2.2 Система политического лидерства

Поскольку очевидно, что личностная система лидера не может не оказывать определенного влияния на лидерство в целом, то также очевидно влияние на лидерство различных социально-политических институтов.

Рассматривая проблему “свободы действий” политического лидера, зарубежные исследователи отмечают, что в отличие от определенной самостоятельности лидеров в принятии решений по вопросам формирования своего непосредственного окружения, лидеры лишены подобной свободы по отношению к бюрократии и населению в целом. Хотя они в праве смещать или продвигать определенных государственных чиновников, вносить изменения в методы деятельности бюрократии (при этом не разрушая до основания работу всей бюрократической машины).

Несомненно, успех деятельности лидеров зависит от реакции населения, от которого ожидают не протестов, а поддержки. Предполагается, что степень поддержки в значительной мере зависит от существования соответствующих структур и институциональных механизмов внутри общества. Если эти структуры не помогают лидерам успешно реализовать свои цели и мобилизовать население, возникает широкая оппозиция, которая станет определяющим фактором, и, наоборот, если структуры помогут лидерам сделать свои цели популярными среди населения, то они могут быть реализованы. Этот классический взгляд в политических науках относительно подобных структур, в свое время стимулировал усилия лидеров по созданию различных организаций и институтов, которые служили бы каналами коммуникации и инструментами укрепления поддержки. Хотя, как свидетельствует опыт, результаты этой работы часто не оправдывают ожиданий. В попытке проанализировать проблему, зарубежные исследователи рассматривают влияние трех типов политических структур. Первый тип - обозначенные выше “естественные” структуры, формирующиеся группами скорее социального, чем политического характера, но оказывающие большое политическое влияние, особенно в силу мощных связей лояльности внутри этих групп.

Граница между “естественными” и “искусственными” политическими структурами не всегда очевидна. Но в целом отличия между ними имеет тенденцию увеличиваться, поскольку политика вторых адресована всему обществу, а не отдельной его части. В этом случае “искусственные” структуры делают политику общенациональной и этим помогают лидерам бороться с узкогрупповыми течениями, свойственными “естественным”.

Подобный ход рассуждений вновь уводит от главной исследовательской задачи - рассмотрения политического лидерства в качестве социальной системы, так как абсолютно не затрагивает проблемы целостности лидерской системы, вопросов взаимодействия ее подсистем-элементов, аспектов детерминации и функций системы. Более того, исходя из данной логической схемы, невозможно определить природу и цель включенности личности лидера в систему лидерства и систему общественных отношений в целом.

Будь то лидер, “человек организации” или “массовый человек”, в любом случае, человек в своей деятельности представляет собой особый случай субъекта. Он выступает активным управляющим субъектом по отношению ко всем объектам, включенным в его деятельность. Но как саморазвивающаяся система, человек подчиняется общим законам движения органических систем и выступает объектом управления со стороны социально-политических, экономических, биологических, геофизических и др. систем, противопоставляет свою организующую активность активности других органических систем, если активность этих систем препятствует движению человеческой деятельности.

Мы уже отметили выше, что "сильная" личность вне системы политического лидерства это еще не лидер. Это значит, что лидер, рассматриваемый безотносительно к породившей его системе, существует автономно лишь в абстракции. Являясь органической системой, политическое лидерство формируется, функционирует и развивается согласно принципам и закономерностям, присущим сложноорганизованным совокупностям данного типа. Также, как и система личности лидера, система политического лидерства возникает в ответ на противоречия, появляющиеся и накапливающиеся в ходе движения различных социальных процессов, представляющих собой социальное выражение разностремящегося материального движения, в данной системе общественной деятельности и общественных отношений. Такой подход к политическому лидерству, на первый взгляд, повторяет уже известные в советском обществоведении определения проблемы. "Общий ход и направление исторического процесса не зависят от отдельных выдающихся личностей; они могут влиять на исторические события, но они не могут ни отменить, ни изменить общественные закономерности. Выдающиеся лидеры появляются в результате и в ответ на потребности общественного развития, и их деятельность тем успешнее, чем правильнее они сознают эти потребности; само воздействие личности на социальный процесс осуществляется в пределах действий его закономерностей. Индивидуальные качества лица, стоящего во главе определенного социального движения, черты его характера могут обеспечить больший и меньший его успех, наложить на него определенный отпечаток", – замечает Г. К. Ашин /2/. Однако это подобие лишь кажущееся, так как в действительности системное понимание лидерства заметно отличается от традиционного, марксистско-ленинского взгляда на роль выдающейся личности в истории. Во-первых, в советских социальных науках и философии лидерство в политике фактически отождествляется с политическим вождизмом, то есть с отдельной "сильной" личностью, что восходит к марксовскому пониманию политического руководителя, развитому В.

