2.2. Основания возмещения и особенности доказывания убытков. Договорные и внедоговорные убытки

Несмотря на различия в определении понятия гражданско-правовой ответственности, традиционно выделяются общие условия ее наступления. Совокупность перечисленных условий, по общему правилу необходимых для возложения гражданско-правовой ответственности на конкретное лицо, называется составом гражданского правонарушения.

В литературе также традиционно подразделение общих условий ответственности на две группы: объективную и субъективную сторону правонарушения. При этом к элементам объективной стороны относят:

1) противоправное поведение (деятельность или бездеятельность);

2) вредоносный результат деяния;

3) причинную связь между деянием и вредоносным результатом.

К элементу субъективной стороны относят по общему правилу вину, а иначе - психическое отношение субъекта к своему противоправному поведению и его последствиям в форме умысла или неосторожности, а также мотив и цель правонарушения*(213).

*

Таким образом, лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт противоправного поведения нарушителя, наличие причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками, факт и размер требуемых убытков. Доказывать вину нарушителя обязательства не требуется, ибо она предполагается (п. 2 ст. 401 ГК РФ), а в некоторых случаях обязанность возместить убытки вообще наступает независимо от вины нарушителя обязательства (п.

*

Возмещение причиненных убытков напрямую зависит от эффективности деятельности потерпевшей стороны по доказыванию понесенных ею убытков. Поскольку центральной проблемой возмещения убытков является проблема их доказывания, возникает задача организовать сбор доказательств. Работа по возмещению убытков должна начинаться не с момента подачи иска и прилагаемых к нему документов в суд, а как минимум сразу же с момента возникновения убытков.

Важным доказательством размера убытков является письменно зафиксированный расчет убытков, который должен представляться наряду с другими документами в суд в соответствии со ст. 125 АПК РФ.

В системе англо-американского права принцип определения объема возмещаемых убытков связан с учетом интереса стороны, которая понесла ущерб при нарушении договора другой стороной. В доктрине обычно различают два подлежащих правовой защите договорных интереса - положительный и отрицательный.

Возмещение убытков должником должно поставить кредитора в такое положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено должником надлежащим образом. Данный подход в доктрине принято называть защитой положительного договорного интереса, в отличие от защиты отрицательного договорного интереса, цель которой состоит в обеспечении материального положения кредитора, в котором он находился бы, если бы договор не был заключен вообще, и который обычно защищается в случаях, когда договор признается недействительным*(214).

Реализация этой задачи, безусловно, требует возмещения кредитору как реального ущерба, причиненного нарушением обязательства, так и упущенной выгоды.

Во всех правовых системах подлежащий возмещению ущерб включает в себя, как правило, в качестве составных частей, во-первых, положительный ущерб, т.е. те реальные затраты и потери, которые понес кредитор из-за несоблюдения его контрагентом своих обязательств, а во-вторых, упущенную выгоду (неполученную прибыль), т.е. те доходы, которые кредитор мог бы получить при надлежащем исполнении договора другой стороной (ст.

Согласно п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В англо-американском праве существует институт номинальных убытков; должник в этом случае присуждается к уплате чисто номинальной суммы (обычно 1 долл. США). Главная функция этого института состоит в том, что таким образом в судебной практике формально признаются нарушение прав кредитора и ответственность за это должника. В.П. Мозолин, Е.А. Фарнсворт указывают, что практически любое нарушение дает потерпевшей стороне основание для предъявления иска об убытках. Даже если нарушение не влечет за собой убытков или их размер не доказан с достаточной точностью. Потерпевшая сторона может взыскать в качестве номинальных убытков небольшую сумму, обычно 6 центов или 1 долл., устанавливаемую безотносительно к размеру потерь. Однако в большинстве случаев, когда доказано нарушение договора, размер присуждаемых убытков существен*(216).

Следует отметить, что в науке гражданского права обсуждается вопрос о возможности взыскания так называемых заранее исчисленных, или "твердых" (в твердой сумме), убытков. Под ними понимают денежную сумму, которую стороны устанавливают своим соглашением в качестве единственного и полного возмещения будущих потерь.

