Сексуальная жизнь (эротическое чувство, сексуальные намерения)
Не секрет, что именно сексуальная жизнь является одной из наиболее социально контролируемых функций. Отсюда — огромное количество разнообразных запретов на выражение своих чувств и желаний, которые породили богатый набор разнообразных эвфемизмов.
И вот уже в объявлениях мелькает слово «массаж» с различными прилагательными («глубокий», «расслабляющий» и т. п.). Секс именуется «формой досуга», бордель — «сауной». Процедура отбора потенциальных про-ституток — «конкурсом красоты» или наймом «секретарш».Анекдот с подтекстом:
Помогает ли корень женьшеня от импотенции?
Помогает, если его как следует привязать...
Анекдот с использованием ожидаемого смысла (расчет на «испорченность» собеседника):
Поручик Ржевский (фамилия уже предполагает похабщину) собирается на день рождения к своей кузине. Товарищи по полку напрашиваются с ним.
Нет, господа, я не могу вас взять с собою. Вы можете своими непристойными шутками или неосторожным словом обидеть юное создание.
Ну что вы, поручик, мы будем немы как рыбы.
Они приезжают. Юная кузина, сбегая с крыльца, бросается поручику на шею со словами: «Дорогой кузен! Я как раз собиралась спросить у вас совета. Мне подарили пирог с 18 свечами, а мне только 17 лет, что же мне делать с одной лишней свечкой?»
Поручик (оборотясь к товарищам по полку, которые слушают речь кузины) кричит: «Молча-а-атьШ»
Тост.- «Дамы делятся на дам и не дам... Выпьем же за прекрасных дам!»
фраза-двусмысленность: «Рога наливаются пантокрином и стоят!»
Иноязычные термины с непонятным содержанием люди склонны переделывать, придавая им смысл, что называется, по созвучию.
Как говаривал дед Щукарь: «Бордюр — это гулящая баба!» Разбор механизма — см. ниже. ,
«Кириллизация» — написание иностранных слов русскими буквами. Использование иностранных слов — очень интересный механизм, заслуживающий отдельного, подробного разъяснения.
В современную языковую среду все больше проникает сначала профессиональная, а затем и повседневная «кириллизованная» лексика. Этот процесс представляет собой разновидность подавления «семиологического иммунитета», когда материальный носитель смысла — русская буква (т. е. «означающее» в терминологии швейцарского лингвиста Ф. Соссюра) несет на себе иноязычное «означаемое». Психика как бы «не узнает» подмены — буквы-то «свои», — и в знаковое пространство проникает чужеродный знак, а с ним и чужеродный миф, не имеющие прежнего или вовсе никакого смысла. Разум сопротивляется бессмысленности и присваивает языку новые значения часто по ассоциации или созвучию (пример с дедом Щукарем). Рождается новояз.Новояз, подобно свободным радикалам, занимает освободившиеся валентности языка. После этого ослабленный язык с разрушенной структурой становится уязвимым для любой мерзости. Открываются шлюзы, через которые в него устремляется, например, лагерный сленг, «феня»: тусовка, по жизни и т. п. И это становится растиражированным средствами массовой информации, которые с отменой политической цензуры почему-то утратили ориентиры вовсе. Эти слова и фразы приобрели в повседневном языке другое значение, одновременно стирая границу между уголовным и гражданским сообществами. Непереведенное, механически заимствованное да еще «кириллизованное» слово, внедряясь в чужой язык, способно произвести в нем то, что можно назвать «прививкой от истинного смысла». Так, зловещее русское слово убийца заменено на игриво-развлекательное словечко киллер, означающее «интересную и мужественную профессию», которое своей бессмысленностью для русского ума как бы снимает ответственность за содеянное. В контексте экономических перемен в ряду новых трескучих слов, получивших официально санкционированную жизнь (триллер, киллер, дилер, риэлтер, дистри-бьютор и т. д.), оно становится едва ли не добродетелью наряду с романтической профессией таинственных, как русалки, путан.