1.3. Понятие и характеристика основного денежного долга

В судебной практике значительное место занимают споры, связанные с рассмотрением требований о взыскании суммы основного денежного долга. Проблема правильной квалификации взыскиваемых в качестве основного денежного долга или убытков денежных сумм имеет большое теоретическое и практическое значение.

Под термином "основной долг" и законодательство, и судебная практика понимают денежные суммы, подлежащие уплате должником, поэтому целесообразнее использовать термин "основной денежный долг".

Р. Зом, исследуя систему римского права, отмечал, что сообразно предмету исполнения долговое обязательство может быть долгом денежным или долгом вещью или обязанностью совершения действия. Автор определяет денежный долг как "обязательство выдать определенную сумму денег, т.е. известное количество ценностей (а не вещей)". По его мнению, "денежный долг не есть обязательство выдать определенное количество вещей. Денежный долг не есть обязательство выдать денежные знаки, а только обязательство выдать сумму денег (долг ценности) безразлично какими денежными знаками"*(93). Выделяя денежный долг в обособленную правовую категорию, Р. Зом подчеркивает необходимость таких действий, поскольку в отдельных видах обязательств, в том числе договоров, различаются правовые последствия для должника по денежному долгу и иным видам долгов.

Е.В. Тирская считает, что в большинстве случаев в правовой литературе понятия "долг" и "денежный долг" отождествляются*(94), однако более логичным представляется разграничение этих понятий, поскольку наряду с уплатой денежных средств обязанность должника может заключаться в передаче вещи, выполнении определенной работы, оказании услуги. Содержание долга в каждом случае будет зависеть от характера действий, которые обязан совершить должник*(95).

Д.И.

О.В. Савенкова отмечает, что, как и в отношении многих других правовых явлений, имеется узкое и широкое понимание термина "долг". Согласно первому "долг" равен по своему значению основной задолженности; если речь идет о договоре, то долг - это подлежащая уплате цена, платеж*(97).

Как разъясняет Г. Дернбург, в более узком смысле употребляют слово "долг" только тогда, когда обязанность эта состоит в передаче имущественной ценности*(98).

Существует также широкое понимание долга.

По словам Г. Дернбурга, в каждом обязательстве можно говорить о долге, т.е. о наличной или могущей возникнуть в будущем обязанности исполнить что-либо. Поэтому каждый, на ком лежит такая обязанность, называется должником*(99).

О.В. Савенкова полагает, что в расширенном, если можно так выразиться, доктринальном смысле "долг" понимается как обязанность стороны в обязательстве и регулятивного, и охранительного характера. Термином же "основной долг", как показывает практика, обозначается обязанность денежного характера в регулятивном отношении, т.е. долг понимается в узком смысле слова*(100).

Е.В. Тирская рассматривает в качестве денежного долга действия должника, направленные на уплату определенной или определимой суммы денежных единиц. В случае удовлетворения должником основного юридического интереса кредитора, выполнения основной юридической цели своей обязанности должник исполняет тем самым основную суть обязательства - погашает основной долг, лежащий на нем. Данная категория выражает главную имущественную ценность всего обязательства для кредитора. Передача денег должником в денежном обязательстве является для него исполнением обязательства в натуре, поскольку составляет существо первоначальной обязанности, при надлежащем исполнении которой денежный долг прекращается*(101).

А.Б.

Гражданское законодательство не всегда достаточно четко в целом разграничивает долг и ответственность, на что справедливо обращается внимание в литературе.

С.В. Сарбаш указывает, что проблема различия долга и ответственности имеет более общее значение, современное гражданское законодательство и правовая наука еще в недостаточной степени провели здесь четкую разграничительную линию. Если обратиться к тексту ГК РФ, то несложно найти случаи, когда законодатель под ответственностью понимает в действительности долг или основное обязательство, а иногда прямо определяет единый правовой режим как ответственности, так и собственно обязательства, или, наоборот, имея в виду ответственность, прибегает к терминологии обязанности. Например, п. 1 ст. 322 ГК РФ посвящен одновременно как солидарной обязанности, так и солидарной ответственности. Другой пример представляет собой ст. 365 Кодекса, где устанавливается правовой режим для поручителя, исполнившего обязательство должника. В теории и практике тем не менее хорошо известно, что поручитель не исполняет обязательство должника, а несет за него ответственность*(103).

Определенную сложность в толковании представляет норма п. 3 ст. 495 ГК РФ, которая предусматривает, что, если покупателю не предоставлена возможность незамедлительно получить в месте продажи информацию о товаре, он вправе потребовать от продавца возмещения убытков, вызванных необоснованным уклонением от заключения договора розничной купли-продажи (п. 4 ст.

По мнению О.В. Савенковой, сам ГК РФ позволяет смешивать эти различные по своей природе обязательства. Такая формулировка дает основание полагать, что уплаченная за товар сумма является убытками. Однако возврат уплаченной суммы не может рассматриваться в качестве убытков, для ее взыскания предусмотрен иной институт. Следует признать, что данная конструкция не совсем верна и во избежание путаницы слово "других" можно было бы убрать, в результате чего между возвратом уплаченного и убытками установилось бы адекватное соотношение*(104).