Отдельные ученые считают необходимым использовать данную конструкцию при предварительном расчете убытков, иные возражают против этого.

В.П. Мозолин, Е.А. Фарнсворт отмечают, что преимущества заранее определяемых убытков многочисленны. Для обеих сторон это может облегчить расчет рисков и снизить стоимость доказательств. Для потерпевшего это может оказаться единственной возможностью компенсировать убытки, которые не подаются определению с достаточной степенью точности.

В.В. Васькин доказывал, что нормативные (нормированные в договоре) убытки противоречат сущности возмещения убытков. По его мнению, в результате нормирования убытков в договоре возникает несоответствие размеров взыскиваемых и фактических убытков, что подрывает эффективность самого института возмещения убытков*(218).

Считаем данный аргумент состоятельным и заслуживающим поддержки, потому что по ст. 15 ГК РФ предполагается полное возмещение убытков. Сомнительно, что при расчете "твердых" убытков, которые могут возникнуть при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства, можно заранее установить их точный размер и в российских условиях адекватно защитить права потерпевшего.

Важнейшим видом убытков является упущенная выгода, причем в коммерческом обороте упущенная выгода занимает центральное место.

Х. Кёнц, Ф. Лорман отмечают, что возмещение убытков, возникших вследствие неисполнения (так называемый "позитивный интерес"), охватывает все имущественные потери кредитора, связанные с отсутствием исполнения по обязательствам. Это прежде всего упущенная выгода: если предприниматель не поставил заказчику товар по причине его неполучения от своего поставщика, и заказчик вследствие этого отказался от исполнения договора, предприниматель причисляет к своим убыткам сумму прибыли, которую он мог бы получить, поставив товар заказчику*(219).

Согласно § 252 ГГУ упущенной выгодой считаются доходы, которые с вероятностью могли быть получены при обычных условиях гражданского оборота (по обычному ходу вещей) или в силу особых обстоятельств, в частности ввиду уже предпринятых мер и приготовлений.

Пункт 2 ст. 15 ГК РФ гласит, что под убытками понимаются также неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.

Особую сложность представляет собой доказывание убытков именно в форме упущенной выгоды.

Высшим Арбитражным Судом РФ, федеральными арбитражными судами округов выработан довольно взвешенный подход к удовлетворению исков о взыскании упущенной выгоды. Изученная практика по рассмотрению дел о возмещении упущенной выгоды свидетельствует о малочисленности дел указанной категории, причем требования кредиторов далеко не всегда удовлетворяются судом. Традиционно в качестве причины данного явления называется в первую очередь сложность доказывания упущенной выгоды.

По мнению А.В. Егорова, наиболее типичные основания для отказа в иске о взыскании упущенной выгоды могут быть сведены в три основные группы: 1) отсутствие факта нарушения; 2) недоказанность размера убытков; 3) отсутствие причинной связи между возникшими убытками и действиями причинителя*(220).

В судебной практике выработано такое толкование нормы ст. 15 ГК РФ, при котором, исчисляя размер неполученных доходов, истцу следует определить достоверность (реальность) тех доходов, которые он предполагал получить при обычных условиях гражданского оборота (постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 3 сентября 2003 г. по делу N Ф08-3125/2003, постановление ФАС Московского округа от 3 марта 2003 г. по делу N КГ-А40/559-03).

При этом сложившаяся судебная практика указывает на необходимость установления факта наличия безусловной причинной связи между неполучением истцом дохода и неправомерными действиями ответчика (постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 9 марта 2000 г. по делу N Ф08-393/2000-114А).

По мнению И.А. Сушковой, учитывая сам вероятностный характер получения прибыли в предпринимательской деятельности, являющейся рисковой по самой своей природе, можно бы было закрепить в законодательстве положение, в соответствии с которым размер упущенной выгоды определялся бы судом предположительно на основе всех конкретных обстоятельств дела, с применением расчетов по нескольким методикам, содержащим незначительно отличающиеся показатели.

Эту проблему видели и разработчики Гражданского уложения Российской империи: "...Если установление размера вознаграждения за убытки: по свойству требования не может быть подчинено общему правилу о подтверждении иска доказательствами, то вознаграждение может быть назначено судом по справедливому усмотрению, основанному на соображении всех обстоятельств дела (ст. 1657)"*(222).

