2.1. Личность в политике

Проблема личности в политике относится к числу “веч­ных”. Она вызывает неизменный интерес у философов и историков, писателей и моралистов, религиозных мысли­телей и психологов. В политической науке, между тем, эта проблема относится к числу наименее исследованных.

В современной политической науке ситуация медленно меняется. Большинство политологов сейчас признают не­обходимость исследования личностного фактора в ходе по­литического процесса. Одной из причин поворота полито­логов к изучению этого феномена стала неспособность ин­ституционального политического подхода предсказать те кардинальные перемены, которые произошли в мире после начала перестройки в СССР. Многие тогда задавались вопросом: как развивалась бы политика в мире, если бы генеральным секретарем КПСС был избран не Горбачев, а Громыко или Гришин? “Вес” личностных качеств советского лидера в происшедших переменах был столь значите­лен, что это во многом заставило пересмотреть традицион­ные подходы к изучению политики.

Для большинства непрофессионалов в области полити­ческой науки, именно вокруг личностей тех, кто делает по­литику, сосредоточен основной интерес к политике. Чита­ющая публика хочет знать биографии тех, кто изменил лицо эпохи. Ее интересуют их стиль и вкусы, семейное окруже­ние и спортивные увлечения. Нам не случайно кажется: поймем политика как человека, — и перед нами откроются скрытые пружины его политического поведения.

Чтобы понять, кто прав: профессионалы или любите­ли, попробуем прежде всего проанализировать, что даст нам понимание личности для проникновения в политические механизмы.

В политической мысли сложились две традиции в трак­товке проблемы личности. Первая из них придает личнос­ти решающее значение в определении направления поли­тического процесса. Зачастую сторонники этой позиции просто сводят политику к личности лидеров, вождей, авто­ритетов. Еще Паскаль сказал, что если бы нос Клеопатры был чуточку короче или чуточку длиннее, то история чело­вечества выглядела бы совершенно иначе.

В русле этой традиции велись дискуссии конца XIX — начала XX века о роли личности в истории, которые хорошо известны благодаря вкладу Толстого, Карлейля, Джеймса, Плеханова и Троцкого. Пожалуй наиболее известная книга этого рода — это работа Сиднея Хука “Герой в истории”.

Политическая роль - набор прав и обязанностей, статус, реальные функции, связанные с местом личности в политической сис­теме. Роль личности в истории вообще и в политике в особеннос­ти обосновывается сторонниками первого подхода личны­ми достоинствами вождей: политическим талантом, спо­собностями, знаниями, навыками, авторитетом. Как видим, речь идет о том, что личностным качествам придается боль­шее значение, чем собственно политическим позициям того или иного персонажа. В этом же ключе работают и те по­литические психологи, которые рассматривают не столько достоинства политиков, сколько, напротив, их комплексы в качестве мотива политического участия. Так, американс­кий исследователь Дж. Барбер, следуя за Альфредом Ад­лером, предлагает компенсаторную концепцию власти. Он полагает, что именно комплекс неполноценности, вызван­ный детскими травмами, пережитыми политиком на ран­них стадиях становления его личности, мобилизует его на достижения, не сравнимые с достижениями его более удач­ливых сверстников.

Второй подход, напротив, скорее принижает роль лич­ности в политике. Среди сторонников этой точки зрения есть различия.

Иную по замыслу, но сходную по сути позицию занимают политологи, которые считают личностный фактор в принципе не значимым по сравнению с факторами соци­ального воздействия на политику. Теоретики, принадлежащие к марксистской традиции, выделяют экономические факторы, детерми-нирующие политику. Политологи, стоя­щие на позициях функционализма, фокусируют исследо­вание на системообразующих составляющих политических партий, организаций, движений. Общее между ними то, что они выводят личность за рамки факторов, среди кото­рых следует искать причинное объяснение макрополити­ческих процессов.

Политическая практика авторитарных и тоталитарных режимов дает дополнительные аргументы тем политоло­гам, которые стремятся ограничить значение личностных детерминант политики. Они полагают, что если авторитарная политика рассматривает человека как материал для своих политических экспериментов, то зрелая демократи­ческая система должна быть безличным механизмом, ко­торый обеспечивал бы человеку его права и свободы неза­висимо от того, какой лидер сегодня во главе государства. Крайним выражением этой позиции являются леворадикальные, анархистские концепции, которые отрицают не только авторитет вождей, но и вообще необходимость лю­бой организованной политической деятельности, сводя, тем самым, на нет значение разумной личности в полити­ке. На место воли и сознания личности, планирующей и организующей политический процесс, приходят массовые инстинкты.

Однако линия водораздела между приведенными выше точками зрения в прошлом проходила по вопросу о лич­ности нерядовой. Основные дискуссии велись вокруг роли политического лидера. Личность рядового гражданина обоз­началась, так сказать, во множественном числе, как часть массы. И хотя и сейчас, литература по проблеме личности в политике содержит по-прежнему большое число работ о личностях политиков, их, во многом, вытесняет проблема­тика, связанная с обычными гражданами. Вовлечение в политику ранее пассивных слоев населения со всей остро­той поставило перед политической психологией, и политологией в целом, вопрос о том, как личностные особенности влияют на участие в политике.

Помимо выявления “веса” личности в ана­лизе политического процесса в политической психологии ставится и другая важная задача: понять, каково содержа­ние этого взаимодействия, какие тенденции прослежива­ются в разных типах политических систем? В истории по­литической мысли сложились довольно устойчивые ком­плексы представлений, получившие свою классическую форму в трудах Т. Гоббса, Г. Спенсера, А. де Токвилля, Ж.-Ж. Руссо и других. Одна из моделей взаимоотноше­ния между личностью и политикой описывается в терми­нах “подчинения” личности государству. Необходимость такого подчинения личности мотивируется ее природой: неразумной, эгоистической и потому нуждающейся в кон­троле. Эта точка зрения идет от Т. Гоббса.