Е.В. Тирская отмечает, что в ГК РФ категория "долг" используется в различных значениях. В подавляющем большинстве случаев понятие "долг" употребляется для обозначения юридической обязанности субъекта совершить какое-либо действие в пользу правомочной стороны (ст. 80, 105, 108, 111, 203, 255, 319, 323, 356, 363, 364, 367, 391, 395, 415, 562, 576, 657, 809, 818, 831, 916, 1018, 1022, 1138, 1153, 1174, 1175 ГК РФ), причем ст. 415 ГК РФ фактически дает легальное определение категории "долг", рассматривая в качестве него лежащие на должнике обязанности*(105).

В цивилистике, как правило, понятия "долг" и "обязанность" употребляются как равнозначные, они отождествляются в случае, если обязательство рассматривается со стороны обязанности должника*(106).

О.С. Иоффе делает вывод, что любая обязанность в обязательстве именуется долгом*(107). Обязанная сторона в обязательстве называется должником, а лежащая на нем обязанность - долгом*(108).

Элементы структуры правоотношения - права и обязанности участников - образуют содержание гражданского правоотношения. Сущность обязанности заключается в совершении или воздержании от совершения определенного действия в интересах носителя субъективного права, обязанность представляет собой должное поведение субъекта.

В связи с этим необходимо установить правильное соотношение между самим обязательством и обязанностью.

В.С.

По мнению М.А. Рожковой, обязанность, участвуя в формировании обязательства, представляет собой только часть последнего и не исчерпывает в полной мере его содержания. Поэтому сам собой напрашивается вывод, что в обязательственном правоотношении обязательство и обязанность соотносятся как целое и его часть. Вступая в обязательственное правоотношение, лицо принимает на себя не только бремя субъективных обязанностей, которым корреспондируют субъективные права контрагента, но и гражданско-правовые обязанности, непосредственно вытекающие из закона и признаваемые обязательными при данных обстоятельствах. Следовательно, можно сделать вывод, что понятие обязательства и понятие обязанности не тождественны, находятся в различных понятийных плоскостях: они только пересекаются, но не поглощают друг друга*(110).

Л.А. Чеговадзе полагает, что обязанность противостоит праву в любых правоотношениях, а долг противостоит требованию в отношениях обязательственных*(111).

Д.И. Степанов указывает, что необходимо различать исполнение обязательства и исполнение обязанности по обязательству: они соотносятся как целое и часть. Исполнение обязанности есть совершение должником действия, которого вправе требовать от него кредитор, а для исполнения обязательства необходимо совершить ряд действий, соответствующих числу обязанностей в содержании обязательства. Даже при неисполнении отдельных обязанностей, входящих в содержание обязательства, само обязательство может быть исполнено.

О.С. Иоффе отмечает, что в то время, как субъективное право предоставляется тому, кто нуждается в известном урегулировании чужого поведения, обязанность возлагается на того, чье поведение должно быть таким образом урегулировано.

Л.А. Чеговадзе считает, что до тех пор, пока исполнение не представлено, кредитор "держит" требование, на должнике лежит долг. При надлежащем поведении кредитор принимает исполнение должника, действующего в целях сложения долга, и не вправе предъявлять требование, - для этого нет правовых оснований, поскольку надлежащее исполнение прекращает обязательство, а тем самым ведет к прекращению субъективного права в обязательстве*(113).

Характеристику понятия основного денежного долга следует давать исходя из общего деления правоотношений на регулятивные и охранительные. Основной денежный долг существует в рамках регулятивного правоотношения, поскольку оформляет нормальные возмездные отношения в ходе имущественного оборота. Возмещение убытков существует в рамках охранительного правоотношения, в котором главной целью является восстановление имущественного интереса пострадавшей стороны.

Основанием возникновения "основного" денежного долга является добровольное волеизъявление участников имущественного оборота, совершение ими правомерных действий. Основанием возникновения убытков, возникших в результате гражданско-правового правонарушения, являются неправомерные действия должника. Факт правонарушения позволяет разграничить эти два понятия, поскольку с его наличием связывается возникновение предусмотренных законом последствий для правонарушителя и пострадавшей стороны.

*

Итак, основной денежный долг выражает прежде всего главную обязанность по предоставлению платежа в основном регулятивном обязательственном правоотношении. Существо его в платеже, в исполнении основной обязанности в обязательстве по оплате взамен товара, работ, услуг, предоставленных контрагентом.

*

Думается, неслучайно законодатель в ст. 319 ГК РФ выделяет категорию "основная сумма долга". Она входит в содержание основного обязательственного правоотношения. Без "основного" долга отсутствуют правовые основания для взыскания процентов по денежному обязательству.

Е.В. Тирская отмечает, что, опосредуя регулятивное правоотношение, "основной" денежный долг юридически оформляет отношения возмездности, представляет собой встречное предоставление, в расчете на которое стороны участвуют в обязательстве. Возмещение убытков, являясь мерой гражданско-правовой ответственности, накладывает на правонарушителя дополнительные отрицательные последствия, которые реализуются в принудительном порядке. По существу, эти две категории выполняют различные функции в гражданском обороте: регулятивную и восстановительную соответственно*(114).

