с. Способность товаров к обращению

Некоторые товары имеют одинаковую почти способность к сбыту в руках всякого хозяйствующего индивида. Крупицы золота, найденные грязным седмиградским цыганом в песках реки Араньош, обладают в его руках такой же способностью к сбыту, как в руках владельца золотоносного рудника, если только он умеет найти надлежащий рынок для своего товара, и это золото может пройти через любое число рук, нисколько не теряя своей способности к сбыту. Наоборот, к предметам одежды, постельным принадлежностям, готовым кушаньям в руках вышеуказанного лица мы относились бы подозрительно, даже если бы оно не пользовалось ими, даже если бы с самого нача-ла оно приобрело их путем обмена с исключительною целью дальнейшего сбыта; эти предметы почти потеряли бы способность к сбыту и во всяком случае в значительной степени обесценились бы. Товары такого рода могут обладать большой способностью к сбыту в руках соответствующих производителей или известных торговцев и совершенно или отчасти терять ее, если только существует подозрение, что они находились уже в употреблении или только были в грязных руках; они, поэтому, не годятся для перехода из рук в руки в экономическом обмене.

Для продажи некоторых товаров требуются особенные познания, искусства, связи, разрешения властей, привилегии и т.п.; поэтому их трудно сбыть, и они во всяком случае теряют в своей ценности для хозяйствующего субъекта, по отношению к которому вышеупомянутые условия не осуществлены.

Даже блага, которые нужно прежде специально приспособить к потребностям потребителей, чтобы они вообще оказались годными для употребления, не обладают в одинаковой мере способностью к сбыту в руках всякого владельца. Башмаки, шляпы и т.п. предметы, какой бы они ни были величины, имеют всегда известную способность к сбыту в руках торговца обувью и шляпочника, мастерская или лавка которых служит для большого круга потребителей, между прочим еще в особенности и потому, что такие торговцы обладают обыкновенно средствами для приспособления своих товаров к специальным потребностям покупателей. В руках всякого другого лица эти товары можно сбыть только с трудом, и почти всегда с значительными потерями. И такие товары не годятся для того, чтобы переходить из рук в руки.

Нелегко переходят также из рук в руки блага, цена которых мало известна или подвержена сильным колебаниям. Приобретшему эти товары угрожает опасность «переплатить» за них и понести убыток от того, что цена на них упадет, прежде чем он успеет их снова обменять. «Партия хлеба» на хлебной бирже, или партия ходких ценных бумаг на денежной — легко может в течение нескольких часов десять раз перейти из рук в руки; тогда как имения или фабрики, ценность которых можно определить только после точного исследования всех обстоятельств, совсем не приспособлены к такому быстрому обращению. Даже лица, стоящие вне биржи, охотно принимают в счет платежей ценные бумаги, мало изменяющиеся в цене; напротив, товары, цена которых сильно колеблется, могут циркулировать свободно не иначе, как «ниже своей цены», потому что все лица, опасающиеся спекуляции, хотят гарантировать себя от потери. Поэтому и товары, цена которых неопределенна и сильно колеблется, не годны для перехода из рук в руки.

Ясно, наконец, что отдельные моменты, ограничивающие способность товаров к сбыту, имеют особенно важное значение, когда дело идет о переходе товаров из рук в руки, из одного места в другое, из одного момента времени в другой.

Таким образом, способность товаров к обращению представляется нам, как способность их к сбыту, в руках какого бы хозяйствующего субъекта они ни находились, и притом, как способность к сбыту, обусловленная всеми четырьмя, а не каким-либо одним условием высокой сбытоспо- собности товара.