Коллективные формы ведения хозяйства, практикуемые в древневосточных обществах на протяжении многих предшествующих тысячелетий,
Коллективные формы ведения хозяйства, практикуемые в древневосточных обществах на протяжении многих предшествующих тысячелетий, превратили в аксиому общественного сознания представление о том, что собственность принадлежит всем одновременно и никому конкретно.
Постепенное, шедшее с нарастающей интенсивностью делегирование верховной власти в руки сакрализованного правителя, о котором шла речь в предыдущих разделах, сопровождалось одновременным делегированием ему и функций верховного собственника; процесс деперсонализации верховной власти имел одним из своих важнейших следствий оформление институтов господствующей формы собственности, каковой являлась собственность государственная. Конечным результатом действия указанных тенденций явилось возникновение специфического феномена, составляющего квалифицирующий признак всех общественно-политических отношений на Востоке, — так называемого феномена власти-собственности, две составные части которого (власть и собственность) слиты в нерасчленяемое единство. При этом следует со всей определенностью подчеркнуть, что в указанном единстве, рассматриваемом как с сущностной, так и с генетической точки зрения, неоспоримый приоритет принадлежал именно власти, а собственность всегда квалифицировалась как нечто вторичное и производное от нее. Реальные права собственности возникали из функций власти; принадлежность к власти превращала индивида в собственника; объем реальных собственнических прав в принципе соответствовал номинальному объему власти.Становление и окончательное оформление феномена власти-собственности (в том числе феномена верховной власти — верховной собственности) означало важнейший шаг в инсти-туционализации государственного устройства древневосточного общества в форме деспотической административно-командной системы. И пока оставалась незыблемой вызвавшая ее к жизни социально-экономическая и политическая основа, эта система, наделенная высокой степенью относительной самостоятельностью, обладала большими регенерационными возможностями, способностями к бесконечному воспроизводству самой себя в практически неизменных, поистине клонированных формах.
С теоретической точки зрения развитие институтов частной собственности, с особой силой проявившееся в эпоху развитого государства, представляло собой потенциальную опасность для устоев административно-командной системы.
Поскольку избыточный продукт, производимый обществом во все возрастающем количестве, попадал в руки частных собственников непосредственно, т. е. минуя стадию его перераспределения централизованными государственными структурами, это угрожало целостности всей общественно-политической системы. Вместе с тем, административно-командная система была не в состоянии не допустить концентрации богатств в руках частных собственников, поскольку развитие приватизационных процессов было вызвано к жизни всем ходом предшествующего общественного развития. Единственно возможной ответной реакцией системы на объективно складывающуюся ситуацию было стремление поставить под строгий контроль развитие частнособственнических отношений, максимально ограничить сферу действия рынка товаров и услуг. Подобная реакция, имевшаяна первых порах характер инстинктивно-оборонительного рефлекса, превратилась впоследствии в целенаправленную государственную политику, конечной целью которой была нейтрализациядезин-тегрирующих тенденций, стабилизация всей общественно-политической системы, базирующейся на феномене власти-собственности.