Г. Дернбург справедливо указывает, что обязательства не вечны: их назначение в том, чтобы рано или поздно прекратиться благодаря исполнению долга - платежу. Целью и нормальным способом прекращения обязательств является исполнение, т.е. предоставление объекта долга. Большей частью, особенно при денежных долгах, говорят о платеже или об уплате. Долговое правоотношение прекращается платежом*(115).

Являясь мерой стоимости всех экономических благ, деньги признаются законом средством погашения обязательств, лежащих на субъектах гражданского оборота, и выполняют функцию законного платежного средства. Статья 140 ГК РФ признает рубль единственным законным платежным средством на территории Российской Федерации.

Е.В. Васьковский указывает, что экономический характер денег как орудия обмена отражается на их юридическом содержании: они считаются законным средством платежа при всяких расчетах и по всяким сделкам, служат выразителем ценности имущества (при разделе, конкурсе и проч.)*(116).

Основной денежный долг и убытки имеют различную правовую природу и основания возникновения.

А.Г. Карапетов указывает, что если считать цену договора в случае ее принудительного взыскания убытками, нам пришлось бы распространять на взыскание основного денежного долга (например, цены) правила об ответственности (например, ст. 401 ГК РФ), что просто абсурдно. В силу зачетного характера неустойки и процентов годовых, если считать не полученную продавцом (в связи с отказом покупателя от исполнения своих обязательств) цену переданного товара как убытки, при обращении продавца в суд с целью взыскания неполученной суммы он будет фактически лишен возможности взыскать с должника сумму пени или процентов годовых, которые поглощены суммой основного долга*(117).

Представляется достаточно сомнительной квалификация требования о взыскании основного денежного долга в качестве требования о возмещении убытков. Формальным возражением против такой квалификации выступает принятый нашим законодательством принцип зачетного характера убытков и процентов, установленный ст. 395 ГК РФ. При взыскании основного денежного долга на данную сумму задолженности начисляются проценты согласно ст. 395 ГК РФ. Следовательно, если основной денежный долг признать убытком, это привело бы к нарушению императивного правила п. 2 ст. 395, где закреплен принцип зачетного по отношению к убыткам характера упомянутых процентов.

По мнению О.В. Савенковой, требование уплаты цены товара закреплено и ГК РФ, в частности п. 2, 3 ст. 486, согласно которым продавец вправе требовать оплаты товара. Тем самым следует признать, что ГК РФ различает сумму основного долга и понесенные в результате нарушения договора убытки. Проблема смешения на практике этих категорий может заключаться в том, что нет общей нормы о взыскании цены для всех видов обязательств*(118).

А.Г. Карапетов считает разумным распространить нормы ст. 514-515 ГК РФ (о праве взыскать цену, когда продавец выполнил все требуемые от него действия по поставке товара) на все виды договоров купли-продажи и в целом на все двусторонние обязательства в целях унификации правовых подходов. Таким образом, для того чтобы взыскать цену товара, необходимо передать покупателю товар фактически или хотя бы совершить необходимые по договору действия для передачи товара. Только в таком случае можно говорить о том, что возникло право требовать уплаты задолженности через суд. Аналогична ситуация и с иными денежными обязанностями, в частности, по договорам на выполнение работы или оказание услуги*(119).

По мнению С.В. Сарбаша, положение п. 3 ст. 487 ГК РФ, относящееся к купле-продаже и дающее возможность требовать возврата уплаченного при неисправности контрагента, имеет общее для договорного права значение и место этого правила в общей части обязательственного права, а не в главе, посвященной купле-продаже. Это правило может быть помещено в общую часть договорного права не только для договоров о возмездном отчуждении вещей в собственность, но и для любых других синаллагматических договоров, предусматривающих уплату цены вперед (предоплату). Изложенное дает основания для установления в обязательственном праве общего универсального принципа, согласно которому любое лицо, уплатившее цену (часть цены) товаров (работ, услуг), вправе требовать возврата уплаченного, если оно не получило встречного удовлетворения по договору, а также требовать возмещения убытков, если иное не установлено законом или договором*(120).

О.В. Савенкова считает, что вынужденной необходимости в подобной норме нет, поскольку ее прекрасно может заменить институт неосновательного обогащения, положения которого применяются также к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством (ст. 1103 ГК РФ). Вместе с тем закрепление общего правила, распространяющегося на все требования, не ограничиваясь лишь возвратом уплаченной цены, помогло бы яснее представлять экономическую сущность взаимоотношений сторон в случае появления выгоды на стороне-нарушителе в результате нарушения ею договора и, следовательно, эффективнее защищать права потерпевшего, что, несомненно, обернулось бы пользой и для оборота, и для самой науки гражданского права*(121).

А.Г. Карапетов указывает, что для применения правил о неосновательном обогащении необходимо, чтобы договор был предварительно расторгнут в одностороннем или судебном порядке. Если же договор на момент подачи иска о взыскании остается в силе, то нельзя говорить о том, что имеет место неосновательное обогащение, так как стороны продолжают существовать в правовых рамках договорных обязательств, и, соответственно, должен предъявляться иск из договора. Иск из договора и иск из неосновательного обогащения имеют различную правовую природу. Таким образом, вряд ли целесообразно рассматривать этот механизм в качестве универсального способа защиты права на получение причитающихся денежных средств*(122).

