Психологические феномены в политическом процессе.

Откройте свежую газету или включите программу телевизионных новостей. О чем, в первую очередь, сообщают нам информационные агентст­ва? Боевые действия на Балканах, демонстра­ции протеста, выборы, сообщения о принятых правитель­ством решениях, скандал, затрагивающий ту или иную партию или конкретного политика.

Однако есть некоторые политические феномены, в ко­торых присутствие психологических факторов выступает особенно рельефно. Одним из таких феноменов является национализм. Признание безусловного превосходства сво­его народа над другими невозможно обосновать никакими рациональными мотивами. Когда распался Советский Союз, одним из первых вооруженных конфликтов, вспыхнувших на его территории и до сих пор не нашедших своего разрешения, стал конфликт между Арменией и Азербайджаном по поводу Нагорного Карабаха. Каждая из конфликтующих сторон дает свое обоснование того, почему именно она до­лжна владеть данной территорией. В ход идут и исторические аргументы, и апелляция к справедливости, и призывы к международному общественному мнению. Однако все ра­циональные аргументы сторон не могут скрыть главного: психологической почвой возникновения конфликта были националистические чувства, подогретые определенными политическими силами, которые использовали их для раз­жигания конфликта. Даже, если объективно никто из его участников уже не будет заинтересован в продолжении во­енных действий, “выключить” националистические установ­ки автоматически невозможно.

Психология национализма изучается достаточно дав­но. Политические психологи, начиная с известной рабо­ты Т. Адорно и его соавторов, установили, что национа­листические установки входят в качестве составляющей в более общий психологический феномен, которым является авторитаризм.

Интерес к проблеме авторитаризма в политической пси­хологии пережил периоды подъемов и спадов. Так, первые послевоенные годы он диктовался стремлением понять пси­хологические истоки фашистского национал-социализма. Затем был период стабильного политического развития, по крайней мере, в развитых странах Запада, который поро­дил иллюзию, что авторитаризм для них ушел в прошлое.

Однако ни национализм, ни авторитаризм не относятся к числу феноменов, с которыми человечество простилось навсегда, в силу того, что в их основе лежат некоторые фун­даментальные психологические механизмы, которые вновь и вновь приводят к возникновению этих феноменов, как только политическая ситуация становится для этого бла­гоприятной. Именно поэтому одно из годичных собраний Международного общества политических психологов (ISPP) в 1993 году вновь выбрало для обсуждения тему авторитаризма и национализма. Одним из главных выводов этого обсуждения было заключение о том, что политики, стре­мящиеся найти выход из замкнутого круга этнических кон­фликтов, военных столкновений и нетерпимости в отно­шении другого народа, не могут оперировать только объек­тивными политическими инструментами и не учитывать то, как один народ в данный момент воспринимает дру­гой, и как это сиюминутное восприятие накладывается на традицию политической культуры.

Другой проблемой, над которой работают современные политические психологи, является насилие и агрессия в по­литике. Появились целые отрасли знаний, получившие на­звание биополитика и вайленсология.

Биополитика - раздел политической психологии, исследую­щий проявления альтруизма, насилия, агрессии, защитных реакций, доминирования и других фундаментальных свойств природы человека в политике.

Вайленсология (от английского violence — насилие) - раздел биополитики, который изучает природу человеческой агрессивности вообще и ее политические про­явления, в частности.

Среди уче­ных нет единодушия в понимании природы насилия и агрессии в че­ловеческом обществе. Одни авторы убеждены в том, что агрессия — это ес­тественная реакция индивида на фрустрацию и природно необходима человеку. Следовательно, избежать ее нельзя, хотя можно найти безопасные для самого человека и его окружающих каналы отвода агрессии (например, спорт). Другие авторы делают акцент на роли воспитания в прояв­лении насилия и агрессии. Так уже в 70-е годы появились исследования, показавшие связь между увеличением ко­личества сцен насилия в кино и на телевидении и ростом детско-юношеской преступности. Психологи и педагоги забили тревогу, доказывая, что увиденные на экране сцены агрессии действуют провоцирующе на формирующуюся личность, которая еще не обладает устойчивой системой жизненных ориентиров.

Насилие в политических процессах встречается в самых разных формах. Есть государственное насилие в отноше­нии тех граждан, которые не выполняют правовых норм. Такое насилие узаконено, как и насилие в ответ на агрес­сию одного государства в адрес другого. Международное право признает правомерность использования силы, в том числе и военной, для защиты территориальной целостнос­ти страны. Закон признает и право индивида на применение насилия в рамках достаточной самообороны.

Однако следует со всей определенностью сказать о последствиях для человека, который применял даже узаконен­ное насилие, не говоря уже о тех, кто стал жертвой наси­лия во время войн, вооруженных конфликтов и периодов криминального разгула. С человеком происходят серьезные психологические трансформации, меняющие его отношение к самому себе и другим людям.

Американские солдаты, прошедшие через войну во Вьетнаме, как и наши солдаты, воевавшие в Афга­нистане и Чечне, прошли через испытания жестокостью, не получившей достаточ­ной нравственной легитимизации со стороны общества. Сейчас, без специальных мер по их психологической реабилитации, эти люди сами не могут адаптироваться к не­военной реальности: они нуждаются в помощи професси­ональных психологов. Общество, не осознающее этого, рискует получить взрыв насилия, становящегося нормой повседневной жизни.