Итак, общественно-исторические противоречия, возникающие в процессах движения социальной материи, вызывают определенные функции, направленные на их снятие. Формирование системы, соответствующей конкретным функциям, не происходят мгновенно, то есть сразу удачно. Сначала происходит своеобразный отбор необходимых для реализации определенной функции разнообразных проявлений существования материи. Подобный поиск путем проб и ошибок, случайных процессов, со временем определяет форму органической системы, которая при этом не только в начале своего существования, но и в более развитом виде может быть не единственной, выполняющей роль обеспечения данной функции. В качестве дублирующих могут выступать как отдельные социальные процессы, так и другие социальные системы. Поскольку среда, детерминирующая социальную систему (более древняя система), имеет свойство аккумулировать противоречия, возникающие в ходе своего движения, иными словами, накапливать их постепенно, то из этого следует, что социально-политические противоречия, вызывающие появление функции, а затем – социальной системы, имеют вполне определенную культурно-историческую специфику, влияющую на процессы, связанные с существованием системы /109/. Система политического лидерства характеризуется наличием различных внутри- и внешнесистемных связей, собственного времени системы, взаимосвязанного с временными особенностями социальной среды, преобладающей роли тех или иных элементов или подсистем в функционировании лидерства и т.п. Все эти многочисленные параметры зависят от природы конкретной общественной системы, порождающей политическое лидерство, имеющей многообразные экономические, политические, культурные, психологические, этнические и другие особенности.

Процесс появления системы политического лидерства можно проиллюстрировать, абстрагируясь от подробного анализа, на примере социально-политической обстановки в Республике Казахстан. Общественно-экономический кризис, доставшийся вновь образовавшемуся государству в наследство от советского строя, был сопряжен противоречиями, от которых прежняя система была не в состоянии избавиться имевшимися средствами. Все множество противоречий в политике, экономике, социальной сфере, идеологии и т.п. вызвали такое же большое число функций или "потребностей" в их устранении. В "идеале" эти функции должны реализовываться в социальных институтах разного уровня, в знаковых системах, в политических лидерствах и т.д., словом, в организованных социальных целостностях. Однако, в реальной ситуации подобные явления и процессы происходят значительно сложнее. В этих случаях мы сталкиваемся с проблемой познания философских категорий необходимости и случайности, их диалектического сочетания в социальной действительности.

Как уже было сказано, изначально функция получает свое обеспечение путем случайного подбора различных форм социальной материи, в неравной степени соответствующих данным целям. Так как формирование органической социальной системы не может быть "мгновенным" и на ее становление неизбежно уходит определенное время, то социальная функция обеспечивается некими "суррогатными" средствами. Например, в условиях кризиса в постсоветском Казахстане общая социальная функции, вызванная в определяющей мере противоречиями в деградирующей экономике, которую условно можно назвать функцией социально-экономической стабилизации, находило некоторую реализацию в "идеальных" формах, то есть не путем стабилизации экономической сферы, а через формирование и поддержание особого качественного уровня общественного сознания, обеспечивающего низкую степень социально-политической активности масс и, в то же время, высокие показатели толерантности к меняющимся в худшую сторону условиям существования. Нужно оговориться, что любая общественная система по своей природе нацелена на снятие противоречий, которые имеют именно социальный характер, то есть в значительной мере представлены субъективно в сознании людей /110/. То, насколько они ликвидируются или нет, в конечном счете, оценивается и воспринимается сообществом людей, для которых это имеет реальное, но субъективное значение, через существующую в данном социуме ценностно-нормативную схему. Если бы общественные противоречия действовали на людей непосредственно, как в бихевиористкой конструкции: "стимул – реакция", то, во-первых, не было бы самого человеческого сознания, во-вторых, потерялся бы сам смысл любого вида социального регламентирования. Даже самые острые и глобальные общественные противоречия могут существовать в латентной для масс форме. Их разрешение отсрочивается до определенно возможных сроков при помощи различных инструментов социальной регуляции, включающих в себя идеологию, пропаганду, религию, сферу обыденного сознания, средства культуры и т.д. Причем, подобное регулирование есть, прежде всего, проявление самоорганизации социальной системы, а уже потом – целенаправленная деятельность правящих слоев, то есть управление системы в этом случае нельзя отождествлять только с отправлением власти, имеющих ее; это процесс, характерный как своей внутренней, так внешней, весьма сложной детерминацией /111/.

Мы отметили выше, что изначально функция, вызванная общественными противоречиями, обеспечивается случайными процессами и явлениями социальной действительности, не сразу образующими органическую функциональную систему. "Возникнув на основе старого, новая система поначалу приобретает лишь некоторые свои собственные системные качества; в процессе ее функционирования и развития качества эти укрепляются и расширяются за счет вовлечения в сферу действия данной системы новых компонентов и образования новых связей. Вместе с тем новая система создает и свои собственные компоненты и связи, которые ей необходимы для осуществления ее функций", – замечает В. Г. Афанасьев /71/. Так, если в Республике Казахстан со времени провозглашения ее независимости (и до сих пор) прослеживается кризис идеологии и явно обозначилась функция формирования новых образцов так называемого "ложного сознания", то в условиях отсутствия целостной системы идеологии, в различное время ее функции выполняют социальные институты и процессы, непосредственно не отвечающие за построение идеологических конструкций /112, 113, 114/. Например, возрастает уровень национализма в самых крупных этнических средах – казахской и русской, выражающийся в позитивных и деструктивных формах, появляется не только тенденция к повышению интереса к различным суевериям и религии в массах, но присутствие этих элементов становится заметно и в самих структурах власти, более того, представители духовной власти все явственнее втягиваются в структуры светской.