В ст. 7.4.3 Принципов УНИДРУА отмечается, что если размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности, определение их размера осуществляется по усмотрению суда.

Думается, что до внесения изменений, устанавливающих соответствующие положения в российское законодательство, решение указанного вопроса посредством судебного толкования не находит законодательных и теоретических предпосылок. Кроме того, любое заимствование институтов, неизвестных нашему правопорядку, должно быть соотнесено с особенностями нашей правовой системы и правосознания, которое еще очень далеко от стран с развитой правовой и судебной системами. Поэтому, учитывая отсутствие, на практике механизма, препятствующего возникновению различных злоупотреблений при определении убытков по усмотрению суда, говорить о введении данного положения в российский правопорядок было бы преждевременным.

*

Таким образом, при определении размера убытков необходимо всегда учитывать особенности доказывания, специфику такого элемента их состава, которым является упущенная выгода.

*

О.А. Символоков отмечает, что доктрина континентального права определяет договорную и деликтную ответственность отдельно. Такое состояние разработанности понятия гражданско-правовой ответственности характерно помимо Франции и для других стран континентального права (например, для Германии, Болгарии, Венгрии, Польши, Швейцарии, Югославии и др.)*(223).

С давнего времени, как известно, в литературе делают различие между возмещением убытков, к которому кто-либо обязан по причине правопротивного действия или упущения в области внедоговорных отношений, и возмещением убытков вследствие уже существующего и основанного на договоре обязательства. Первый случай обыкновенно называют возмещением убытков на основании деликта, а само обязательство - деликтным обязательством, второй случай обозначают возмещением убытков, основанным на договоре*(224).

Г. Дернбург указывает, что вред может произойти либо от неисполнения договора либо от его неполного или запоздалого исполнения, но ущерб также может быть причинен и вне всяких договорных обязательств. Обязанность возмещения вреда может представлять собой непосредственный долг, например, там, где право на такое вознаграждение основывается на внедоговорном причинении вреда. В других случаях она носит характер эвентуальный, являясь последствием нарушения договорного обязательства и обеспечивая возмещение вреда от неисполнения контракта. Здесь эта обязанность или просто заменяет исполнение по договору и представляет собой таким образом главный интерес потерпевшего, или же выполняется как добавочный интерес вместе с главным обязательством, ввиду того, что последнее было исполнено не вовремя или не полностью*(225).

И.С. Шабунина отмечает, что мнения о юридической природе обязанности по возмещению причиненного вреда расходятся. Большинство авторов полагают, что содержание обязанности правонарушителя в обязательстве вследствие причинения вреда составляет ответственность*(226).

По мнению И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшина, само обязательство вследствие причинения вреда "есть предусмотренная законом санкция на случай правонарушения, а его исполнение - реализация санкции, юридическая ответственность"*(227).

По мнению Д.Г. Лаврова, возмещение вреда в денежной форме, равно как и в натуре, составляют основное содержание данного обязательства*(228).

Р.О. Халфина отмечает, что при ответственности как юридическом факте - основании возникновения правоотношения лицо, допускающее противоправное поведение, не находится в предшествующем правоотношении с лицом или лицами, права которых оно нарушило. Здесь непосредственно нарушается норма права, обеспечивающая охрану прав и благ, гарантированных государством, либо абсолютное субъективное право потерпевшего. При ответственности за нарушение прав и обязанностей в существующем правоотношении противоправное поведение заключается в нарушении относительного права, в отклонении реального поведения от модели, закрепленной в правоотношении. Здесь противоправное поведение, как правило, заключается именно в бездействии. Например, строительная организация своевременно не завершила строительство объекта, железная дорога не доставила груз, рабочий не выполнил указания начальника цеха и т.п.*(229)

Применительно к договорным убыткам особое значение приобретает их оптимальное соотношение с принципом реального исполнения обязательства.

Требование реального исполнения выражается в необходимости исполнить обязательство в натуре: совершить именно то действие, которое составляет предмет обязательства (передать определенную вещь, выполнить определенную работу, оказать соответствующую услугу)*(230).