Считаем, что в силу специфики денежных обязательств следовало бы установить правило в Общей части ГК РФ о возможности требовать уплаты денег в случае нарушения денежного обязательства. По этому пути пошли законодатели некоторых стран (например, ст. 109 Закона о контрактах КНР 1999 г.).

А.Г. Карапетов указывает, что в странах англо-американской системы права иск о взыскании цены (action for an agreed price) в настоящее время четко отделяется от иска о возмещении убытков (damages)*(123).

По словам Самонда и Вильямса, иск о долге (action of debt или просто debt) - это иск о взыскании денежной суммы, точно указанной в обязательстве, иногда с начислением процентов в размере, установленном обязательством или определенном судом. Иск о долге противопоставляется иску о возмещении убытков, размер которых должен быть истцом доказан*(124).

Статья 7.2.1 Принципов УНИДРУА также устанавливает безусловное правило о том, что, если сторона, обязанная уплатить деньги, не совершает этого, другая сторона может потребовать произвести платеж.

Д.А. Бессолицын отмечает, что аналогичное правило установлено и в ст. 9:101(1) Принципов ЕС: кредитор может потребовать уплаты денег по обязательствам, срок исполнения которых уже наступил. Следовательно, согласно указанным международным правовым актам кредитор всегда может потребовать от должника исполнения денежных обязательств без каких-либо ограничений. Общепринято, что никакие обстоятельства непреодолимой силы (форс-мажор) не могут освобождать сторону-нарушительницу от такой обязанности*(125).

*

Таким образом, в целях дальнейшего совершенствования гражданского законодательства необходимо установить однозначное правило в Общей части ГК РФ о том, что, если сторона, обязанная уплатить деньги, не совершает этого, другая сторона может потребовать произвести платеж.

*

Также необходимо закрепить общий универсальный принцип, согласно которому любое лицо, уплатившее цену (часть цены) товаров (работ, услуг), вправе требовать возврата уплаченного, если оно не получило встречного удовлетворения по договору, а также требовать возмещения убытков, если иное не установлено законом или договором.

Итак, можно предложить следующее определение основного денежного долга.

Основной денежный долг - это обязанность должника по осуществлению платежа кредитору в денежной форме, направленного на прекращение основного регулятивного обязательственного правоотношения надлежащим исполнением.

В последнее время в практике достаточно актуальным стал вопрос о следующем: можно ли понудить должника выполнить свои обязательства по взаимному договору, если по условиям договора кредитор свою часть обязательств к моменту рассмотрения иска в суде еще не выполнил?

С.В. Сарбаш отмечает, что по консенсуальным соглашениям права и обязанности сторон возникают, как правило, с момента заключения договора. Следовательно, обязанности стороны договора, на которой лежит бремя предшествующего исполнения, возникают с момента заключения договора. В связи с этим возникает вопрос о возможности принудительного исполнения обязанности такого лица в случае просрочки с его стороны. Так, на практике встречаются иски о взыскании неуплаченной в срок предоплаты по договору*(126).

Особенно интересным является рассмотрение данного вопроса применительно к обязанности по предварительной оплате одной из сторон договора подлежащего передачи имущества (выполнению работ, оказания услуг и т.п.). До сих пор арбитражная практика до конца не сложилась. В то же время за рубежом этот вопрос является достаточно актуальным.

В торговом праве и ранее различали зависимость между исполнением договора в части продавца (товар) и в части покупщика (цена), которая могла устанавливаться различно, например: "а) сдача товара предшествует платежу покупной цены (postnumerando); б) платеж цены, всей или части (задаток), предшествует сдаче товара (praenumerando)"*(127).

С.В. Пахман указывал, что можно из юридических обычаев вывести правило, что покупатель вправе требовать передачи купленного имущества только тогда, когда им самим исполнены условия договора, т.е. уплачена вся покупная цена сполна*(128).

Г. Дернбург полагал, что чем самостоятельней обязательство каждой стороны, тем выше его ценность в отдельности, тем легче реализация и процессуальное осуществление этих обязательств, но, с другой стороны, и тем больше опасность, что одна из сторон может обогатиться за счет другой. Римское право в своем развитом виде сумело избегнуть обоих крайностей, установив следующие положения:

а) с момента заключения синаллагматического договора, в особенности купли-продажи, каждый из контрагентов приобретает самостоятельное и снабженное иском право требовать обещанного ему исполнения;

б) если же один из контрагентов, не исполнивший своей собственной обязанности из данной сделки, вздумает путем иска потребовать исполнения от противной стороны, то получает отказ в своем требовании на основании эксцепции.

Многие из новейших авторов идут дальше и признают за правило, что каждый из контрагентов может добиваться путем иска лишь обмена исполнений. Его исковое право, таким образом, обусловлено исполнением обязательства и с его стороны. Такое чересчур резкое понимание взаимной зависимости требований противоречит истории римских синаллагматических договоров и затрудняет понимание важных положений действующего права*(129).

