Язык тела
природу обоих областей. В структурализме и постструктурализме (см. также Леви-Стросс; Лакан) социальные отношения не просто подобны языку, а они и есть язык. Следовательно, индивидуальные действия (как и частные выражения) можно рассматривать как “структурные” результаты (см.
также Синтагматическое и парадигматическое', Децентрированное “Я’). При такой критике структурализм утрачивает связь с творческим потенциалом субъекта, очевидным не в последнюю очередь в отношении использования языка, которое предполагает “творческое” впитывание правил, являющихся интерпретируемыми, а иногда и трансформируемыми. С тех пор в представлении о растущем признании зависимости синтаксиса от контекста в широких научных кругах более не признается способность структурной лингвистики обеспечивать адекватную модель хотя бы языка, и не удивительно, что она не смогла дать обществу такой модели.См. также Лингвистика; Социолингвистика; Когнитивная антропология.
ЯЗЫК ТЕЛА (body language) — коммуникация посредством жестов, поз и других невербальных знаков. Аргайл (1967 и 1969) и Моррис (1978) провели детальные наблюдения над человеческой невербальной коммуникацией, включив сюда и непреднамеренные знаки, и преднамеренные сообщения.
В социологии изучалось, особенно Гофманом, позиционирование тела в социальных столкновениях. См. также Работа лица.
ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ (language games) — концепция языка на основе подобия набору различных “игр”: шахмат, футбола, детских игр и т.д., поскольку каждая регулируется своими “правилами”, помещена в различные формы жизни, имеющие весьма общие “семейные сходства” в целом (Витгенштейн, 1953). Согласно Витгенштейну, мы не можем делать полезные обобщения о языке, а просто должны замечать, что его использование вытекает из правил и практики, которые действуют в определенного рода словоупотреблениях (например, шутках, приветствиях, рассказах, равно как в науке и философии) и в определенном социальном контексте. Подобно многим играм, у языков, рассматриваемых как управляемых правилами действий, есть и другая особенность. Хотя правила почитаются, к ним нужно относиться не рабски, а с определенной интерпретацией. Это еще одно измерение явно “релятивистской” и неотъемлемо неуниверсалистской природы языка, изображенной “второй” философией Витгенштейна, по-разному толковавшейся