Меры наказания должны быть указаны только основные (лишение свободы, штраф, конфискация имущества) и минимальные. Альтернативные меры наказания, меры безопасности и профилактики должны быть определены в Общей части УК и применяться в соответствии с характеристикой личности виновного, смягчающими и отягчающими обстоятельствами.

8. Система российского правосудия постоянно совершенствуется и расширяется. Однако это не приносит желаемых результатов в плане становления справедливого, гуманного и правового правосудия.

Господство бытового сознания над профессиональным – основной порок советского, доставшегося в наследство современной России правосудия. «Диссиденты» второй половины ХХ в. основным пороком правосудия считали «телефонное» право, тоталитаризм и партийную узурпацию власти, сегодняшние – основным пороком считают коррупцию и предлагают повышать зарплату и материальное обеспечение судей и судов, забывая выдающееся утверждение К. Маркса о том, что всякая удовлетворенная потребность рождает новую, значительно большую потребность. Мы полагаем, что этой болезнью в России поражено все общество. Повышать благосостояние только государственных чиновников, забывая о всём народе – недопустимо. Судьи никогда не пресытятся в обеспечении их материального благосостояния.

В России понятия "взятки" и "коррупции" совершенно отличны от аналогичных понятий на Западе. Коррупцией поражена вся государственная машина, и суды не в меньшей степени, чем другие ветви власти и чем все общество. Мздоимство – это характерная черта российского правосознания. Бывший мэр города Москвы Гавриил Попов проповедовал теорию взяток – благодарностей. В научно-исследовательском институте Егора Гайдара обсуждалась тема «Взятка как способ экономического саморегулирования». В № 4 журнала «Чистые руки» за 1998 г. опубликована статья Я. Кузьминова из Государственного университета Высшей школы экономики «Коррупционное поведение в России как норма экономической и правовой культуры». Русский государственный деятель рассматривает взятку как «тринадцатую зарплату», как налог или дань[125]. Бороться с мздоимством как характерной чертой российского правосознания только нормами права бесперспективное занятие. Необходимо изменение правосознания общества через развитие правовой культуры, внедрение правовых знаний, утверждение верховенства закона и становление правового государства.

В западном понимании коррупция – это покушение частного интереса на публичный при отсутствии прозрачности и конкурентности, это выплата денег за выполнение или невыполнение каких-то конкретных действий в пользу дающего за счет общества, это частное использование публичных интересов через подкуп публичных государственных служащих. Оно регистрируемо, устанавливаемо, наказуемо.

На Западе задачи юриста всегда в достаточной степени определены: доказать в суде юридическую обоснованность своих требований. Право – всеобщий универсальный посредник человеческих (общественных) отношений, высший авторитет, непререкаемая ценность, воплощение власти, высшая справедливость. Право и справедливость тождественны, поэтому под преступным деянием понимается любое нарушение права – правонарушение, а под преступлением – правонарушение, за которое суд назначает уголовное наказание (как правило, в виде лишения свободы).

В России масса правовых норм, сходных с нормами западных стран, но реализуются эти нормы совершенно иначе. В России право не всегда отделимо от морали или политики. Право и справедливость не тождественны. Российское правосознание безразлично к вопросам формы и всему формальному. Нарушение процедуры происходит постоянно, хотя все процедуры и определены законом. Пренебрежение формой, игнорирование формальных юридических мотивов – самое массовое и самое трудноизлечимое заболевание в российской судебной системе. Любой судья смотрит на любой вопрос не столько с формально-правовых, сколько с житейских позиций: общественной значимости, политических последствий, никогда не бывает беспристрастен, даже если он и бескорыстен. Даже уголовный закон под преступлением понимает общественно опасное деяние. Степень общественной опасности определяет судья не в соответствии с законом, а через свое правосознание, понимание справедливости и целесообразности.

Необходимо развивать профессиональное правосознание судей, которое непосредственным образом связано с массовым правосознанием. Отсюда первоначальная задача – воссоздание правового сознания масс в духе обеспечения верховенства закона. Мы полагаем, что разделение в России правонарушений граждан и их корпораций на уголовные и административные происходит от искаженного тоталитарной советской системой правового образования, грамотности населения, в том числе и юристов-профессионалов, непонимания правовой природы, сущности этих социальных явлений и их единства.

9. К вопросу о политике в сфере уголовно-правовых отношений. Профессор Н.А. Лопашенко в статье «Уголовная политика: понятие, содержание, методы и формы реализации»[126] анализирует различные виды политики: уголовно-правовая, уголовная, в сфере борьбы с преступностью, социальную, уголовно-организационную, уголовно-охранительную, уголовно-регулятивную и др. Сама автор признает государственную политику по борьбе с преступностью, частью которой является уголовная политика как стратегия и тактика политики уголовно-исполнительной, уголовно-процессуальной и криминологической. К методам уголовной политики она относит криминализацию, декриминализацию, пенализацию, депенализацию, дифференциацию и индивидуализацию уголовной ответственности.

Мы полагаем, что обилие различных политик в уголовно-правовой сфере – результат унаследованной от советского строя правовой культуры общества и искаженного бытового правосознания, основанного на «целесообразности» и «справедливости». Уголовная политика уместна на стадии принятия закона. Когда закон действует – должен соблюдаться принцип верховенства закона как по форме, так и по содержанию. И уголовная политика должна обеспечивать только соблюдение этого принципа. В этом, на наш взгляд, должна заключаться и правовая культура, и правосознание всего населения и особенно должностных лиц и служащих органов государственной власти.