Далее, Г. Дернбург указывает, что римское право не только с исторической, но и с догматической точки зрения исходит из принципа самостоятельности взаимных обязательств. Так, мы имеем верное указание на то, что еще в последнее время республики продавец мог предъявить иск о получении покупной платы, а покупатель - получении товара, нисколько не опасаясь возражения, что они сами еще не выполнили своего обязательства. Это было согласно с общим характером древнего права, которое придавало большое значение скорейшему удовлетворению притязаний, нежели ограждению от возможной эксплуатации одной стороны другою*(130).

А.Г. Карапетов полагает, что в странах англо-американской системы права такое ограничение имеет большое значение. Так, в Шотландии требовать уплаты цены через суд можно только после того, как продавец поставил товар. В Англии общим подходом также является невозможность требовать уплаты аванса, если кредитор к моменту подачи иска своих обязательств не исполнил (the price hasn't been earned), хотя в ст. 49 Закона о купле-продаже товара (Sales of Goods Act, 1979) делается важное исключение в отношении купли-продажи: продавец все-таки может взыскать предоплату, если в договоре такая форма оплаты была четко прописана. Правовая доктрина стран романо-германской системы права традиционно исходила из принципа реального исполнения в принятом ныне его понимании (т.е. при условии односторонности его применения). Поэтому ситуации, когда продавец взыскивает предоплату, а потом отказывается передавать товар, всегда допускают возможность иска об исполнении в натуре, и если покупатель не сможет затем принудительно получить товар от продавца, он может истребовать назад сумму предоплаты*(131).

Норма п. 1 ст. 328 ГК РФ устанавливает главным образом два существенных момента, характеризующих это исполнение: во-первых, оно должно производиться только при условии предоставления исполнения другой стороной и, во-вторых, после предоставления исполнения другой стороной.

Пункт 2 ст. 328 ГК РФ указывает, что в случае непредоставления обязанной стороной обусловленного договором исполнения обязательства либо наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в установленный срок, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от исполнения этого обязательства и потребовать возмещения убытков. В случае частичного исполнения кредитор вправе приостановить исполнение или отказаться от исполнения в части, соответствующей непредоставленному исполнению (абз. 2 п. 2 ст. 328 ГК РФ).

При этом следует учесть, что в отношении договоров купли-продажи действует императивная норма п. 2 ст. 487 ГК РФ: "В случае неисполнения покупателем обязанности предварительно оплатить товар применяются правила, предусмотренные ст. 328 настоящего Кодекса". Аналогичная отсылка к правилам ст. 328 ГК РФ содержится и в п. 2 ст. 488 ГК РФ в отношении обратной ситуации, когда продавец не передает товар по договору, предусматривающему отсрочку платежа. Пункты 1-2 ст. 328 ГК РФ дублируются также и в ст. 719 ГК РФ на случай невыполнения заказчиком встречных обязательств перед подрядчиком, включая, безусловно, и обязанность по предоплате работ, если таковая закреплялась в договоре.

С.В. Сарбаш указывает, что судебно-арбитражная практика, как правило, исходит из недопустимости взыскания предоплаты. По одному из дел было указано, что, если покупатель не исполняет свою обязанность по предварительной оплате товара, продавец получает право по своему выбору отказаться от передачи товара и потребовать возмещения убытков либо приостановить исполнение своих обязательств. Поэтому в конкретном случае суд заключил, что поскольку иных последствий нарушения обязательства покупателя по предварительной оплате товара по сравнению с последствиями, предусмотренными ГК РФ, договором не установлено, у конкурсного управляющего отсутствовало право на взыскание предварительной оплаты*(132). Применение противоположного подхода привело бы к тому, что покупатель при взыскании с него принудительно предварительной оплаты стал бы контрагентом несостоятельного лица, реальность получения от которого надлежащего встречного предоставления достаточно низка*(133).

Нужно учитывать и то обстоятельство, что кредитор может потребовать исполнения, если, несмотря на неисполнение со стороны контрагента, исполнит свое встречное обязательство. На это имеется прямое указание в п. 3 ст. 328 ГК РФ: если встречное исполнение обязательства произведено, несмотря на непредставление другой стороной обусловленного договором исполнения своего обязательства, эта сторона обязана предоставить такое исполнение.

В постановлении ФАС Волго-Вятского округа от 5 сентября 2006 г. по делу N А79-16222/2005 указывается, что ГК РФ не предусматривает возможности понуждения покупателя к оплате не переданного ему поставщиком товара. Обязанность по оплате товара возникает у покупателя, если сторона, на которой лежит встречное исполнение, не воспользовалась предоставленными ст. 328 Кодекса правами и исполнила обязательство по поставке товара, которое является встречным по отношению к обязанности произвести предоплату. В этом случае покупатель обязан предоставить исполнение своего обязательства, т.е. оплатить полученный от продавца товар (ст. 486 Кодекса)*(134).

В качестве критерия выделения категории денежного обязательства Л.А. Новосёлова рассматривает "наличие в таком обязательстве цели погашения денежного долга". Именно этот критерий - наличие или отсутствие цели погашения денежного долга - позволяет, по мнению Л.А. Новосёловой, четко отграничить круг денежных обязательств*(135).