Обязанность реального исполнения вытекает непосредственно из самого обязательства.

Л.А. Лунц указывает, что во всех капиталистических правовых системах деньги служат средством возмещения убытков, что вытекает из их функций всеобщего эквивалента и средства обращения. Различия в правовых системах по этому вопросу заключаются в том взаимоотношении, которое установлено между обязанностью уплатить денежное возмещение убытков и обязанностью должника исполнить в натуре*(231).

С точки зрения континентального права, требование возмещения убытков рассматривается как вторичное по отношению к требованию об исполнении обязательства в натуре, и оно применяется, если исполнение в натуре оказывается невозможным или кредитор потерял интерес к получению такого исполнения. С точки зрения англо-американского права, требование возмещения убытков рассматривается как основное средство защиты, и кредитор всегда имеет возможность требовать денежную компенсацию (убытки) в случае неисполнения обязательства, в частности при нарушении договора. При этом как законодательство, так и новейшая судебная практика, особенно в США, свидетельствуют о более широком использовании института принудительного исполнения в натуре в современных условиях. Американские суды стали чаще выносить решения об исполнении в натуре обязательств по договорам строительного подряда, что раньше имело место в исключительных случаях*(232).

По немецкому праву требование денежного возмещения убытков является субсидиарным к требованию реального исполнения обязательства, причем принцип исполнения обязательства в натуре нашел свое закрепление в ГГУ. Основной целью возмещения убытков в Германии традиционно является восстановление того положения кредитора, которое существовало бы, если бы не было тех обстоятельств, в силу которых возникла обязанность должника возместить убытки. По такому же принципу построены нормы австрийского законодательства.

Англо-американское право, основываясь на ином понимании юридического содержания обязательства и рассматривая его как долг, который всегда может быть выражен в деньгах, устанавливает прямо противоположный принцип в соотношении между правом кредитора требовать исполнения обязательства в натуре и его правом требовать денежную компенсацию материального ущерба, причиненного кредитору неисполнением обязательства. При таком подходе, естественно, вопрос о невозможности исполнения обязательства вообще не возникает, поскольку деньги уплатить всегда можно*(233).

А.А. Куликов применительно к английскому праву указывает, что стороны связывают себя договором прежде всего не с целью получить исполнение, а с целью возместить потери, причиненные неисполнением, в денежной форме. Присуждение к исполнению договора в натуре обусловлено большим количеством ограничений, а, например, для такого нарушения, как отказ покупателя от принятия поставленного ему товара, вообще не предусмотрено английским законодательством*(234).

Применительно к российскому правопорядку С.В. Сарбаш справедливо полагает, что мнение об утрате принципом реального исполнения своего общего характера*(235) представляется небесспорным. Если принять это утверждение, то следовало бы допустить возможность предоставления должником кредитору вместо оговоренного исполнения иного. Другое дело, что в случаях, предусмотренных законом, возмещение кредитору убытков и уплата неустойки освобождают должника от исполнения обязательства в натуре. Это исключение не подрывает принципиального значения требования о реальном исполнении. Также не отменяют действие правила о надлежащем исполнении предусмотренные законом случаи прекращения обязательства при отсутствии надлежащего исполнения*(236). Поэтому представляется обоснованной позиция А.Л. Фриева*(237), согласно которой наличие ограничений в применении правила о реальном исполнении не может служить основанием для его отрицания в качестве принципа.

Л.А. Чеговадзе отмечает, что невозможность предоставить исполнение, согласованное сторонами обязательства в качестве долга (требования), ведет к тому, что кредитор приобретает право требовать возмещения убытков*(238).

В настоящее время большинство авторов разделяют точку зрения, в соответствии с которой требование об исполнении обязательства в натуре не относится к мерам гражданско-правовой ответственности*(239), поскольку ответственность всегда выражается в дополнительном обременении для нарушителя, требование же об исполнении обязательства в натуре никаких новых обязательств на нарушителя не возлагает.

