Основа её - позитивизм.
Второй подход подразумевает, что человек, вне случаев ограничения его государством, предусмотренных законом, самостоятельно определяет границы вмешательства и вправе требовать соблюдение их в отношении любого субъекта права, причем он не обязан « перед кем-либо отчитываться, почему ему кажется недопустимым то или иное вторжение в его жизнь»3.
Означает ли это, что при определении границ частной жизни полагается возможным воспользоваться лишь отрицательным моментом - Любая информация о человеке есть составляющая частной
Петрухин И. Личная жизнь: пределы вмешательства. М. 1989, с.8.
См. напр. Красавчикова Л.О. Личная жизнь под охраной закона. М. 1983, с, 119.
Красавчикова Л.О. Указ, соч., с. 10.
61
жизни, кроме той, которую лицо само о себе распространяет, либо которая добывается в соответствии с законодательством Российской Федерации. Как отмечает М.В. Баглай: «Частную жизнь составляют те стороны личной жизни человека, которые он в силу своей свободы не желает делать достоянием других. Это - своеобразный суверенитет личности, означающий неприкосновенность его « среды обитания». Презюмируется, что тайна в данном случае вовсе не прикрывает какую-то антиобщественную или противоправную деятельность. Она отражает естественное стремление каждого человека иметь собственный мир интимных и деловых интересов, скрытый от чужих глаз»1.
При всей привлекательности данного определения можно спутать различные научные стороны понимания частной жизни. Ведь частная жизнь является объектом познания не только со стороны юридической науки, но и со стороны философии, литературоведения, культурологии и многих других наук. Пользуясь отрицательным определением, можно придти к тому, с одной стороны, что вообще вся деятельность индивида - это его частная жизнь. Даже совершение преступления - один из её элементов, законодатель всего лишь в силу необходимости поддержания общественного правопорядка придаёт ему публичный характер ( Преступление - это частная жизнь лица, которая лишь не охраняется законодательством2). И в принципе такой вывод выглядит правильным. Но может ли им пользоваться юриспруденция? Не приведёт ли это к спекулятивному пониманию частной жизни при разрешении конкретных юридических вопросов? Представляется, что, внимательно изучая все аспекты частной жизни: социологический, культорологический, философский и так далее, - юриспруденция должна всё-таки сделать более чёткие выводы, понятные любому гражданину, а уж тем более правоприменителю.