II

К своему великому изумлению, я однажды сделал открытие, что

ближе к истине стоит не взгляд врачей, а взгляд профанов, наполовину

окутанный еще предрассудками. Дело в том, то я пришел к новым

выводам относительно сновидения, после того как применил к

последнему новый метод психологического исследования, оказавший

уже мне большую услугу при решении вопросов о разного рода фобиях,

навязчивых и бредовых идеях и пр.

справедливо указывали на многообразные аналогии между различными

проявлениями душевной жизни во время сна и различными состояниями

при психических заболеваниях наяву; так. что мне уже заранее

представлялось небесполезным применить к объяснению сновидения тот

способ исследования, который оказал услуги при анализе

психопатических явлений. Навязчивые идеи и идеи страха так же чужды

нормальному сознанию, как сновидения == бодрствующему;

происхождение тех и других для нашего сознания одинаково непонятно.

Что касается представлений, то выяснять их источник и способ

возникновения побуждал нас практический интерес; опыт показал, что

выяснение скрытых от сознания путей, связывающих болезненные идеи с

остальным содержанием сознания, дает возможность овладеть

навязчивыми идеями и равносильно устранению их. Таким образом,

примененный мною к объяснению сновидений способ берет свое начало

в психотерапии.

Описать его легко, но пользоваться им можно лишь после

известного навыка. Когда хотят применить этот способ к другому лицу,

например к страдающему страхом больному, то последнему предлагают

обыкновенно сосредоточить все внимание на своей болезненной идее, но

не размышлять о ней, как он это часто делает, а стараться выяснить себе

и сообщать тотчас врачу все без исключения мысли, которые ему

приходят в голову по поводу данной идеи.

утверждать, что его внимание ничего не может уловить, то необходимо

энергично заявить, что такого рода отсутствие круга представлений

совершенно невозможно. Действительно, вскоре у больного начинает

всплывать ряд идей, за которыми следуют новые идеи; однако больной,

производящий самонаблюдение, при этом обыкновенно заявляет, что

выплывающие у него идеи бессмысленны или не важны, не относятся к

делу и пришли ему в голову совершенно случайно, без всякой связи с

данной задачей. Уже теперь можно заметить, что именно эта критика со

стороны больного была причиной того, что данные идеи не

высказывались и даже не сознавались им. Поэтому если удается

заставить больного отказаться от всякой критики по поводу приходящих

в голову мыслей и продолжать отмечать мысленные ряды, выплывающие

при напряженном внимании, то можно получить достаточный

психический материал, который явно примыкает к взятой в качестве

задачи болезненной идее, обнаруживает связь последней с другими

идеями и дает возможность при дальнейшем исследовании заместить

болезненную идею какой-либо новой, вполне гармонирующей с

остальным содержанием психики.

Здесь я не могу подробно останавливаться на лежащих в основе

этого опыта предпосылках и на выводах, которые можно сделать из его

постоянных успехов; можно только указать, что всегда возможно

получить достаточный для исчезновения болезненной идеи материал,

если обращать внимание именно на "нежелаемые" ассоциации,

"мешающие мышлению" и отстраняемые обыкновенно самокритикой

больного, как бесполезный хлам. Когда желают применить этот метод к

самому себе, необходимо при исследовании немедленно записывать все

приходящие случайно в голову и непонятные сначала мысли.

Теперь посмотрим, к каким результатам приводит использование

изложенного метода при исследовании сновидений. Для этого пригоден

любой пример.

собственное сновидение, краткое по содержанию и в воспоминании

представляющееся мне неясным и бессмысленным; содержание его,

записанное мною немедленно по пробуждении, следующее:

"Общество за столом или табльдотом(*)... Едят шпинат... Г-жа Е.

Л. сидит рядом со мною, вся повернувшись ко мне, и дружески кладет

руку мне на колено. Я, отстраняясь, удаляю ее руку. Тогда она говорит:

"А у вас всегда были такие красивые глаза..." После этого я неясно

различаю как бы два глаза на рисунке или как бы контур стеклышка от

очков..." Это == все сновидение или по крайней мере все, что я могу о

нем вспомнить. Оно кажется мне неясным и бессмысленным, а больше

всего странным. Г-жа ==Е. Л.== женщина, с которой я был просто знаком

и, насколько я сознаю, близких отношений никогда не желал; я уже

давно не видел ее и не думаю, чтобы в последние дни о ней шла речь.

Сновидение мое не сопровождалось никакими эмоциями; размышление о

нем не делает мне его более понятным.