Л.А. Новосёлова считает, что по этой же причине не может рассматриваться в качестве денежного обязательство предоставить денежный кредит, передать аванс либо суммы предоплаты стороне, оказывающей услуги, производящей работы либо передающей товар. Во всех этих случаях передача денег долга не погашает, а, напротив, создает его на стороне получателя. Основание (цель) передачи денег в денежном обязательстве - платеж, погашение обязательства; в обязательстве предоставить кредит цель передающей деньги стороны - приобрести право требовать их возврата от должника; в обязательстве передать аванс (предоплату) основанием для уплачивающей стороны является приобретение права требовать встречного исполнения от стороны по договору*(136).

Возражая указанной точке зрения, А.Г. Карапетов полагает, что из вполне обоснованного вывода о том, что денежное обязательство возникает лишь там, где деньги выступают в качестве средства платежа по денежному долгу, нет достаточных оснований делать заключение о том, что обязательство предоставить аванс (предоплату) или выплатить сумму кредита по договору не является по своей природе денежным. Поэтому не обязательно доказывать отсутствие денежного обязательства как такового для объяснения, почему нельзя требовать исполнения такой обязанности через суд, как это пытается делать Л.А. Новосёлова. Необходимо лишь четко выделить среди денежных обязательств те, которые носят характер кредитования (обязанность по выплате суммы кредита, по уплате аванса или предоплаты), предусмотрев на данный случай отмеченную особенность в механизмах правовой защиты. И практика постепенно проводит эту дифференциацию*(137).

Следует поддержать предложение Н.Ю. Рассказовой о том, что в ГК РФ целесообразно включить понятие денежного обязательства, с указанием на то, что оно может быть исполнено как передачей денег, так и перечислением денежных средств*(138).

Практическим последствием рассмотренной квалификации указанных отношений является исчисление процентов за пользование чужими денежными средствами. По общему правилу срок для уплаты сумм данных процентов исчисляется в судебной практике с момента фактического платежа суммы денежного долга по возникшему обязательству (при авансе или предварительной оплате). На это обстоятельство указывает судебная практика.

В соответствии с п. 12 Постановления N 13/14 согласно ст. 823 ГК РФ к коммерческому кредиту относятся гражданско-правовые обязательства, предусматривающие отсрочку или рассрочку оплаты товаров, работ или услуг, а также предоставление денежных средств в виде аванса или предварительной оплаты. Проценты за пользование коммерческим кредитом подлежат уплате с момента, определенного законом или договором. Если законом или договором этот момент не определен, следует исходить из того, что такая обязанность возникает с момента получения товаров, работ или услуг (при отсрочке платежа) или с момента предоставления денежных средств (при авансе или предварительной оплате) и прекращается при исполнении стороной, получившей кредит, своих обязательств либо при возврате полученного в качестве коммерческого кредита, если иное не предусмотрено законом или договором.

В постановлении ФАС Волго-Вятского округа от 6 мая 2004 г. по делу N А11-8080/2003-К1-1/330 указывается, что согласно п. 2 ст. 487 ГК РФ в случае неисполнения покупателем обязанности предварительно оплатить товар применяются правила, указанные в ст. 328 ГК РФ. Кодекс не предусматривает возможности начисления процентов за несвоевременное перечисление предварительной оплаты. Положения ч. 3 ст. 486 Кодекса распространяются лишь на отношения, связанные с несвоевременной оплатой переданного (поставленного) товара*(139).

В зависимости от бесспорности обязанности уплатить деньги в литературе предлагается следующая классификация денежных обязательств.

А.Г. Карапетов полагает, что в сфере денежных обязательств постепенно сложилось разделение обязательств на просто обязанность уплатить деньги и дебиторскую задолженность. Последняя является бесспорным правом кредитора. Единственным общим моментом для всех данных случаев, когда бесспорно имеет место дебиторская задолженность, является отсутствие на стороне кредитора существенных обязанностей, встречных по отношению к долгу должника. Что касается первой, то она в случае ее неисполнения автоматически превращается в "задолженность", термин, который более четко, по нашему мнению, определяет данный случай, чем термин "долг", не трансформируется, и поэтому права требовать исполнения у кредитора не порождает. Самой главной отличительной особенностью дебиторской задолженности с точки зрения гражданского права как раз и является возможность бесспорного взыскания (не путать с бесспорным списанием), которое не подпадает ни под какие ограничения в отношении исполнения в натуре*(140).

Однако думается, что предлагаемый термин "дебиторская задолженность" не совсем удачный и не способен адекватно отразить особенности исполнения денежных обязательств. Считаем, в случае неисполнения денежного обязательства, адекватной формой отражения этого обстоятельства является категория основного денежного долга. Несомненно, как правило, основной денежный долг соответствует цене договора.

В судебной практике право продавца на сумму не полученной в срок предоплаты как объект взыскания не рассматривалось, видимо, исходя из того, что реализовать данное право было невозможно, так как оно напрямую связано с еще не выполненными самим кредитором обязанностями по поставке товара, оказанию услуг и т.п.

Судебная практика придерживалась подходов, согласно которым реализовать можно только тот долг, который не обусловлен встречной обязанностью со стороны кредитора.