Довольно успешно идеологические функции выполняет различная массовая развлекательно-информационная продукция, получаемая из стран с оформившейся идеологией и экономически более развитых, чем Казахстан. Во времена кризиса идеологии ее функции начинает брать на себя также обычаи, господствующие в социальных и этнических группах общества. Обычай "объединяет те слои населения, которые продолжают жить по устоявшимся "традиционным" нормам, а также служат средством передачи социальной информации, способствуя адаптации… к крупным социальным преобразованиям", – пишет В. П. Левкович /115/. Тоже самое можно сказать и по поводу роли различных, исторически обусловленных и создаваемых вновь всевозможных ритуалах. В той же работы Левкович справедливо отмечает: "Посредством ритуала общество как бы направляет в единое русло индивидуальные переживания, приводя их в соответствие с определенной ситуацией" /115/.

Существуют разноречивые, во многом противоположные тенденции в общественном сознании, которые проявляются скорее на уровне массовых настроений, иррационально, и отражают наличие влияния различных идеологических парадигм, которые присутствуют в неразвитых формах. Это совсем не та ситуация, которую можно назвать плюрализмом в сознании развитого общества, где идеология имеет все характеристики организованной целостности – одного из видов социальной системы /116/. Здесь речь идет о достаточно хаотичном процессе, состоящем из единичных актов и отдельных процессов: результатов действий властей и еще более случайных изменений в социальных системах страны.

Возвращаясь к проблеме политического лидерства в Республике Казахстан, нужно сказать, что в силу различных обстоятельств, общенациональное лидерство представлено сферой истеблишмента, то есть нет ни одной лидерской системы и лидера действительно общенационального значения, который не был бы членом номенклатуры. Это объясняется многими причинами. Во-первых, вследствие влияния традиций советской политической системы в отборе претендентов на лидерские позиции и, в целом в ходе распределения руководящих должностей. Во-вторых, в связи с тоталитарным прошлым, политическая власть и лидерство представлено в подавляющем отношении исполнительной ветвью власти, что, естественно, мешает развитию политического рынка, предполагающего присутствие политической борьбы в рамках представительной демократии. В-третьих, существование смешанного авторитарно-тоталитарного типа политической культуры в стране (согласно известной классификации Г. Алмонда), и как результат – низкий уровень социально-политической активности масс, преобладание так называемых "жестких" связей в общественной системе, предполагающих сохранение узкофиксированных рамок регламентации ролевого поведения в социуме, значительное влияние обычаев в социальной регуляции, которые в обществе, подобном казахстанскому, являются одними из важнейших средств социального контроля и трансляции культуры, и многое другое /117/. В этой связи, надо отметить, что политическое лидерство существует в многообразных системообразующих связях с деятельностью политических элит. В силу своего социально-политического положения, элиты выступают либо субъектом непосредственного принятия ключевых стратегических решений на государственном, региональном или корпоративном уровне, либо являются частью непосредственного окружения лидера, его референтной группы, принимающей соответствующие решения. Представления элит относительно целевых ориентиров социального развития служат существенным показателем направлений реформирования и его реализации. Поэтому политические элиты не в меньшей степени ответственны за происходящие процессы реформирования общества, чем политические лидеры данного общества.

Необходимо сказать, что, разумеется, существование политического лидерства связано не только с политическими элитами, но также и с проблемой взаимоотношения государства и общества. В конкретном случае мы имеем в виду аспекты формирования гражданского общества, которое идентифицируется с увеличением возможностей для выражения и действий устойчивых групп интересов, расширением некоммерческих негосударственных объединений, что укрепляет основы демократии и способствует становлению политического и правового сознания граждан. В настоящее время реально существует необходимость развивать те институты, которые выражают общественные интересы и противостоят тенденции государства к концентрации исполнительской власти, а также в определенной мере могли бы осуществлять контроль над исполнительной властью. Одним из эффективных инструментов к достижению данной цели мог бы стать закон о лоббировании, который позволил бы различным общественным группам продвигать свои интересы в законодательных ветвях власти Республики Казахстан и явился бы существенным условием формирования механизма взаимодействия исполнительной власти во главе с Президентом страны, представительных органов и общества. Важно подчеркнуть, что лоббизм - есть нормальное и необходимое явление, присущее демократическим процессам, и в своих развитых формах способствует переориентации решений государства в пользу различных групп и слоев населения.

