§ 3. Деньги как «мерило цен» и как наиболее экономическая форма накопления меновых ценностей
Предположим, что образование цен нижеуказанных товаров (причем всегда предполагается определенное качество) происходит на дан-ном рынке в данный момент времени следующим образом. Действительные цены Средние цены За центнер Сахар 24—26 талеров 25 талеров Хлопчатая бумага 29—31 талеров 30 талеров Пшеничная мука 5Vi—6Vi талеров 6 талеров 95 Roscher, System, I, § 119. Note, 12. 274
Если мы примем среднюю цену товара за ту, по которой его можно как купить, так и продать, то в нашем примере 4, например, центнера сахара представят «эквивалент» ЗУг центнеров хлопчатой бумаги, а последнее количество — «эквивалент» I6V2 центнеров пшеничной муки или 100 талеров, и наоборот. Нам достаточно теперь только назвать в таком смысле понимаемый эквивалент товара или одного из многих его эквивалентов его «меновой ценностью», а сумму денег, за которую его можно как купить, так и продать, его «меновой ценностью по преимуществу», и мы придем к господствующему в нашей науке воззрению на меновую ценность в общем и на деньги, как «мерило меновой ценности» в частности.
«В стране с оживленным торговым оборотом, — пишет Тюрго, — каждый род блага получает известную цену по отношению ко всякому дру-гому роду блага, так что определенное количество одного вида представится нам, как эквивалент определенного количества всякого другого вида благ. Чтобы выразить специально при таких условиях меновую ценность блага, очевидно, достаточно назвать количество другого известного товара, составляющее эквивалент первого.
Отсюда, однако, легко видеть также, что все виды благ, служащие объектами оборота, измеряются, так сказать, взаимно и каждый может служить масштабом для всех остальных». В таком же смысле высказываются почти все другие экономисты, приходя, подобно Тюрго в его знаменитом исследовании о происхождении и распределении народного богатства , к выводу, что среди всех возможных «масштабов меновой ценности» деньги самый целесообразный, а потому и самый общий. Единственный недостаток этого масштаба заключается, по их мнению, в том, что самая ценность денег не постоянна, а колеблется , и потому они представляют прочное мерило «меновой ценности» для каждого данного момента времени, но не для различных периодов.Но в учении о цене мы показали, что нигде в хозяйстве людей нельзя найти эквивалентов благ в объективном смысле слова (С. 200 и сл.), и поэтому вся вышеизложенная теория, по которой деньги представляются, как «масштаб меновой ценности» благ, совершенно падает, потому что в основании ее лежит фикция, ошибка.
Когда на рынке шерсти центнер ее определенного качества продается в одном случае за 103 флорина, то нередко на том же рынке со- вершаются сделки и по высшей или низшей цене, например, по 104, 103/2 или по 102, 102 Уг флоринов; между тем как находящиеся еще на рынке покупатели заявляют, что они готовы «принять» по 101 флорину, продавцы в то же время хотят «отдать» по 105 флоринов. Какова в таком случае «меновая ценность» центнера шерсти? Или наоборот, какое количество шерсти составляет, например, меновую ценность 100 флоринов? Очевидно, можно только сказать, что на этом рынке в этот момент можно купить или продать центнер шерсти по цене в пределах от 100 до 105 флоринов, но нигде нельзя найти, нигде нет определенного количества шерсти и определенной суммы денег, взаимно обменивающихся друг на друга, т. е. эквивалентов в объективном смысле слова, а потому нельзя говорить и о мере этих эквивалентов («меновой ценности»).
Конечно, практика жизни вызвала, ввиду некоторых хозяйственных целей, потребность в оценках приблизительной точности, и особенно в денежных оценках, и во всех случаях, где дело идет только о такой приблизительной правильности соображений, в основу соответствующих оценок с полным правом кладут средние цены, потому что они, в общем, лучше всего удовлетворяют этой цели.
Но ясно, что этот метод оценки благ должен оказаться совершенно недостаточным даже для практической жизни, и даже больше, прямо ведущим к ошибкам во всех случаях, когда требуется большая степень точности. Всюду, где идет вопрос о точной оценке, нужно скорее различать, смотря по намерению лица, производящего последнюю, три случая. Намерение его может быть направлено на то:чтобы определить цену, по которой можно будет продать известные блага на рынке;
чтобы определить цену, по которой можно будет купить на рынке блага известного рода и качества, и
чтобы определить количество товара, скажем, денег, которое представит для известного субъекта эквивалент какого-нибудь блага, вер-нее, конкретного количества его.