Например, Президиум ВАС РФ в одном из постановлений указал, что завод, поставив комбинату продукцию на конкретную сумму, в принципе вправе не выходя из договора поставки уступить денежное требование третьему лицу при условии, что это требование является бесспорным и не обусловлено встречным исполнением. Такая уступка не противоречит требованиям гл. 24 ГК РФ*(141).

Однако в настоящее время в судебной практике наблюдаются определенные изменения.

В п. 8 Обзора практики применения арбитражными судами положений гл. 24 ГК РФ, утвержденного Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 30 октября 2007 г. N 120*(142), - указывается, что допустимость уступки права (требования) не ставится в зависимость от того, является ли оно бесспорным и обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником.

Как следовало из материалов дела, ответчик (заказчик) и общество с ограниченной ответственностью (подрядчик) заключили договор строительного подряда, по условиям которого подрядчик обязался выполнить строительные работы на объекте заказчика. Договором были установлены начальный и конечный срок производства работ, выделены отдельные этапы выполнения работ с указанием сроков их проведения.

Подрядчик уступил производственному предприятию право (требование) на оплату работ, подлежащих выполнению в рамках третьего этапа, при этом уступка указанного права была произведена до окончания работ по данному этапу. По мнению суда апелляционной инстанции, совершенная между истцом и подрядчиком сделка не противоречит закону и не нарушает права и интересы должника (заказчика по договору подряда).

В соответствии со ст. 384 ГК РФ на основании спорного соглашения право (требование) на оплату работ по третьему этапу перешло к новому кредитору в том же объеме и на тех же условиях, что существовали на момент перехода уступленного права (требования). Таким образом, реализация данного права поставлена в зависимость от исполнения подрядчиком обязательств по выполнению работ по третьему этапу. Данная обусловленность, встречность исполнения обязательств сторонами договора подряда существует и при отсутствии уступки права (требования).

Перемена кредитора в возникшем из договора подряда денежном обязательстве не влияет ни на основания, при наличии которых должник обязан его исполнить, а кредитор, соответственно, вправе потребовать исполнение, ни на обязанность подрядчика выполнить работы в соответствии с условиями договора строительного подряда.

Суд апелляционной инстанции также признал несостоятельными доводы истца об уступке подрядчиком несуществующего права (требования), поскольку с момента приемки результата работ возникает лишь возможность реализовать право (требование) на оплату выполненных работ. Само же право вытекает из обязательства, возникающего с момента вступления в силу договора подряда.

Оценивая позицию суда, в соответствии с которой уступка права (требования) возможна только в случае, когда уступаемое право (требование) носит бесспорный характер, суд апелляционной инстанции указал на то, что законодатель не связывает возможность уступки права (требования) с бесспорностью последнего. Гражданский кодекс РФ, закрепляя в ст. 386 право должника на заявление возражений против требований нового кредитора, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления об уступке, наоборот, исходит из допустимости наличия спора относительно уступленного права (требования).

Таким образом, можно увидеть новый подход судебной практики в данной области.

Думается, что установление в гражданском законодательстве общего правила, согласно которому, если, сторона, обязанная уплатить деньги, не совершает этого, другая сторона может потребовать произвести платеж, способно изменить гражданско-правовое регулирование в данной области. Указанное правило должно распространяться в том числе на взыскание предоплаты. Кроме того, в гражданском законодательстве необходимо закрепить определенные исключения из данного правила, предусмотрев возможность сторон в договоре по-иному урегулировать данные отношения.

Однако в настоящее время договор может и по-иному урегулировать отношения сторон в этой части. Представляется, что в гражданском праве не имеется препятствий для того, чтобы более жестко взаимообусловить предшествующее и последующее исполнение, а именно когда договоренность сторон сводится к тому, что последующее исполнение производится только при условии предоставления предшествующего. Иными словами, стороны могут определить, что если должник обязан исполнить вторым (встречное исполнение), то он не вправе исполнить свое обязательство, пока не получит исполнения от другой стороны.

Более того, в договоре стороны могут предусмотреть возможность принуждения в судебном порядке, при невыполнении обязанности по предварительной оплате. Представляется, что такая договоренность не вступает в противоречие с действующим законодательством. Думается, если сторона хочет воспользоваться наиболее адекватным способом защиты своих прав, включение соответствующего условия в договор будет наилучшим вариантом в данной ситуации.

Трудности могут возникнуть при определении условий надлежащего исполнения в случае, когда между сторонами одновременно существует несколько обязательственных отношений. Если при этом должник, производя платеж, которого недостаточно для исполнения по всем обязательствам, не указывает, в погашение какого долга этот платеж сделан, появляется необходимость определить, какое из обязательств следует считать надлежаще исполненным и, соответственно, прекратившимся. Итак, как поступить, если договор умалчивает об отнесении исполнения в счет различных однородных долгов?

В.И. Синайский отмечал, что возможны затруднения при зачислении платежей, а именно когда имеется несколько однородных обязательств, для погашения которых сделанного исполнения недостаточно, и когда неизвестно, к какому из обязательств это исполнение относится. Право указать, по какому обязательству долг уплачен, принадлежит должнику. По-видимому, право выбора может принадлежать и кредитору, если он в выданной им расписке означит, к какому именно обязательству долг относится*(143).