Подавляющее большинство зарубежных авторов в области политических наук отмечают развивающуюся тенденцию к бюрократизации современного политического лидерства (У. Уайт, Ю. Дженнигс, Дж. Киркпатрик, Ч. Рейч, Дж. Гэлбрейт и др.). Действительно, современная общественно-политическая реальность характеризуется чрезвычайной сложностью, и поэтому решить ее насущные проблемы может только лидерство с развитой бюрократической системой. В целом, преобладающее понимание бюрократии (в связи с политическим лидерством) на Западе можно выразить в следующем определении: бюрократия есть форма централизации лидерства, расчленения его на элементарные операции управления и закрепления их в правилах, сопровождающееся безличностью отношений, иерархичностью, институциональностью и т.п. Нельзя назвать подобное определение неверным, однако оно явно односторонне раскрывает суть изучаемого вопроса. Дело в том, что, упоминая проблему бюрократии, мы должны выявить ее многообразные отличительные признаки, которые обнаруживают себя в различных ситуациях и социально-политических средах, и, главное, в разных плоскостях научного анализа. Во-первых, нужно сказать, что приведенная нами дефиниция свидетельствует, прежде всего, не о бюрократизации лидерства, а об углубляющейся дифференциации и усложнении общественно-политической деятельности в современном мире, иными словами, о дальнейшем и стремительном развитии общественного разделения труда. В подобной ситуации, в системе личности лидера уже не может быть свернуто максимальное число социальных процессов, и тем самым, разворачивание этой системы уже не является столь значительным и влиятельным в ходе разрешения общественных противоречий, как это было во времена "великих" лидеров, функционировавших в общественных системах или с более низким уровнем сложности общественной деятельности, или действовавших в периоды глубоких кризисов в обществе, когда разрешение противоречий требует максимальной мобилизации регулятивных ресурсов и делает легитимной авторизацию власти лидера, использующую различные инструменты и механизмы регламентации и регуляции (пропаганда, военная, трудовая дисциплина и т.д.).

Повторимся еще раз, подчеркнув, что реальный политический лидер в современном мире может существовать только в системе лидерства, позволяющей ему преодолевать огромные трудности, связанные с непрекращающимся процессом дробления и специализации труда, для того, чтобы быть в состоянии влиять на общество. В этих условиях необходимо критично пересмотреть некоторые понятия, отражающие социально-политическую реальность в различных ее срезах. Одним из них является термин "индивидуальное лидерство", распространенный за рубежом. В связи с упомянутыми причинами, ограничивающими возможности лидерской автономности вне системы лидерства, это понятие существенно сужает сферу своего применения и становится приемлемым в области психологических исследований, недостаточно раскрывая при этом остальные аспекты проблемы.

Упоминая проблему лидерства в Казахстане, мы подходим к рассмотрению бюрократизации с несколько иной стороны. Если говорить о наличии бюрократизированного политического лидерства в развитых странах, то речь, прежде всего, будет идти об образовании довольно косной структуры регламентации при помощи существующих в каждом обществе правил и законов, условий и положений реализации лидерства, в системе дифференцирующейся усложняющейся социальной деятельности. В Казахстане главной отличительной чертой бюрократизации лидерства является все еще высокий уровень рекрутирования крупных лидеров из среды чиновничьего аппарата. Для Казахстана, как общества переходного типа, характерно отсутствие среднего класса, члены которого должны участвовать в политической деятельности. Политические позиции предпринимателей все еще слабы и не могут сравниваться с позицией бюрократии и истэблишмента.

Очевидно, что проблемы, поставленные современными бюрократиями, связаны с социальными и экономическими трудностями их стран. С другой стороны, характер развития бюрократии в каждой общности имеет свою отличительную комбинацию черт. Ж. Блондель не без оснований считает, что: "… государственные чиновники в "третьем мире" гораздо коррумпированнее, чем на Западе. Если они находят, что оплата их труда слишком низка, то пытаются "заработать" на правах, которые дает им положение" /118/. Кроме того, многие политологи справедливо утверждают, что чем беднее страна (имеется ввиду уровень благосостояния основной части общества), тем менее эффективна бюрократия, при этом именно в этих странах, где имеются наиболее серьезные социально-политические проблемы, ощущается наибольшая потребность в использовании бюрократии для осуществления перемен. Нужно сказать, что в системе политического лидерства в определяющей степени реализуются связи управления, являющиеся одними из самых существенных в структуре органических систем. В общественных координатах, связи управления всегда несут социально-психологическую нагрузку, выявляют психологические особенности управления – отношений доминирования и подчинения, в конкретных, исторически сложившихся условиях. Как пишет в своей работе Блондель: "Лидеры государств "третьего мира" оказывают давление на бюрократию в попытках улучшения социально-экономических условий. Следовательно, требования к бюрократии повышаются, но это негативно сказывается на ее моральном состоянии и дееспособности. Так образуется противоречие между относительно низкой эффективностью бюрократии в слабо развитых странах и требованиями, которые к ней предъявляются в попытке улучшить условия жизни этих стран"/118/. Необходимо отметить, что такое давление лидеров на бюрократию имеет многие причины, и отражает не только объективные обстоятельства, связанные с трудностями, имеющимися в обществе. В значительной мере оно демонстрирует субъективные проявления, характеризующие особенности активности лидера. Такое поведение системы личности лидера, с точки зрения системного подхода, объясняется тем, что в личности и общественно-политической деятельности лидера свертывается преобладающая часть наиболее актуальных социальных процессов, которые в более развитых лидерских системах свернуты во всей системе в целом, включая в себя и активные элементы ее бюрократического аппарата. Поэтому, в данном случае подобное давление являет собой, скорее, подавление, то есть подавление лидером активности подсистем местного управления и самоуправления (выраженной в социально-политической деятельности и властных полномочиях представителей бюрократии). "… Акимы областей, города республиканского значения и столицы назначаются на должность, согласно Конституции, Президентом по представлению Премьер-Министра. Порядок назначения на должность акимов Президентом фактически ставит институт регионального политического лидерства в зависимость от верховной исполнительной власти. Это способствует тому, что лидеры регионального уровня чувствуют себя ответственными, прежде всего, перед Президентом, но не перед народом руководимого им региона. А следовательно, и поступают таким образом, чтобы получить поддержку вышестоящего лица" /32/. Чем менее развита в общественно-политическом и экономическом планах страна, тем слабее, как мы уже говорили, реальное разделение общественного труда, тем ниже уровень эффективности бюрократии и, что очень важно, более вероятным является появление лидера с тенденциями к узурпации власти. В такой ситуации общество, по мере развертывания в его среде системы личности лидера, может испытывать возрастающее личное влияние этого лидера, что, в конечном счете, может иногда привести к образованию авторитарного правления в государстве. "… как политик переходного общества Назарбаев не свободен от методов системы, вырастившей его, зачастую он использует авторитарные методы для внедрения демократии" /32/.

