Хранение в гардеробах организаций

В период действия ГК-22 в связи с отсутствием специального регулирования договора хранения вопрос об основаниях возложения ответственности организаций за утрату «переданных им на хранение» вещей, в том числе верхней одежды, оставался в литературе спорным.

1

снимать верхнюю одежду и выделение для этого соответствующего места (примером могло служить выставление вешалки) рассматривались как публичная оферта с тем, что оставление в указанном месте готовой одежды приобретало значение акцепта.

Приведенная позиция судебных органов вызвала определенные возражения в литературе. Так, в частности, B.C. Якушев полагал, что «во всех случаях, когда у организации нет специального гардероба, отсутствует договор хранения. Клиент не передает свои вещи определенному лицу, представителю учреждения или организации. По этой причине обязанность возместить стоимость утраченной вещи все же возникает, эта ответственность носит не договорный, а деликтный характер»[2].

Для ответа на поставленный вопрос о природе рассматриваемых отношений применительно к действующему ПС следует учесть, что хотя ст. 924 ГК именуется «Хранение в гардеробах организаций», ее содержание выходит за рамки названия. Речь идет о том, что в силу п.

почему отпадает необходимость в использовании «запасной» конструкции - деликта.

При сдаче вещей в гардероб организации гражданину выдается номерок или жетон. Указанный способ подтверждения принятия вещи не всегда дает возможность индивидуализировать поклажедателя, а также подтвердить соответствие выдаваемой вещи той, которая была в свое время передана на хранение. На этот случай распространяется общее правило, допускающее свидетельские показания при возникновении спора о тождестве вещи, принятой на хранение и возвращенной хранителем (имеется в виду п. 3 ст. 887 ПС).

В п. 1 ст. 924 ГК содержатся еще две нормы, и применительно к каждой из них подчеркивается, что она действует лишь при наличии все того же основного признака хранения - передачи вещи. Первая из этих норм посвящена разграничению возмездного и безвозмездного хранения.

Другая норма (также указывающая в качестве условия ее применения на то, что речь идет о «вещи, сданной в гардероб») возлагает на организацию обязанность принять все меры, которые признаются необходимыми общими положениями о хранении.

Принципиальную особенность рассматриваемого вида хранения составляет отказ от неодинакового подхода к требованиям, предъявляемым к хранителю при решении вопроса о возложении на него ответственности за утрату, недостачу или повреждение вещи. Имеется в виду учет того, был ли договор возмездным или безвозмездным. В данном случае то обстоятельство, что хранителю не выплачивается вознаграждение, его ответственности не сужает.

В заключение следует отметить, что выделение без каких-либо оговорок рассматриваемого договора в ГК служит, помимо других, еще одним аргументом против выдвинутой в свое время идеи распространить на отношение к хранению личных вещей в тех случаях, когда они передаются организации, в которой потерпевший работает и в связи с его работой, нормы трудового, а не гражданского права. Думается, что для этого нет ни теоретических, ни практических оснований. Помимо прочего, реализация приведенного поло-

жения сузила бы основания для возмещения убытков, которые работник понес вследствие утраты или повреждения своих вещей. А это само по себе может служить достаточным основанием для оспаривания подобного предложения, означающего переложение на эаботника части риска, связанного с передачей принадлежащих ему личных вещей на хранение или под охрану своей организации[3].