Почему — сообщества? Зачем — сообщества?
одним из самых распространенных представлений словом-символом традиции местного самоуправления (муниципальной на Западе, земской в России);
термином профессиональной практики муниципального управления;
и, кроме того, понятием социологической науки.
На Западе оно относится к числу социальных очевидностей образа жизни и, как таковое, используется в качестве исходного и не нуждающегося в терминологических уточнениях аксиоматического мыслеобраза.
При этом под «сообществами» чаще всего понимаются территориальные сообщества, проживающие на территории муниципального образования в целом (например, на территории города) или же на территории какого-то субмуниципального образования (городского района, квартала или улицы).
Что касается российской муниципальной словесности, то в ней — после принятия Закона «Об общих принципах организации местного самоуправления» — в качестве исходного, основного концепта принято словосочетание муниципальное образование.
Им обозначают сразу:Поселение (город, поселок, село), систему расселения, включающую в себя несколько поселений разного типа, объединенных одной административной границей, или, напротив, часть поселения (городской район, микрорайон, поселок в черте города, наделенной статусом самостоятельного муниципального образования).
Территорию муниципии, «селитьбу», «землю» и — часто также — все, построенное на ней (недвижимость) и «закопанное» в ней (инфраструктуры).
И социально организованное население, являющееся сообществом людей, более того, - социально структурированным сообществом сообществ, имеющим уникальную социальную структуру, а не статистической совокупностью «душ населения».
Следуя принятому у нас словоупотреблению, мы будем использовать слово «территориальное» безотносительно к пространственному масштабу рассмотрения, то есть применяя его как к муниципальному и субмуниципальному, так и региональному и страновому масштабам рассмотрения.
А слово «местное» оставим только за муниципальным и субмуниципальным уровнями.Не лишним будет заметить, что западные авторы, следуя своей муниципальной традиции, чаще всего отталкиваются от рассмотрения малых местных сообществ, выстраивая процесс муниципального развития "снизу", тогда как в российской муниципальной практике - при нынешнем ее состоянии — рассмотрение, как правило, начинается «сверху», как минимум, с уровня муниципального образования в целом.
Впрочем, в настоящее время далеко не предрешено, сохранится ли эта привычная для нас оглядка «вверх» навеки вечные. Или же процесс муниципализации власти (в том числе региональной и федеральной) приведет к такому положению дел, когда и в отечественной
муниципальной практике задачи экономического развития субмуниципальных территорий и малых территориальных сообществ станут жизненной и управленческой реальностью. На каждом этапе становления муниципального дела в стране на передний план выходит вполне определенная задача. Сегодня ею, по нашему убеждению, является освоение методов стратегического планирования как одной из важнейших функций местного самоуправления и развития.
При этом отчетливо различаются разные предметные горизонты стратегического планирования и соответствующие им системные объекты, в концептах и индикаторах (показателях) которых будут далее строиться проекты и программы развития. На сегодня наиболее управлечески актуальными считаются:
местное экономическое развитие,
пространственное развитие и
социальное партнерство.
Коммунитарный (от англ. соттипШеє) аспект социальной жизни, — то есть тот факт, что население города организовано в том числе и как сообщество сообществ, как «мир миров», -это не только неустранимая часть социологического видения муниципальных образований, но и важнейшее измерение социального партнерства. И притом управленчески весьма перспективное.
О сообществах, как коллективных обитателях городов (и прочих поселений), приходится вспомнить и при ответе на вопрос: кто должен и на самом деле может быть носителем, агентом или субъектом стратегического планирования в муниципальном образовании? Сами по себе органы местной власти, или вместе с другими активными агентами экономического развития и социально-активными сообществами? В какой организационной форме реализует этот второй вариант? Как должно быть организовано социально- коммуникативное пространство муниципального образования, чтобы социальное партнерство могло наращиваться именно вокруг работы по стратегическому планированию? Как в целях местного развития могут быть мобилизованы интеллектуальные, творческие и иные человеческие ресурсы, имеющиеся в данном муниципальном образовании? И так далее.
Наконец, стратегическое планирование, как функция муниципального управления, должна быть вписана в актуальную ныне рамку устойчивого, согласованного и управляемого развития. Устойчивого, то есть предполагающего, что управленческий режим нормального функционирования уже достигнут, или достижим в зоне ближайшего развития. Согласованного, как раз посредством социального партнерства, вовлечения активных сообществ в работу по выбору реалистических стратегий развития.Управляемого, то есть сохраняющего и наращивающего уровень управляемости в основных предметных горизонтах развития.
Сохраниться ли за концептом «муниципального образования» в России статус аксиоматичности, привьется ли у нас в этой функции концепт «сообщества» или их место займет нечто более близкое русской словесности и строю мысли — покажет будущее. Однако несколько слов о перспективах современного неокоммунитаризма стоит сказать уже сейчас. У коммунитарного подхода, видящего в активных сообществах ресурс развития, есть несколько исторических преимуществ по сравнению с привычным для российских муниципалов социально -террториальным подходом.
Это - оправдавшая себя в экономике ставка на активную и наиболее динамичную часть населения, на предпринимательское и технологически-инновационное отношение к организации всякой деятельности.
Это - его созвучие с идеологией гражданского общества и аксиоматикой современной гуманитарной культуры, являющихся, наряду с рыночной экономикой и правовым государством, неустранимыми условиями продвижения к открытому и свободному обществу. И, вместе с тем, гуманитарно-политическим противовесом системно-технократическим практикам современности, подавляющим человеческое измерение будущего миропорядка. Это - проникновение коммунитарных начал в идеологию и практику менеджмента, как такового, особенно заметное в технологиях управления персоналом, основанных на концепции человеческого капитала, и в использовании организационной психологией концептов и процедур гуманитарной психотерапии.
Наконец, это — наблюдаемое сегодня сращение традиционной, идущей от естественного права «общинности» с основанными на современных информационных технологиях сетевыми макроструктурами и кустовыми микроструктурами, на которых основывается новая постиндустриальная социальность.