Современные политологи вводят новые мотивы, объясняющие необходи­мость подчиненного положения личности, мотивируя ее управленческими задачами (Д. Белл, С. Липсет, У. Мур), обеспечением устойчивой демократии (Р. Даль, У. Корнхаузер), достижением большего равенства (Дж. Роулз, Г. Гэнс). Однако общим для всех приверженцев данной модели является представление о политическом регули­ровании как подчинении личности государству, организа­ции, элите, ограничивающим участие рядового граждани­на и его роль в политике. При этом сама личность высту­пает в роли пассивного объекта управления, нуждаю­щегося в надличностных механизмах, способных обуздать ее несовершенную природу.

Иным представляется характер взаимодействия личнос­ти с системой тем политическим психологам, которые сле­дуют за А. Смитом, Г. Спенсером, У. Годвиным, видев­ших в личном интересе механизм, который приводит в дви­жение и политику. Модель “интереса” предполагает, что и социальный, и политический порядок возникает как естественный результат сочетания интересов разных лю­дей; поэтому нужна не сила подавления, а рациональное осознание индивидом своих выгод от общих усилий. Важ­нейшим постулатом в этой традиции является рассмотре­ние личности как активного субъекта политической деятельнос­ти. Те либеральные и неоконсервативные те­оретики, которые используют эту модель, резко негативно относятся к любым формам коллективности, централиза­ции власти и подчинению ей индивида. Проблемы полити­ческого строя, власти и свободы они рассматривают в индивидуалистической перспективе.

“Поведенческая революция” привела к выделению про­блемы личности в политике в специальную область в рам­ках политической психологии. Есть несколько типов ис­следований, представляющих эту область. Во-первых, это так называемые кейс-стадиз (case studies) или качествен­ные исследования отдельных конкретных случаев, в фо­кусе которых находятся неповторимые индивидуальнос­ти, будь то политик или просто гражданин. Хотя методы, используемые для создания индивидуальных политичес­ких портретов, нацелены на раскрытие их уникальных лич­ностных качеств, они отвечают научным критериям. Для этого используются стандартизированные процедуры об­работки материалов.

Многие из работ этого типа представляют собой пси­хобиографии политических деятелей. Среди работ психо­биографического направления выделяются труды Э. Эриксона о Лютере, Гитлере и Элеоноре Рузвельт, А. Джорд­жа об американском президенте Вудро Вильсоне, Е. Вольфенстейна о Ганди, Ленине и Троцком. Создана целая галерея портретов, среди которых можно найти прак­тически всех известных мировых политиков: вплоть до Ельцина, Саддама Хусейна и Клинтона. Основная зада­ча кейс-стадиз — дать представление о личности поли­тика, исходя из опыта его первичной социализации и выводя из него внутренние мотивы политических пос­тупков.

Другое направление изучения личности в политике — агрегативные исследования, напротив, встраивает факты личной био­графии политика в исторический контекст самого полити­ческого процесса. Такие авторы, как Дж. Кокс, С. Хьюз, М. Блох, Б. Броди, А. Я. Гуревич и другие историки и политологи видят свою задачу не в редукции политических событий к действиям отдельных личностей, но в привне­сении личностного компонента как фактора в объяснение исторических событий в политике. Это направление исследует влияние личностных факторов на такие процессы, как войны, революции, национальный характер, полити­ческая культура.

Третье крупное направление представлено типологичес­кими исследованиями. В них предпринимаются попытки классифицировать политических деятелей в психологичес­ких терминах от самых примитивных до сложнейших. Основаниями для классификации служат отдельные психологические особенности политиков, свойства их поведе­ния, мышления, стиля межличностных отношений, при­нятия решения и т.д. Одной из наиболее известных клас­сификаций является схема Т. Адорно, основанная на поня­тии авторитарности. М. Рокич предложил в качестве ос­нования для типологии политиков такое качество, как до­гматизм. Д. Рисман избрал две базовые личностные ори­ентации: на традицию и на внутренние цели. Г. Лассвел и Дж. Барбер выделяют политические роли. Лассвел пред­лагает типологию, выделяющую роли “агитатора”, “адми­нистратора” и “теоретика”, а Барбер — “зрителя”, “рекла­мирующего”, “сопротивляющегося” и “законодателя”.

Обобщая развитие проблематики личности в полити­ке, американский политический психолог Фред Гринстайн предложил концепцию, определяющую значение личностного фактора в политическом процессе. Его роль стано­вится особенно важной, во-первых, когда появляются аб­солютно новые политические обстоятельства, не имею­щие аналогов в прошлом. Во-вторых, в сложной и про­тиворечивой ситуации с большим числом неопределен­ностей. В-третьих, в ситуации, когда есть выбор между разными силами, предлагающими разные политические решения. По мнению Гринстайна, роль личности в по­литическом процессе тем больше, чем более среда вос­приимчива к тому, что личность ей предлагает, чем выше позиция человека в политической системе, и чем ярче сила Эго того или иного политика.

Заметим, что сегодня уже не дискутируется вопрос о том, нужны или не нужны исследования личности в поли­тике. Вульгарный психологический редукционизм ранних работ уступил место сбалансированному учету как личнос­тных, так и ситуационных переменных, представленных в мультивариативном подходе.