Усиленная активность органической системы представляет собой ее естественную агрессию /23/. Несколько ниже мы еще коснемся этой темы, поскольку данная особенность органической системы является одной из самых характерных для этого класса совокупностей, обнаруживающаяся и обусловливаемая наличием своеобразной "борьбы за существование". "Можно … предположить, что законы, управляющие циклами экономической жизни, и законы колебаний популяций … вытекают из сходных условий конкуренции…", – пишет Л. фон Берталанфи /13/.

Возвращаясь к проблеме политического лидерства в Казахстане, еще раз подчеркнем, что это очень объемная и сложная область исследования, поэтому мы не можем претендовать на ее сколько-нибудь подробное освещение в нашей работе. В этой связи, мы рассматриваем наши рассуждения по поводу этой проблематики лишь как краткий иллюстрирующий пример к предыдущему теоретико-методологическому анализу.

Очевидно, что общенациональное политическое лидерство в Казахстане возникло в связи с появлением общественной функции, направленной на снятие противоречий постперестроечного периода. Эта функция для своей реализации использует те процессы, явления или элементы, которые составляли структуру систем политического лидерства, предшествовавших появлению необходимости в качественно новых социальных образований, отвечающих конъюнктуре общественных перемен. "… система не возникает на пустом месте, из ничего, она черпает материал для своего формирования из предшествующих ей систем и из среды, которая ее окружает", – считает В. Г. Афанасьев /71/. Поэтому почти все системы политического лидерства в постсоветском Казахстане имели персонификацию в лице лидеров бывшего советского социально-политического строя. Здесь, в ходе обеспечения общественно-политических функций, "старые" лидерские системы стали претерпевать значительные изменения, начавшиеся с разрушения прежних структур и, в дальнейшем, через создание или отбор новых подсистем, элементов или функциональных органов, способных отвечать изменившимся требованиям разворачивающейся деятельности. Среди таких новых функциональных новообразований одними из самых значимых обычно являются системы личности лидеров, или, иначе говоря, собственно лидеры. Это могут быть как лидеры старых лидерских систем, так и новые личности, которые призываются или из более низкого уровня чиновничьей иерархии, или из других социальных страт: сфер бизнеса, науки и т.п.

Лидерская система к моменту оформления в качестве устойчивой саморазвивающейся целостности, в своем поведении в той или иной мере зависит от активности ее главного функционального блока или органа – конкретного лидера. Роль лидера в детерминирующей его системе определяется степенью снятия им в процессе его деятельности внутренних противоречий системы лидерства в целом. Так личное влияние Н. Назарбаева на поведение всей выдвинувшей его лидерской системы различно на всех этапах пребывания на высших государственных постах. "Деятельность Н. Назарбаева демонстрирует его эволюцию от крупного партийного руководителя недавнего прошлого до твердого сторонника нового курса, жесткого лидера, ориентированного на модернизацию общества…" /32/. По мере движения своей политической деятельности, личностная система Назарбаева развертывается, и ее поведение все больше диктуется уже не столько функцией детерминирующей системы лидерства, сколько внутренними противоречиями и, соответственно, внутренними функциями, возникающими в его общественно-политической деятельности, а следовательно и личности. При этом, в личностной системе Назарбаева происходит рост взаимообуславливающего присутствия его способностей и потребности в персонализации. Более того, возрастающая активность и расширяющаяся деятельность Назарбаева делает его личность настолько значимой с функциональной точки зрения системой, что ее влияние становится причиной изменения всей структуры общенационального лидерства в Казахстане, с тенденцией к постепенной концентрации управленческой деятельности. В подобной ситуации за лидером становится незаметной вся система лидерства и все важные явления, связанные с ее функционированием во внешней и внутренней политике, воспринимаются в обществе в связи с личной политической деятельностью президента. Однако, даже в этом случае очевидно, что существование лидера вне системы лидерства объективно невозможно.

Если влияние личности лидера на лидерскую систему, на первый взгляд, можно в какой-то мере удовлетворительно объяснить при помощи категориально-познавательного аппарата, отражающего механизмы межличностных отношений в группе (что чаще всего и делается в западных общественных науках) /119, 120, 121, 122, 123, 124, 125/, то о влиянии лидерской системы на общественные процессы и, соответственно, на массовое сознание и поведение, можно получить адекватное представление только при использовании системологических понятийных средств.

