ГЭЛБРЕЙТОВСКАЯ КРИТИКА

Третий вызов новой экономике исходит от Дж. К. Гэлбрейта. Сегодня любой школьник знаком с его работами «Общество изобилия» (The Affluent Society, 1957), «Новое индустриальное государство» (The new Industrial State, 1967), «Экономика и общественные задачи» (Economics and Public Purpose, 1973) и «Деньга» (Money, 1975)^[455].

Пятнадцать лет тому назад в президентском послании к собратьям по экономической гильдии мне пришлось сказать, что неэкономисты воспринимают Гэлбрейта слишком серьезно, а мы, экономисты, относимся к нему слишком легкомысленно. Еще рано оценивать, что такого есть в Гэлбрейте, что отличает его от новых экономистов, и по всей видимости, будет иметь значение в будущем. Однако следующее можно сказать уже сейчас.

Ученый-художник. Многие ученые мужи считают прегрешением, проступком, если не тяжким преступлением, писать слишком хорошо: делать так, ворчат они, — значит раздувать важность своих идей, преувеличивать их истинную ценность. Следовательно, Гэлбрейт автоматически становится подозрительным: к любому, чьи книга продаются так хорошо, необходимо присмотреться!

Затем, как и в случае с Марксом, просвещенные люди говорят, что идеи Гэлбрейта неоригинальны. «Общество изобилия» даже по названию — вторично, навеяно книгой Р. Tayни «Общество потребления», «техноструктура» —.то же самое, что бюрократия управленческой революции Джеймса Бэрнхема; манипулирование вкусами потребителей при помощи рекламы — перепевы из Раскина; акцент на нужды общественного сектора — типичная популяризация Алвина Хансена; корпоративная автономия — просто Берли-Минс 40 лет спустя; восхваление крупных корпораций — подражание Шумпетеру; понятие военно-промышленного комплекса уходит корнями в прощальное предостережение Эйзенхауэра.

Но это значит не понимать главного. В технике изобретатель и инноватор не одно и то же. В истории идей мыслитель, создающий новый синтез, обладающий силой убеждения и обращенный в будущее, — вот основная фигура.

Иконоборец.

Но на самом деле в Гэлбрейте можно найти нечто очень нужное и полезное: это критика господствующей в экономике ортодоксии — критика «обычной мудрости», как говорил сам Гэлбрейт, или «полученных знаний», как говорил Веблен. Его критицизм сам не убивает, он действует как вирус, облегчает задачу более страшной критике со стороны «новых левых» и их радикальных профессионалов-экономистов.

Спор между Гелбрейтом, Р. Солоу и другими экономистами см. в книге Р. A. Samuelson. Reedings in Economics (McGraw-Hill, New York, 1973), 7th ed. В ней Роберт Фитч, представитель радикального крыла экономистов, утверждает, что ошибаются те, кто считает Гелбрейта скорее радикалом, нежели реакционно настроенным ученым, или наивным в своей вере, будто некто Генри Форд II (или, скажем, совет директоров «Genera! Motors») ощущает на себе диктат технократов-компьютерщиков. Судьи Гэлбрейта не разделяют его точку зрения относительно того, что современные корпорации, управляемые собственной техноструктурой, с произволом абсолютного монарха формируют свой рынок. Но в свете изложенного в главе 39, продемонстрировавшей, что смешанная экономика не смогла выработать такой политики доходов, которая бы справилась с инфляцией, приверженность Гэлбрейта концепции постоянного контроля за ценами и заработной платой в мирное время то теряет, го обретает вновь свою убедительность. Темой более глубокого рассмотрения может стать гипотеза Гэлбрейта-Бау мола-Мар- риса (Galbraith-Baumol-Marris), в соответствии с которой в основе поведения корпораций лежит стремление к «максимальному росту», а не к «максимальной прибыли».