Одной из проблем, возникающих при применении реального исполнения обязательств, является вопрос о соотношении с требованием компенсации убытков. Статья 396 ГК РФ (п. 1-2) предусмотрела, что возмещение убытков и уплата неустойки в случае неисполнения обязательства освобождают должника от исполнения обязательства в натуре. В случае же ненадлежащего исполнения уплата неустойки и убытков не освобождает от обязанности исполнить договор в натуре.

В.Ф. Яковлев поясняет, почему же законодатель установил столь разные правила для случаев неисполнения и ненадлежащего исполнения обязательства. Различия между двумя ситуациями состоят в том, что при ненадлежащем исполнении обязательства происходит возмещение имущественных потерь, понесенных кредитором лишь вследствие нарушения отдельных условий договора. Например, неустойка за просрочку исполнения обязательства отнюдь не может возместить кредитору всех потерь, которые он может понести, если бы обязательство было исполнено. Отсюда следует вывод, что если должник исполнил обязательство частично, а за неисполненную часть обязательства кредитор получил компенсацию в виде возмещения убытков или выплаты неустойки, то в таком случае должник освобождается от исполнения обязательства в натуре. По этой же причине в соответствии с п. 3 ст. 396 ГК РФ отказ кредитора от принятия исполнения, которое вследствие просрочки утратило для него интерес, а также уплата неустойки, установленной в качестве отступного, освобождает должника от исполнения обязательства в натуре*(240). В зависимости от того, в каком состоянии оказалось обязательство в результате ответной реакции кредитора, А.Г. Карапетов выделяет компенсаторные убытки - убытки, рассчитанные за прекращение обязательства. Требования об исполнении в натуре и о взыскании компенсаторных убытков несовместимы. Также лишает кредитора права требовать исполнения обязательства в натуре и взыскание убытков, при расчете которых кредитор исходил из того, что обязательство исполнено и, несмотря на ряд нарушений, им принимается, но с правом компенсировать ущемленный этими нарушениями имущественный интерес (восполнительные убытки). Если же кредитор обоснованно отказывается принимать ненадлежащее исполнение или имеет место текущая просрочка, то кредитор может настаивать на исполнении в натуре по общему правилу всегда. При этом кредитор может взыскать с должника вызванные просрочкой или дефектами исполнения убытки, при расчете которых он исходит из того, что остается заинтересованным в надлежащем исполнении должником своих обязательств (мораторные убытки). Именно такое понимание должно быть заложено в п. 1-2 ст. 396 ГК РФ*(241).

Е.В. Тирская считает, что можно сделать вывод о соотношении "основного" денежного долга и обязательства по возмещению убытков: если в связи с нарушением обязательство не прекратилось и у кредитора существует возможность заявить требование о принудительном исполнении обязательства, то основания взыскания "основного" денежного долга не изменяются, возникающее обязательство по возмещению убытков дополняет требования кредитора о взыскании основного долга, реальным ущербом в данном случае будут являться расходы, которое лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права. "Основной" денежный долг и обязательство по возмещению убытков существуют в данном случае параллельно и отражают различные части имущества кредитора. В случае прекращения обязательства и, следовательно, лишения кредитора возможности требовать от должника исполнения обязанности в натуре имущественный интерес кредитора подлежит восстановлению только посредством заявления требования о возмещении убытков*(242).

Л.А. Чеговадзе отмечает, что договорное отношение в процессе своей реализации проходит несколько стадий. Первая из них - это стадия установления субъективных обязательственных прав и, соответственно, правовых обязанностей, вторая - это стадия осуществления этих прав и, соответственно, исполнения обязанностей. При нормальном развитии правоотношения его реализация этими стадиями и исчерпывается. В случае, если правоотношение дает "сбой", выделяется еще одна стадия, на которой правоотношение находится в состоянии принудительного осуществления субъективного гражданского права в порядке его защиты либо удовлетворения имущественного интереса лица, пострадавшего от утраты принадлежащего ему права*(243).