Как известно, органические системы существуют лишь при условии активного взаимодействия со средой, что обусловлено их потребностями в использовании внешней материи в процессе своего развертывающего развития. Когда идет речь о влиянии органической системы политического лидерства, то имеется ввиду показатель результатов активности системы в ходе присвоения и захвата ею материальных процессов и явлений внешней социальной среды. Для того, чтобы немного приблизиться к более конкретному пониманию того, как и каких формах происходит эта экспансия, нужно, не в последнюю очередь, выяснить вопрос об элементном составе общества. Соглашаясь со многими авторами, мы считаем, что проблема классификации элементного состава человеческого общества относится к числу наименее исследованных в социальных науках. Нужно сказать, что рассмотрение одного и того же составляющего системы в качестве неделимого, простого элемента или же сложной целостности зависит от конкретной познавательной задачи, от той данной системы взаимоотношений, в которой он подвергается анализу. Выдвижение нескольких основных ракурсов исследования социальной действительности, вызвано тем обстоятельством, что человеческое мышление не способно охватить одновременно различные ее проявления. Познание становится доступным лишь в результате абстрагированного членения и изоляции различных сторон и состояний исследуемого объекта, с последующим соотношением и синтезом последовательных актов познания. Существуют разноречивые точки зрения по поводу элементного состава общества. Т. Парсонс и П. Сорокин выделяют "личность", "социальную систему" и "культуру". Так, Т. Парсонс считает, что в компонентную общественную структуру включаются нормы, ценности, коллективы и роли, а П. Сорокин называет в качестве элементов следующие образования: человеческих индивидов, значения-ценности-нормы, и, так называемых, биофизических посредников, благодаря которым люди материализуют нематериальные значения, ценности, нормы и обмениваются ими /126, 127, 128, 129/. В советском обществознании и психологии проделаны попытки анализа элементного состава социальной реальности через выявление субъектов социальной деятельности: как индивидуальных, так и коллективных (А. В. Петровский, Г. К. Ашин, Э. С. Маркарян и многие другие). Можно в целом согласиться с таким подходом, выдвигающим классификацию, подобную предложенной Э. С. Маркаряном, который говорит о наличии существования трех классов общественных элементов: "Во-первых, класса элементов, охватывающего субъекты человеческого действия в их различных проявлениях (индивидуальные и коллективные субъекты действия); во-вторых, класса элементов, охватывающего различные сферы и виды человеческой деятельности, и, наконец, в-третьих, класса элементов, охватывающего многообразные проявления культуры…" /53/. Данную схему, на наш взгляд, нужно дополнить следующими замечаниями: говоря об индивидуальных субъектах, нужно иметь ввиду не абстрактных индивидов, а личностей, "фокусов общественных отношений", имеющих различно выраженные возможности персонализации и относящиеся к ним, соответствующие потребности. Кроме того, понятия "человеческое действие" (Э. С. Маркарян) или "социальное действие" (структурные функционалисты, Э. Г. Юдин и др.), достаточно удобные и адекватные в рамках конкретных социологических исследований, образующие "своего рода "клеточку" социологического анализа" /21/, не совсем подходят для общетеоретического анализа социальных феноменов, имеющих системное поведение (личностей, групп, социальных институтов, знаковых систем и т.п.). По меньшей мере три довода говорят в пользу применения термина "поведение" в нашей работе. Во-первых, большинство современных концепций лидерства определяют его как "поведенческий феномен" И, поскольку нет никаких серьезных оснований оспаривать это обозначение, то, во избежание путаницы и неоправданного изобретательства в терминологии, мы также будем придерживаться подобного подхода. Во-вторых, понятие "поведение" широко распространено в системных исследованиях, как описывающее активность системных объектов, следовательно, приемлемо и в нашей работе, посвященной изучению политического лидерства в качестве органической системы. В-третьих, общеизвестно, что все значительные работы в области обществоведения и политологии так или иначе исследуют проблемы иррациональных или бессознательных компонентов социально-политической реальности, культуры, массообразования и т.п. Такие формы человеческой активности не поддаются удовлетворительному объяснению с точки зрения применения принципа деятельности в социальных и психологических науках. Здесь также будет полезным, в познавательном смысле, использование понятия "поведение".