Теперь я без определенного намерения и без всякой критики буду

отмечать приходящие мне в голову мысли, выплывающие при

самонаблюдении; для этого полезно разложить сновидение на элементы

и отыскивать примыкающие к каждому из них мысли.

Общество за столом или табльдотом.С этим связывается

воспоминание о небольшом переживании, имевшем место вчера вечером.

Я ушел из маленького общества в сопровождении друга, который

предложил взять карету и отвезти меня домой. "Я,== сказал он,==

предпочитаю карету с таксометром; это так занимательно: всегда имеешь

перед собой что-то, на что можно глядеть". Когда мы сели в карету и

кучер устанавливал таксометр, так что стали видны первые шестьдесят

геллеров, я продолжил его шутку: "Мы только сели и уже должны ему

шестьдесят геллеров". Карета с таксометром напоминает мне всегда

табльдот; она делает меня скупым и эгоистичным, ибо непрестанно

говорит о моем долге; мне все кажется, что долг слишком быстро растет,

и я опасаюсь, как бы мне не хватило денег, подобно тому как за

табльдотом я не могу отделаться от смешного опасения, будто я получу

слишком мало, если не буду заботиться о своей выгоде.

связи с этим я продекламировал: "Вы сами жизнь даете нам; бедного вы

делаете должником".

_______________

(*) Табльдот == общий обеденный стол по общему меню в

пансионатах, в гостиницах, на курортах.== Примеч. ред. перевода.

Другая возникшая у меня мысль по поводу табльдота: несколько

недель тому назад за общим столом в гостинице одного тирольского

горного курорта я сердился на свою жену за то, что она, по моему

мнению, была недостаточно официальна с некоторыми соседями, с

которыми я не хотел иметь ничего общего. Я просил ее интере соваться

больше мною, чем посторонними. Это == все равно, как будто меня

обошли за табльдотом. Теперь мне приходит в голову

противоположность между поведением моей жены за столом и

поведением в моем сновидении г-жи Е. Л., которая вся повернулась ко

мне.

Далее: я замечаю, что сновидение является воспроизведением

небольшой сцены, происшедшей между мной и моей женой еще до

женитьбы, во время моего ухаживания за ней. Нежное пожатие руки под

скатертью послужило ответом на мое письмо с серьезным предложением.

Но в сновидении жена моя замещена чуждой мне г-жой Е. Л.

Г-жа Е. Л.==дочь одного господина, которому я был должен. Не

могу при этом не заметить, что здесь обнаруживается неожиданная связь

между элементами сновидения и приходящими мне в голову мыслями.

Если следовать за цепью ассоциаций, которые вытекают из какого-либо

элемента содержания сновидения, то можно скоро прийти к другому

элементу этого же содержания. Мысли, приходящие в голову по поводу

сновидения, восстанавливают те связи, которые в самом сновидении не

видны.

Когда кто-либо полагает, что другие станут заботиться о нем без

всякой пользы для себя, разве не предполагают обыкновенно задать

такому простаку иронический вопрос: "Что же вы думаете, что то или

иное делается ради ваших прекрасных глаз?" С этой точки зрения слова

г-жи Е.

== означают не что иное, как == "люди вам всегда оказывали услуги; вы

все даром получали". Конечно, в действительности всегда было

наоборот: за все то хорошее, что мне делали другие, я платил дорого; но,

по-видимому, на меня все-таки произвело впечатление то

обстоятельство, что мне вчера даром досталась карета, в которой мой

друг отвез меня домой.

Кроме этого, приятель, у которого мы вчера были в гостях, часто

заставлял меня оставаться перед ним в долгу; лишь недавно я не

воспользовался случаем отплатить ему. Между прочим, у него имеется

единственный подарок от меня == античная чаша с нарисованными по

краям ее глазами для защиты от "дурного глаза". Кстати, приятель этот

== глазной врач; в этот же вечер я спрашивал его о пациентке, которую

направил к нему для подбора очков.

Я замечаю, что почти все отрывки сновидения приведены в новую

связь. Однако вполне естественно было бы спросить, почему в

сновидении на столе фигурирует именно шпинат? Дело в том, что

шпинат напоминает мне маленькую сцену, происшедшую недавно за

нашим семейным столом, когда мой ребенок == как раз тот, у которого

действительно красивые глаза,==отказывался есть шпинат. В детстве я

точно так же вел себя: шпинат долгое время был мне противен, пока мой

вкус не изменился и зелень эта сделалась моим любимым блюдом;

воспоминание о последнем сближает, следовательно, мои вкусы в

детстве с вкусами моего ребенка. "Будь доволен, что у тебя есть

шпинат,== сказала мать маленькому гурману,== есть дети, которые были

бы очень рады и этому кушанью". Это течение мыслей напоминает мне

об обязанностях родителей по отношению к детям, и в этой связи слова

Гете: "Вы сами жизнь даете нам; бедного вы делаете должником" ==

приобретают новый смысл.