Решение двух первых задач вытекает из сказанного нами раньше. Образование цен происходит между двумя крайними пределами, из которых низший можно назвать центі спроса (цена, по которой на рынке хотят купить товар), а высший — ценой предложения (цена, по которой на рынке предлагают товар к продаже). Первая цена составит основа-ние для решения первой задачи, вторая — для решения второй. Труднее ответить на третий вопрос, потому что здесь следует принять во внимание особое положение, занимаемое в хозяйстве соответствующего субъекта благом или конкретным количеством блага, эквивалент которого (в субъективном смысле слова) требуется определить, а также и то, представляет ли благо для хозяйствующего индивида большее значение по своей потребительной или меновой ценности; когда же нам даны определенные количества благ, то приходится разрешить оба эти вопроса еще и по отношению к конкретным частям всего количества благ.
А обладает благами а, Ь, с, представляющими для него большую потребительную ценность, и благами d, е, f, имеющими для него большую меновую ценность. Сумма денег, которую он, по своим расчетам, мог бы выручить за первые блага, не будет ни в коем случае для него эквивалентом их, потому что потребительная ценность этих благ является для него более высокой, экономической.
Скорее, эквивалентом их будет для него такая сумма, за которую можно будет купить такие же блага, или по крайней мере блага, представляющие для него ту же потребительную ценность. Что касается, наоборот, благ d, е, f, то они — товары, т.е. вообще предназначены для обмена и, обыкновенно, для обмена именно на деньги, и цена, которую предполагают выручить, представляет, по большей части, эквивалент этих благ для хозяйствующего субъекта А. Поэтому правильное определение эквивалента блага можно произвести не иначе, как приняв во внимание владельца и хозяйственное положение блага по отношению к владельцу, а определение эквивалента комплекса благ или имущественного состояния необходимо предполагает отдельно решение вопроса об эквиваленте потребительных благ и отдельно об эквиваленте товаров .Если после всего сказанного мы должны признать несостоятельной как теорию «меновой ценности» вообще, так и, будучи строго последовательны, теорию денег как «масштаба меновой ценности» в частности, то все же исследование природы и функции денег показывает нам, что различные оценки, о которых мы только что говорили (их следует отличать от измерения «меновой ценности» благ), по большей части целесообразнее всего производить в деньгах. Цель первых двух оценок — определить количество благ, за которое можно бы на данном рынке и в данный момент купить или продать товар. Но этими благами, если соответствующий обмен в действительности осуществится, будут, обыкновенно, деньги, и знание суммы денег, за которую можно купить или продать товар, является вместе с тем, естественно, ближайшей, обусловленной экономической задачей оценки, целью ее.
К тому же при развитых отношениях торгового оборота деньги — единственный товар, в котором без окольных путей можно выразить оценку всех остальных. Где исчезает меновая торговля в узком смысле этого слова, и ценами различных товаров фактически являются в общем только денежные суммы, там нет прочного базиса для всякой другой оценки. Оценка, например, хлеба или шерсти в деньгах, конечно, очень проста, но оценка шерсти в хлебе, или, наоборот, хлеба в шерсти уже потому связана с большими трудностями, что непосредственного обмена этих благ нет или же он происходит в редких, исключительных случаях, и потому не достает основания оценки — соответствующих действительных цен.
Поэтому оценка такого рода возможна только на основании соображений, предполагающих уже оценку этих благ в деньгах, тогда как оценку благ в деньгах можно произвести непосредственно, пользуясь существующими действительными ценами.Итак, оценка товаров в деньгах не только, как мы видели выше, лучше всего удовлетворяет обыкновенным целям ее, но и ближе, проще в смысле практического ее осуществления; оценка в других товарах — операция более сложная, предполагающая уже первую.
То же самое следует сказать и относительно определения эквивалентов благ в субъективном смысле слова, потому что оно, как мы видели, имеет уже своим основанием и предположением первые две оценки.
Таким образом ясно, почему именно деньги и представляют собой товар, в котором обыкновенно производятся оценки, и в этом смысле (как товар, в котором при развитых отношениях оборота обыкновенно" удобнее всего производятся оценки) можно их назвать также мерилом цен100.
Подобные же причины обусловливают также и то, что деньги являются преимущественным средством помещения тех составных частей имущества, с помощью которых владелец намеревается приобрести в обмен другие блага (предметы потребления или орудия для производства). Части имущества, предназначаемые хозяйствующим индивидом на то, чтобы за них посредством обмена приобрести предметы потребления, получают путем предварительного обмена на деньги такую форму, при которой владелец может вернее и быстрее удовлетворить свои потребности; и для той части капитала хозяйствующего субъекта, которая не состоит еще из элементов предполагающегося производства, по таким же основаниям денежная форма целесообразнее всякой другой, потому что всякий товар иного вида
денег. Словом, функция мерила цен не связана обязательно с товарами, приобретшими характер денег, не есть необходимый результат последнего, а тем менее условие и причина его. Во всяком случае деньги обыкновенно, и металлические в особенности, ввиду высокой степени их заменимости и устойчивости моментов, определяющих их ценность, представляют действительно в то же время и самое целесообразное мерило цен.