Говоря о влиянии лидерской системы на существование общества в целом, надо сказать, что упомянутая активность системы в присвоении социальной материи в процессе развертывания (расширения) происходит далеко не обязательно путем насильственного захвата самих общественных индивидов (личностей), их свободы или продуктов их деятельности. Подобное поведение системы лидерства возможно, но либо на примитивном уровне развития общественных отношений, либо при существовании формально оформленной личной зависимости массы от правящего меньшинства. Однако, даже в случае непосредственного захвата социальных процессов и явлений, материализованных в виде личной свободы, продуктов труда и т.п., поведение лидерской системы уже на довольно ранних этапах развития человеческого общества диктуется ее главными функциями, поэтому непосредственное достижение и осуществление власти не является для нее самодостаточными ценностями /130, 131, 132, 133/. Система лидерства обнаруживает свою другую и основную функцию, направленную на снятие общественных противоречий, и эта функция выражается в создании особой системной конструкции – регулятивно-распределительного социального механизма, противопоставляемого хаосу противоречий в разностремящихся поведениях личностей, несущих в себе заряд интересов, деятельностей, потребностей, убеждений, стереотипов и т.п. Как известно, невозможно устранить противоположности активностей в социуме путем нивелирования их проявлений. Сглаживание социальных противоречий возможно только при мобилизации этих активностей для направления их в необходимое общественному развитию русло, путем их особой организации. Иными словами, снятие общественных противоречий происходит не через уничтожение противоположностей, а при восхождении к более высоким формам развития общественных образований. При этом роль лидерской системы заключается не только в контролировании и координировании поведений личностей и их деятельности средствами принуждения, но и в построении с помощью систем норма и ценностей общественно значимых целей и ориентиров-приложений активности масс, которые субъективно воспринимались бы личностями, как необходимо важные для реализации своих потребностей в персонализации и способностей к персонализации /134/. Только в этом случае возможно достижение относительной стабилизации общественной системы в целом. Добавим, что данные цели и ориентиры, разумеется, должны в значительной мере соответствовать потребностям развития общества на конкретно-историческом этапе его существования.

Чем в большем числе личностей свертываются и интериорезируются результаты социально-политической деятельности лидерской системы, тем выше степень влияние данного лидерства на ход социальных процессов, тем значительнее общественные противоречия, которые она может снять. В Казахстане такое влияние на общественно-политические поведения его граждан в прямой и опосредствованной формах монополизировано лидерской системой Назарбаева. "Очевидным стало и развитие политической системы Казахстана в сторону сильной президентской республики, которая идентифицируется прежде всего с личностью Нурсултана Назарбаева" /32/. Ее расширяющееся развитие происходит путем захвата в сферу своего движения социальной материи, в большей мере представленной поведениями, в которых социальные индивиды так или иначе реализуют свои общественные и лично значимые возможности и потребности.

Известно, что существование органической системы возможно только при активном взаимодействии с внешней средой, являющейся своеобразным поставщиком материи, необходимой системе для достижения стабильности, саморегуляции и дальнейшего развития. Довольно часто на пути активного присвоения системой материи оказывается иная система, которая, развертываясь и расширяясь, "преследует" аналогичные цели. Конкурентная борьба приводит или к подавлению одной системы более мощной другой (при этом заметно меняется структура обеих систем), или к появлению новой системы, функцией которой является разрядка, тормозящего общее движение материи, напряжения, вызванного данным противостоянием.

Так, система общенационального политического лидерства в Казахстане, развертываясь, стремится завернуть в структуру своего движения социальную материю других систем, захватывая у них "потенциал влияния" на поведение личностей. Это своеобразная агрессия органической системы выражается, например, в наступлении на средства массовой информации, которые из-за усиливающейся цензуры и прочих ограничений теряют возможность воздействовать на общественное сознание, поведения личностей и вообще реально конкурировать с официальными ветвями власти. С точки зрения политической, СМИ являются реальным инструментом продвижения интересов групп, их деятельность предполагает воздействие и влияние на общественное сознание для достижения социально-политических и экономических целей. Именно в этой связи СМИ воспринимается как “четвертая власть”. Отличительной особенностью информационной власти заключается в ее опосредствованном характере. В том или ином виде она присутствует в деятельности любых других элементов власти. В демократических обществах средства массовой информации функционально выполняют роль средства сохранения общенационального консенсуса. Если же возникает дисбаланс общественных интересов, сопровождающийся сужением пространства демократии, то и СМИ утрачивают самостоятельность, трансформируясь в обычный канал реализации воли властных институтов и групп.

Хотя ситуация с подавлением активности системы СМИ Казахстана системой общенационального политического лидерства не имеет таких законченных форм, как подобный процесс в бывших среднеазиатских республиках в настоящее время и, в силу объективных причин, вряд ли будет иметь такую степень развития, тем не менее ее существование не нуждается в особых доказательствах. Для данной работы важным является тот факт, что присутствие различных социальных образований и феноменов всегда подчинено логике существования всех органических систем, вне зависимости от конкретной формы их проявления. Естественная агрессия лидерства, как органической системы, представленной исполнительной ветвью власти, легко обнаруживает себя при анализе всех сколько-нибудь важных социально-политических событий, произошедших в Казахстане в последние пять-семь лет. Достаточно явная конкуренция с лидерской системой законодательной власти во главе с председателем Верховного Совета РК С. Абдильдиным, как известно, приведшая к кардинальному изменению структуры последней, более того, ускорившая роспуск Верховного Совета и принятие мер к ограничению возможной активности Парламента как конкурирующей органической системы в будущем (что подтверждают события, сопровождавшие роспуск Парламента в 1995 году и происходящие в процессе функционирования существующего в настоящее время). Не вдаваясь в подробности, можно привести примеры с упразднением Конституционного Суда, достаточно решительным внедрением в общественно-политическую практику страны института прямой демократии – референдума, проведение которых с процессуальной точки зрения является весьма благоприятным для исполнительной ветви власти, итоги которых значительно усилили позиции президентского лидерства, или, говоря иными словами, увеличили возможности разворачивания системы общенационального лидерства в обществе и, соответственно, свертывания в ее общественно-политической деятельности окружающих социальных процессов и явлений. Другим примером органической агрессии системы лидерства Назарбаева может стать продление срока правления до 7 лет и организация досрочных президентских выборов в стране. "Влияние Н. Назарбаева на создание демократических институтов в Казахстане (исполнительная власть, парламент, судебная власть), а также становление гражданского общества, прежде всего, в лице политических партий, очевидно" /32/.