Э.Г. Балашова отмечает, что неисполнение обязательственного правоотношения, являясь основанием применения мер гражданско-правовой ответственности, характеризуемых государственным принуждением, отрицательными для нарушителя последствиями и общественным осуждением, имеет место исключительно в рамках этого правоотношения, что нашло свое отражение в судебной практике. Как ранее действующие (ГК РСФСР 1922 г. (ст. 117, 118), ГК РСФСР 1964 г. (гл. 19)), так и ныне действующий ГК РФ (ст. 396), по существу, решают вопрос лишь о том, когда применима и когда неприменима ответственность за неисполнение, сами указанные нормы не говорят о дальнейшей судьбе обязательства ни после его реального исполнения, ни после возмещения убытков за неисполнение и не дают поэтому оснований считать, что денежное возмещение за неисполнение прекращает обязательство. На основании изложенного автор считает необходимым указать в гл. 26 "Прекращение обязательств" ГК РФ в числе оснований прекращения обязательственных правоотношений уплату убытков, вызванных неисполнением обязательства*(244). Д.А. Бессолицын отмечает, что если в отношении исполнения денежных обязательств, как правило, трудностей в правоприменительной практике не возникает, то в случае нарушения неденежных обязательств действие указанного принципа существенным образом ограничено*(245).

А.Г. Карапетов в данном вопросе придерживается иной точки зрения. По его мнению, указанный подход к толкованию ст. 396 ГК РФ не учитывает наличия денежных обязательств, которые по российскому праву не предполагают, как это имеет место в ряде правовых систем (например, в Принципах ЕС, законодательстве Китая, США, Англии и некоторых других), на случай их нарушения самостоятельного способа защиты, а защищаются общим иском об исполнении в натуре. Применение ограничения п. 2 ст. 396 ГК РФ в таком его понимании к денежным обязательствам приводит к абсурдным выводам о том, что при полной неуплате оговоренной денежной суммы требовать ее уплаты нельзя, а можно лишь требовать компенсации убытков*(246).

В юридической литературе разграничивают правовые основания уплаты денежных средств в счет "основного" денежного долга и в счет убытков, возникших из неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, являющихся мерой ответственности. Практическим последствием такого разграничения является нераспространение на требование об исполнении обязательств правил, регулирующих ответственность (например, о виновной ответственности, об обстоятельствах непреодолимой силы (форс-мажоре) и др.).

Для присуждения возмещения убытков необходимо доказать наличие в совокупности оснований применения данной меры гражданско-правовой ответственности: факт нарушения обязательства, наличие и размер убытков, наличие причинной связи между правонарушением и возникшими убытками. Противоположные нормы определены законодателем на случай принудительного взыскания суммы основного долга, предполагается, что "основной" денежный долг может быть взыскан при любых условиях на основании нормы ст. 309 ГК РФ.

Д.А. Бессолицын отмечает, что в ситуации, когда предметом требования выступают деньги, исполнение обязательств легко перепутать с такой формой ответственности, как возмещение убытков (например, при взыскании денежного долга). Однако в таком случае на взыскание цены пришлось бы распространять правила об ответственности, что в отдельных случаях привело бы к весьма странным результатам. Например, было бы невозможно взыскать (помимо основного долга) проценты за пользование чужими денежными средствами, так как они носят зачетный характер по отношению к убыткам. Данный вывод подтверждается решением МКАС, в котором было отмечено, что Венская конвенция 1980 г. не относит к категории убытков (ст. 74) требование об уплате цены, основанное на ст. 62 Конвенции (решение МКАС при ТПП РФ от 30 мая 2001 г. N 185/2000 15). Может возникнуть и противоположная ситуация, при которой взыскание убытков необоснованно расценивается в качестве требования о реальном исполнении обязательств*(247).

А.С. Кривцов указывал, что если предметом обязательства является уплата определенной денежной суммы, то денежная сумма, присуждаемая верителю, не выступает в качестве объекта возмещаемых убытков, но является лишь исполнением первоначальной обязанности, лежавшей на должнике при этом обязательстве. Никакого иска об убытках, который, как потенциальная энергия, являлся бы в скрытом виде присущим юридической сделке, нет и быть не может уже по той простой причине, что каждая сделка имеет известную строго ограниченную область юридических последствий, определяющих содержание этой сделки, тогда как иск об убытках представляется, напротив, совершенно неопределенным как по содержанию, так и по объему*(248).