Наоборот, другие товары, обладавшие характером денег (оружие, металлическая посуда, бронзовые кольца и т.п.), никогда не употреблялись в роли мерила цен. Таким образом, эта функция не заключена в понятии денег, и если у некоторых экономистов последние характеризуются именно своей ролью «масштаба ценности», то это указывает именно на непонимание истинной природы и сущности денег.100 Уже Аристотель (Ethik. Nicom. V, 8 и IX, I) подметил функцию денег, как масштаба в торговом обороте людей. Из писателей, сводивших происхождение денег исключительно или преимущественно к потребности хозяйствующих людей в масштабе «меновой ценности» и цен и сообразно с этим объяснявших приобретение благородными металлами их характера денег особенной приспособленностью к этой цели, следует упомянуть здесь: Broggia (Delle monette, 1743, с. I. С. 304, ed. Coust); Neri (Osservazioni, 1751. Cap. VI. Art. I, § 14 и сл.); Galiani (Delia moneta, 1750. Lib. I, с. 1. C. 23 и сл. и Lib. II, с. 1. С. 120 и сл., ed. 1831); Genovesi (Lezioni. Part. II, с. 2, 4, 1769); Hutcheson (A system of moral philosophy, 1755. Booc. II, ch. XII, § 2); Ricardo (Principles of P. E. Chap. III. C. 46, ed. 1846); Starch (Cours d'econ. politique. Petersb., 1815, I. Introd. gen. C. 8 и сл.); Stein (System d. Staatswissenschaft, 1852, I. C. 217 и сл.); Schaffle (Das gesellschaftliche System der menschlichen Wirtschaft, 1867, § 60 и сл.).
нужно предварительно обменять на деньги, и потом только можно уже в обмен на них приобрести требуемые средства для производства. В действительности ежедневный опыт показывает нам, что хозяйствующие люди стараются превратить в деньги часть своего потребительного запаса, состоящую не из благ, служащих для непосредственного удовлетворения их потребностей, а из товаров; они поступают точно также и с частью капитала, находящейся не в форме элементов предполагаемого производственного процесса, и этим в значитель-ной мере приближаются к осуществлению своих конечных хозяйственных целей.
Наоборот, ошибочным нужно признать взгляд, приписывающий деньгам, как таковым, функцию перенесения «ценностей из настоящего в будущее». Правда, металлические деньги годны для этой цели ввиду почти безграничной их сохраняемости, небольших расходов по хранению и т.д., но некоторые товары еще более приспособлены для этой цели; сверх того, опыт показывает, что там, где не благородные металлы, а другие блага, не так долго способные сохраняться, приобрели характер денег, последние служат целям обращения, но не целям сохранения «ценностей»101.
101 Эта теория нашла главных представителей в лице великих английских философов XVII века. Hobbes (Leviathan: de civitate. Pars И, с. 24. С. 123, opera, 1668) исходит из потребности людей в сохранении имущественных ценностей, по природе скоро разрушающихся и не предназначенных для немедленного потребления, и показывает, как путем обращения («concoctio») их в металлические деньги достигается эта цель, равно как и цель облегчения транспортирования их. У Locke'а мы встречаем то же самое (Of civil government. Book II. Chap. V, § 46 и сл., 1691 и Further Considerations concerning raising the value of money. I, § 1, 1698); Bandini (Discorso economico, 1737, у Custodi. C. 142 и сл.) развивает теорию, заключающуюся в зародыше уже во взглядах Аристотеля. Он начинает свое изложение с указания на затруднения, проистекающие из исключительно меновой торговли; кто имел блага, в которых нуждались другие, не всегда был в состоянии потребить блага последних; явилась необходимость, поэтому, в залоге (un mallevadore, как говорит Bandini), обладание которым обеспечивало ему будущий платеж. Для такой функции были выбраны благородные металлы. В Италии поддерживали эту теорию Ortes (Delia economia nazionale. LVI, с. 1 и Lettere, XVI. С. 258, ed. Custodi), Corniari (Riflessioni sulle monete, III и Lettera ad un legislatore. C. 153, ed. Custodi) и Carli (Del origine del commercio e della moneta. § 1 и 2), во Франции — Dutot (Reflexions sur le commerce et finances, 1738. Chap. Ill, 1. C. 895, ed. Daire). В Германии
Объединим все сказанное, и мы придем к выводу, что товар, ставший деньгами, если только нет препятствий, обусловленных особыми свойствами его, в то же время представляет собой товар, в котором це-лесообразнее всего выражать оценки, удовлетворяющие практическим задачам хозяйствующих людей, и помещать меновые запасы, и что ме-таллические деньги (которые ближайшим образом и имеют в виду исследователи в области нашей науки, когда говорят о деньгах вообще) действительно в высокой степени отвечают таким целям. Но точно также ясно, что деньгам, как таковым, не следует приписывать функции «масштаба» или «хранителя ценностей», потому что это свойства акциден- тальные, и в понятии денег они не содержатся.