Все органические системы имеют свое собственное время существования. Социальные же целостности могут иметь по меньшей мере две разновидности собственного времени – историческое время, включающее в себя генезис, развитие и отмирание системы, и время функционирования, отражающее временные характеристики системы, связанные с осуществлением определенных ее функций. Специфика этих двух типов собственного времени органической системы политического лидерства определяется многомерностью особенностей данной общественно-политической среды – совокупностью различных срезов реальности: политического, экономического, культурного и других, имеющих влияние на общую динамику общественных процессов /134/.

Разрушение структуры лидерства, отмирание лидерской системы, может быть вызвано многими факторами, в которых диалектически переплетаются конкретные выражения категорий необходимости и случайности. Обобщенно можно сказать, что в основе этого явления могут лежать три главные причины, характеризующие природу органических систем. Во-первых, политическое лидерство может постепенно прекратить свою активность, если этим лидерством будут ликвидированы те общественно-политические противоречия, на которые была направлена функция (или комплекс функций), вызвавшая необходимость появления системы. Во-вторых, отмирание системы лидерства связано с разрушением ее структуры вследствие накопления в ней неразрешимых более внутренних противоречий системы (так называемых элементов дисфункций). Как считал Р. Мертон, чем значительнее число таких дисфункциональных элементов, чем выше степень их дисфункциональности, тем вероятнее разрушение системы /20/. Разрушение также связано с гипертрофированным развитием какой-либо подсистемы лидерства, чаще всего системы деятельности и личности лидера. Третьей причиной является поглощение системы лидерства другой, более конкурентоспособной, лидерской системой, в результате чего система либо полностью разрушается и служит материалом для развертывания ассимилирующей ее системы, либо продолжает свое существование уже в ином качестве, как подсистема со значительно измененной внутренней структурой в рамках поглотившей ее более мощной системы. В реальной политической жизни чаще всего присутствуют 3 причины. Данную мысль наглядно иллюстрируют эпизоды из социально-политической жизни Республики Казахстан, приведенные выше.

В отношении дальнейшей судьбы функционирующей системы общенационального политического лидерства в Казахстане можно рассуждать очень много и, к сожалению, редко продуктивно: общеизвестно, что всякое долгосрочное научное прогнозирование в обществе и политике является неблагодарным занятием /135/. Однако, при этом нужно отметить следующее. Будучи особой формой движения материи – органической системой, политическое лидерство в своем генезисе, функционировании, саморазвитии и распаде подчиняется закономерностям, присущим всем совокупностям данного класса. Поэтому, уход в будущем с политической сцены существующей общенациональной системы лидерства будет связан с различной мерой присутствия все трех названных главных причин. Разумеется, для подавляющей части населения Казахстана наиболее приемлемым было бы такое сочетание, в котором превалировала бы первая, связанная с выполнением лидерской системой ее основных функций и ликвидацией определивших эти функции, социально-политических противоречий.

Подводя итог к изложенному в этой главе, которую мы можем с полным основанием считать центральной во всей данной работе, нужно сказать следующее. По свидетельству всех крупных специалистов, изучающих политическое лидерство, последнее есть наиболее исследуемый и наименее понятый феномен общественно-политической реальности /79, 122, 123, 136/. Сложность исследовательской ситуации усугубляется необходимостью синтеза разноплановых методологических построений, имеющихся сегодня в общественных науках, для создания сферической модели лидерства. Как нам кажется, реальным средством в достижении подобной цели является системный подход, возникший как частный результат общей смены парадигм научного мышления. Однако использование системных идей и принципов в изучении любого сложного объекта несет в себе определенное число значительных трудностей.

Системная постановка проблемы должна отвечать ряду методологических требований. Во-первых, необходимо, чтобы это была новая постановка проблемы, позволяющая по-новому увидеть объект и обозначить действительность, подлежащую рассмотрению. Во-вторых, должен быть реализован комплекс условий, выполнение которых делает возможным проведение последующего исследования как системного. Среди прочих подобных методологических условий назовем: постановку проблемы целостности объекта, изучение связей объекта, выявление структурных характеристик объекта, его функциональных особенностей и т.п.

Построение соответствующего системной постановке проблемы предмета изучения достигается уже на базе общеметодологических соображений, которым подчинен данный этап исследования и с привлечением имеющихся средств и методов системного подхода.

Рассматривая политическое лидерство в качестве органической системы, мы сталкиваемся со всеми приведенными выше трудностями использования системных методологических положений и принципов в исследовательском процессе, с трудностями, которые далеко не в полной мере преодолены в данной работе и, очевидно, вряд ли будут устранены в научных разработках в ближайшее время. Однако, уже начальный этап применения системного подхода в изучении феномена политического лидерства бесспорно обнаруживает свои большие перспективы и значительный познавательный потенциал, предоставляя исследователям новые средства и методологические инструменты, позволяющие преодолеть кризисную ситуацию в этой области социального познания.