Еще римское право устанавливало определенное разделение обязательств, выстраиваемых в очередность при производстве платежа.

Г. Дернбург указывает, что проценты считаются погашенными раньше капитала. Затем уплата засчитывается в покрытие преимущественно таких требований, срок которых уже наступил; более тяжелые для должника обязательства погашаются раньше более легких. Кроме того, старый долг всегда покрывается раньше нового. Если ни одно из перечисленных преимуществ не имело место, то уплатой погашаются все долги по соразмерности*(144).

С.К. Май отмечает, что в этих случаях должны применяться указанные в законе критерии: наступление или ненаступление срока обязательства; степень обеспеченности обязательства для кредитора; степень обременительности его для должника; старшинство долга по времени. Приоритетом из числа указанных критериев, согласно всем гражданско-правовым системам, пользуется первый критерий - наступление или ненаступление срока обязательства. Такой вывод вполне понятен, так как вытекает не только из признания обоснованного интереса должника, но и из интересов оборота, которым противоречило бы сохранение в течение более продолжительного времени непогашенными обязательств с наступившим сроком за счет досрочного исполнения других обязательств*(145).

В общих положениях об обязательствах (ст. 319 ГК РФ) предусмотрено лишь специальное правило об очередности требований по одному денежному обязательству, когда сумма произведенного платежа недостаточна для его исполнения полностью. Особое правило сформулировано лишь применительно к договору поставки (ст. 522 ГК РФ). Прежде всего принимается во внимание воля должника, выраженная в момент исполнения либо без промедления после исполнения. Если при совершении исполнения либо сразу после исполнения сторона не назвала договор, в счет погашения которого поступает данное исполнение, оно засчитывается по тому договору, срок исполнения которого наступил ранее. Если срок исполнения по нескольким договорам наступает одновременно, исполнение засчитывается пропорционально в погашение обязательств по всем договорам.

Иными словами, отечественное право содержит, по существу, лишь одну очередь обязательств, предшествующую принципу пропорционального погашения различных однородных обязательств.

Статья 522 Кодекса включена в параграф, регулирующий договор поставки, и сформулирована лишь применительно к случаю, когда между сторонами действует несколько договоров на поставку одноименных товаров. При отсутствии в общей части обязательственного права соответствующего регулирования есть все основания для ее применения по аналогии закона к сходным отношениям (ст. 6 ГК РФ).

По мнению С.В. Сарбаша, в рамках дальнейшего развития гражданского законодательства следует разработать и поместить в главу ГК РФ об исполнении обязательства общие подробные нормы о зачислении исполнения в счет различных однородных долгов. Ни Свод законов Российской империи, ни последующие три Гражданских кодекса (1922, 1964, 1994 гг.) не имели общих положений по рассматриваемому вопросу. Большинство зарубежных систем гражданского законодательства регулируют вопрос о зачислении исполнения в счет различных однородных обязательств в общих положениях об обязательствах*(146).

О.Ю. Шилохвост полагает, что изложенное правило может применяться и к другим аналогичным случаям, когда существующие между сторонами обязательственные отношения являются однородными и меры имущественной ответственности (убытки, неустойка и т.п.) за их нарушение существенно не отличаются в каждом из обязательств. В тех же случаях, когда обязательства основываются на разнородных договорах (аренда и поставка, купля-продажа и перевозка и т.п.), соответствующее исполнение было бы более разумным и справедливым засчитывать в погашение обязательств с одним и тем же сроком исполнения с учетом обстоятельств, делающих обязательство более тяжким для должника (например, обязательства, обеспеченные залогом имущества или более высокой неустойкой либо находящиеся в более длительной просрочке, и т.п.)*(147).

Следует отметить, что в праве зарубежных государств регулирование по этому вопросу содержится в общей части обязательственного права.

В связи с этим представляет интерес ситуация, когда между двумя лицами одновременно существует соглашение об оплате убытков, вызванных неисполнением обязательства и основной денежный долг, вызванный неоплатой поставленного товара по другому обязательству. Должник производит оплату платежным поручением, не указав, в счет какого обязательства данная оплата должна была быть зачтена. Очевидно, что требования, вытекающие из убытков, и основной денежный долг не однородны по содержанию и в то же время имеют денежную форму. В этом смысле платеж в счет денежного долга либо убытков на первый взгляд достаточно сложно будет дифференцировать. Так какое же обязательство имеет приоритет в данном случае? Поскольку в первом случае мы имеем дело с ответственностью, а в другом - с принудительным исполнением первоначального обязательства по оплате поставленного товара, то указанный платеж должен быть зачтен в счет возмещения убытков. Кроме того, на сумму основного денежного долга возможно начисление процентов по ст. 395 ГК РФ, что может позволить компенсировать образовавшиеся издержки, в то время как на сумму договорных убытков ст. 395 ГК РФ не распространяется. И думается, что по отношению к убыткам такое распределение платежей тем более справедливо, что они предполагают оказание определенного воспитательного воздействия на правонарушителя.

*

Итак, назрела необходимость установления в Общей части ГК РФ нормы, регулирующей определение очередности погашения денежных обязательств и требования по возмещению убытков.

*