Дореволюционная историография.
Общественно-политической деятельностью партии старочехов и исторического дворянства российские историки специально не занимались. Однако уже в последней трети XIX – начале XX вв.
возрастает интерес к истории, политике соседа Российской империи – Австро-Венгрии. В русской публицистике появляется целая серия статей, книг, брошюр, посвященных главным образом национальным противоречиям в этой империи. Данный процесс во многом был связан с внешнеполитическим курсом России и Австро-Венгрии в конце XIX века и нарастающими между ними противоречиями.Этот интерес особенно возрос в кризисные для монархии Габсбургов 90-е гг. XIX века, когда Австро-Венгрия жила в постоянной «министерской чехарде», попытках подписания экономического договора между обеими частями монархии, испытывала проблемы в национальном вопросе. К ключевым изданиям, которые публиковали аналитические статьи по
проблемам Австро-Венгрии, следует отнести «Вестник Европы», «Русскую мысль», «Русское богатство», «Русский вестник»58.
Еще одним доказательством интереса общественности российской империи к истории Австрии служит небольшая по объему работа поляка Л. М. Василевского59, посвященная истории монархии в последней трети XIX века. Рассматривая Чехию лишь как рядовую провинцию монархии Габсбургов, автор не вдается в особенности чешской политической борьбы.
Более подробно проблему чешской политики затрагивает работа С. Г. Лозинского60. В ней он не обходит стороной проблему чешско- немецких отношений, попыток урегулирования национальных проблем, в том числе венских переговоров 1890 года и подписания Пунктаций. Автор воссоздает довольно полную картину события, ставшего судьбоносным для Национальной партии и всего правого крыла чешской политики, анализирует позиции сторон в ходе переговорного процесса.
Особый интерес вызывает монография известного русского слависта А.
58 Постепенно в российской публицистике начинает проявляться интерес к чешской политической культуре, ее личностям. Так, в «Русском вестнике» в 1903 году вышла статья «Полвека чешской политики», которая анализирует развитие чешского вопроса с 1848 года. В ней было поддержано стремление чехов к равенству языков, к реализации государственного исторического права и общедемократических требований. В 1905 году появилась брошюра А. С. Будиловича «К характеристике Ф. Л. Ригера», которая впервые в нашей историографии осмыслила роль и значение деятельности лидера Национальной партии. См.: Полвека чешской политики // Русский вестник. 1903. Февраль ; Будилович А. С. К характеристике Ф. Л. Ригера. СПб., 1905.
59 Василевский Л. М. Австро-Венгрия: политический строй и национальные вопросы. СПб., 1906.
60 Лозинский С. Г. Национальный вопрос и политические партии в Австрии. СПб., 1907
61 Погодин А. Л. Славянский мир. Политическое и экономическое положение славянских народов перед войной 1914 года. СПб., 1914.
Хотелось бы отметить и труд М. К. Любавского62. В нем автор описывает историю двух народов – чехов и поляков, начиная от расселения славян и заканчивая началом войны. В разделе о Чехии он касается вопросов, связанных с политическими событиями в конце XIX века. Его труд пронизан духом позитивизма, работа носит обобщающий характер и затрагивает среди прочего вопросы экономики и культуры.
Тема становления, развития и упадка Национальной партии и исторического дворянства затрагивалась в советской историографии крайне мало. В основном в трудах, посвященных истории Чехии или Австро- Венгрии, существенное внимание уделялось проблемам национальных отношений, языковому вопросу и социально-экономическому развитию. Отдельные аспекты политического развития Чешских земель во второй половине XIX века затронуты в монографиях Е. И. Рубинштейн63 и
И. П. Трайнина64. В их работах в русле марксистского подхода трактовалась
специфика развития национальных отношений. Интерес представляет анализ немецкого национального движения и углублявшихся чешско-немецких противоречий. Изучение политических программ XIX века в работе Трайнина позволило ему говорить о появлении немецкого радикализма. Однако автор необоснованно объединяет всех австрийских немцев в единую национальную группу и представляет их как национальное большинство, угнетающее остальные народы Габсбургской империи.
Национальной проблематике посвящена и книга Н. Д. Ратнер65, в
которой анализируется становление идеологии крайнего радикального крыла австрийского немецкого лагеря. Содержащийся в ней фактический и аналитический материал полезен с точки зрения изучения становления немецкого национализма.
62 М. К. Любавский был преемником В. О. Ключевского по кафедре русской истории Московского университета, крупнейшим знатоком истории славянства. Он многие годы возглавлял историко- филологический факультет университета, а с 1911 по 1917 гг. был его ректором. Судьбы славян, попавших в самое пекло Первой мировой войны, глубоко волновали историка. Это стало одной из мотиваций написания труда и повлияло на оценки автора.
63 Рубинштейн Е. И. Крушение Австро-Венгерской монархии. М., 1963.
64 Трайнин И. П. Национальные противоречия в Австро-Венгрии и ее распад. М., 1947.
65 Ратнер Н. Д. Очерки по истории пангерманизма в Австрии в конце XIX в.
М., 1970.В советской историографии утвердилось мнение, что языковой вопрос после 1871 года становится основным в немецко-чешских противоречиях66. Попытки чешских политиков решить языковой вопрос до 1871 года рассматривались неразрывно с идеями австрославизма и федерализма. После 1871 года они трактовались как единственно возможная тактика чешских политиков.
Следует уточнить, что взгляд советских историков на борьбу за равенство статусов языков не был линейным. Так, по мнению Трайнина, язык представлял собой «существенный фактор нации, который выражает склад мыслей народа, его представления и чувства»67. В то же время языковая проблема рассматривалась, прежде всего, в рамках борьбы классов за свои интересы, а о национальных противоречиях говорилось лишь как о производных от классовых.
Говоря о чешско-немецких противоречиях, советские историки подчеркивали, что политика германизации проводилась венским двором изначально и была нацелена на уничтожение национального самосознания чешского народа. Эта точка зрения превалирует во многих работах, которые значительно упрощали позицию и поведение центра по отношению к своим окраинам68.
В то же время советская историография внесла неоспоримый и весомый
вклад в разработку социально-экономической проблематики. Касательно чешских сюжетов отмечалось, что кризис Национальной партии был связан не только с активностью и радикализмом младочехов, но и с экономическим кризисом 1873 года и его последствиями. Авторы исходили из того, что экономические интересы консервативных старочехов были связаны с
66 Эта идея ярко выражена в достойной самого пристального внимания коллективной монографии «Чешская нация на заключительном этапе формирования». См.: Чешская нация на заключительном этапе формирования. 1850 г. – начало 70-х гг. XIX в. М., 1989. С. 102. В то же время в работе проявился новый подход к политической принадлежности старочехов. Так, авторы труда называют Ригера умеренным либералом.
67 Трайнин И. П. Указ. соч. С. 176.
68 История Чехословакии. Т. 2. М., 1959 ; «Дранг нах Остен» и народы Центральной, Восточной и Юго- Восточной Европы. 1871 – 1918. М., 1977 ; Краткая история Чехословакии. М., 1989 ; Освободительные движения народов Австрийской империи. Возникновении и развитие (кон. XVIII в. – 1849 г.). М., 1980 ; Освободительные движения народов Австрийской империи. Период утверждения капитализма. М., 1981.
полуфеодальной системой Австро-Венгрии. Победу же младочехов эти труды относят к их умелой политической стратегии – привлечению на свою сторону широких народных масс. К сожалению, в современной российской исторической науке социально-экономической проблематике уделяется недостойно малое внимание, при этом влияние экономики на политическую жизнь нельзя переоценить.