Здесь я остановлюсь, чтобы рассмотреть полученные до сих пор

результаты анализа сновидения.

выплывающими непосредственно за отдельными вырванными из общей

связи элементами сновидения, я пришел к ряду мыслей и воспоминаний,

которые обнаруживают значимые переживания моей душев-нрй жизни.

Этот добытый посредством анализа сновидения материал находится в

тесной связи с содержанием сновидения, но связь эта все-таки такова,

что я никогда не мог бы получить этот новый материал из самого

содержания сновидения. Сновидение не сопровождалось никакими

эмоциями, было бессвязно и непонятно; однако, когда всплывают

скрытые в сновидении мысли, я испытываю сильные и вполне

обоснованные эмоции. Мысли сами соединяются в логически связанные

ряды, & центре которых повторно появляются некоторые представления;

в нашем примере такими не выступающими в самом сновидении

представлениями являются: противоположности своекорыстное ==

бескорыстное и быть должным == делать даром. В этой полученной из

анализа ткани я мог бы крепче стянуть нити и показать, что последние

сходятся в одном общем узле; но соображения не научного, а частного

характера не позволяют мне произвести эту работу публично: дело в том,

что я вынужден был бы тогда сообщать многое из того, что должно

остаться моей тайной, так как при анализе своего сновидения я уяснил

себе такие факты, в которых неохотно признаюсь самому себе. Но

почему в таком случае я не изберу для анализа другое сновидение, чтобы

анализ его мог скорее убедить в точности смысла и правильности связи

полученного из него материала? На это можно ответить, что каждое

сновидение, которым я займусь, неизбежно приведет меня к тем же

неохотно сообщаемым фактам и побудит к такому же умалчиванию.

Этого затруднения я не избежал бы также и в том случае, если бы стал

анализировать сновидение другого лица; разве только обстоятельства

позволили бы отбросить всякие умалчивания без вреда для

доверяющегося мне лица.

Уже теперь приходит в голову идея, что сновидение является как

бы заместителем того богатого чувствами и содержанием хода мыслей, к

которому мы пришли после анализа. Я еще не знаю процесса, путем

которого из этих мыслей возникло данное сновидение, но я вижу, что

неправильно рассматривать это сновидение как чисто телесное,

психически незначимое явление, возникшее будто бы благодаря

изолированной деятельности отдельных групп клеток спящего мозга.

Кроме того, я замечаю еще две вещи: во-первых, содержание

сновидения гораздо короче тех мыслей, заместителем которых я его

считаю, и, во-вторых, анализ обнаружил в качестве побудителя

сновидения ничтожный случай, имевший место накануне вечером.

Я, конечно, не стал бы делать так далеко идущих выводов, если бы

в моем распоряжении был анализ только одного сновидения;

но опыт показал мне, что, следуя без критики за ассоциациями, я

при анализе любого сновидения прихожу к такому же ряду мыслей,

связанных между собой по смыслу и правильным образом. Вот почему не

следует думать, что обнаруженная при первом анализе связь может

оказаться случайным совпадением. Теперь я считаю себя вправе

зафиксировать свою новую точку зрения в определенных терминах.

Сновидение, как оно вспоминается мне, я противопоставляю

полученному при анализе материалу и называю первое (т. е. сновидение)

явным содержанием сновидения, а второй (т. е. материал) == пока без

дальнейшего разграничения == скрытым содержанием сновидения.

Теперь нам предстоит разрешить две новые задачи: 1) каков тот

психический процесс, который превратил скрытое содержание

сновидения в явное, знакомое мне по оставленному в памяти следу, и 2)

каков тот или те мотивы, которые вызвали такое превращение? Процесс

переработки скрытого содержания сновидения в явное я буду называть

работой сновидения; противоположная этому работа, ведущая к

обратному превращению, знакома уже нам как работа анализа.

Остальные проблемы сновидения == вопрос о побудителях сновидений, о

происхождении их материала, о смысле и функции сновидений, о

причинах забывания последних == все это я буду обсуждать при анализе

не явного, а вновь обнаруженного скрытого содержания сновидения.

Так как все встречающиеся в литературе противоречивые и

неправильные взгляды на сновидения можно объяснить незнакомством

авторов со скрытым содержанием сновидения, которое может быть

вскрыто только путем анализа, то я впредь самым тщательным образом

буду избегать смешения явного сновидения со скрытыми его мыслями.