По словам А.Я. Пиндинг, под убытками не следует подразумевать само неисполнение обязательства или исполнение его ненадлежащим образом. В качестве договорных убытков можно рассматривать только материальные последствия неисполнения или ненадлежащего (в частности, просроченного) исполнения обязательств должником. Поэтому неоплата покупателем стоимости поставленной продукции, неоплата процентов, нарастающих на долг, и т.п. не приобретают значения убытка в этих обязательственных отношениях, где сама оплата является объектом обязательства. Нормы, предусматривающие взыскание убытков, применяются только в тех случаях, когда не имеется других законных оснований для взыскания этих денежных сумм. Если они существуют, нет места понятию убытка*(249).

Сформулированное М.М. Агарковым понятие невозможности исполнения как недопустимости в силу тех или иных достаточных оснований требования от должника реального исполнения обязательств стало общепринятым*(250).

Л.А. Лунц указывает, что возникает вопрос: можно ли вообще представить себе прекращение денежного обязательства вследствие невозможности исполнения? Уплата денег, имеющих хождение в данной стране, всегда объективно возможна. Деньги, действительно, всегда остаются в обороте и в этом смысле никогда "не погибают" (non pereunt)*(251).

Д.Г. Лавров полагает, что вопрос о невозможности исполнения обязательства, по существу, сводится к вопросу о пределах требования реального исполнения. Невозможность реального исполнения обязательства не всегда приводит к его прекращению, так как если она вызвана обстоятельством, за которое неисполнившая обязательство сторона несет ответственность, то происходит изменение содержания обязательства. Вместо неисполненного возникает обязательство по возмещению причиненных другой стороне убытков. Пока же существует возможность замены одних родовых вещей другими, кредитор вправе требовать от должника реального исполнения обязательства. В итоге следует признать, что невозможность исполнения не может иметь место применительно к денежным обязательствам*(252).

А.С. Кривцов указывал, что вопрос о различии между исполнением должником эквивалентной praestatio вместо первоначального предмета обязательства, с одной стороны, и обязательством возмещения убытков, возникшим вследствие неисполнения этого предмета, с другой стороны, сопровождается некоторыми трудностями в том случае, когда должник нарушил diligentia, к которой он был обязан при договоре. Внешним признаком означенного различия является требование истцом свыше того, что согласно обычному пониманию дела лежит в основании первоначального права требования. Если этот признак налицо, то мы имеем дело уже не с эквивалентной praestatio, наступающей вместо первоначального предмета исполнения, а с обязательством возмещения убытков. При этом следует обращать особенное внимание, продолжается ли правоотношение между сторонами, возникшее вследствие неисполнения первоначального предмета обязательства, носит по-прежнему типический характер, присущий обязательству с самого начала его появления, или же, напротив, это правоотношение, потеряв такой типический характер, принимает тот вид, который имеет обязательство возмещения убытков*(253).

Существует различие между договорными и внедоговорными убытками, что обусловлено основаниями их возникновения и особенностями исполнения обязательств. Исполнение внедоговорных обязательств реализуется в форме ответственности, что отличает их от договорных обязательств. С момента возникновения такое обязательство имеет своим содержанием ответственность, т.е. возможность применения санкции к правонарушителю. Следовательно, в данном случае ответственность не дополняет либо заменяет какое-то другое обязательство (как при договорной ответственности), она составляет основное содержание обязанности правонарушителя в обязательстве.

Итак, можно также сделать вывод, что отличие убытков от основного денежного долга производится по особенностям доказывания. Обязательство по возмещению убытков подлежит специальным правилам доказывания как гражданско-правовая мера ответственности. Основной денежный долг подлежит установлению в упрощенном порядке.

Для взыскания основного долга ни при каких обстоятельствах не требуется установления противоправности поведения должника, его виновности, причинной связи. В то же время для взыскания убытков необходимо наличие всех оснований и условий, требующихся для возложения имущественной ответственности, в том числе вины должника, если согласно ГК РФ он несет ответственность при наличии вины.

Размер основного денежного долга является определенным или определимым уже на момент возникновения обязательства, в то время как размер убытков - это всегда расчетная величина, которая устанавливается дополнительно - либо на основе соглашения сторон, либо в судебном порядке.