Становление западной политической психологии.

Пока еще не написана подробная исто­рия политической психологии от Платона до наших дней. Но, очевидно, что пре­дыстория этой науки богата выдающимися именами поли­тических мыслителей.

Однако все эти мыслители работали в иных теорети­ческих рамках, которые не нуждались в специальном пси­хологическом подходе к политике. Впрочем, психологии как науки в современном смысле слова тоже не было во времена Руссо или Гоббса. Только во второй половине XIX века стали появляться концепции, которые можно было бы назвать непосредственными предшественника­ми современных политико-психологических работ.

Историки и философы, социологи и политологи обрати­ли внимание на то, что в самой политике появилось совер­шенно новое явление. Помимо вождей, королей, президен­тов и прочих представителей политической элиты в полити­ке заметное место стали играть народные массы. Одним из первых уделил внимание этой теме француз Г. Лебон, написавший “Психологию народов и масс”, “Психологию толпы” и “Пси­хологию социализма”. В этот же период появились “Пре­ступная толпа” итальянца С. Сигеле, “Социальная логика” француза Г. Тарда и ряд других работ.

Появление на политической авансцене массы как нового субъекта было связано с развитием промышленности, ро­стом городов и сопровождалось серьезными социальными и политическими потрясениями, революциями, забастовками. По резко негативной оценке первых проявлений массовой политической активности можно представить себе, как на­пуганы были современники этих событий. Г. Лебон увидел в массе угрозу индивидуальности, силу, нивелирующую личность.

Однако, если в работах конца прошлого — начала этого века была отмечена лишь негативная сторона массового по­ведения, те опасности, которые оно несет с собой, то иссле­дователи XX века, напротив, уделяли внимание позитив­ным аспектам массовых форм политического участия в раз­витии демократии. Так, современные политические психо­логи много внимания уделяют массовым движениям (от движения за права женщин до экологических движений).

Еще одним источником формирования современной за­падной политической психологии стали идеи психоанали­за. Знаменитая книга Г. Лассвела “Психопатология и по­литика” открывается справедливым утверждением автора: “Политология без биографии подобна таксидермии — на­уке о набивании чучел”. Действительно, описание поли­тического процесса без его творцов — скучно, да и неверно. Жанр политического портрета использовали авторы самых разных ориентаций. Например, в России начала века большой популярностью пользовалась книга психиатра П.И. Ковалевского “Психиатрические этюды из истории”, где представлена целая галерея портретов политических деятелей от царя Давида до Петра I, от Суворова до проро­ка Мохаммеда, от Жанны д’Арк до Наполеона.

Именно психоаналитическое движение придало политическому портретированию широкую известность. Одно из первых исследований принадлежит перу 3. Фрейда и У. Буллита о Вудро Вильсоне. Боль­шой вклад в создание таких портретов внес последователь Фрейда, чикагский политический психолог Г. Лассвел. В качестве материала для анализа личностей американских политиков он использовал их медицинские карты. При этом он исходил не из того, что политики, как и другие люди, могут иметь те или иные отклонения, которые и представ­ляют интерес для биографа. Лассвел искал, прежде всего, скрытые бессознательные мотивы поступков политических деятелей и находил их в особенностях детского развития, в тех конфликтах, которые оставили в душе будущего поли­тика психологические травмы. Власть же является тем средством, которое компенсирует указанные травмы, что и объясняет ее притягательность.