применении универсальной юрисдикции,
судья ad hoc Международного суда г-жа Винджерт в своем особом мнении по делу Congo v. Belgium указала, что термин «универсальная юрисдикция* необязательно означает необходимость присутствия подозреваемого на территории государства, которое осуществляет его преследование.
Предположение о присутствии лица, как это делается со стороны некоторых авторов, необязательно означает, что это представляет собой правовое требование. Термин может быть нечетким, и именно по этой причине следует воздержаться от того, чтобы делать подобный вывод. Латинские максимы, которые иногда используются и которые предполагают, что преступник должен присутствовать (judex deprehensionis — ubi te invenero ibi tejudicabo), не имеют какой-Экстрадиция и юрисдикция: проблемы взаимосвязи 271
либо юридической значимости и необязательно совпадают с универсальной юрисдикцией. Далее Винджерт подчеркнула, что не существует нормы международного договорного права (conventional international law), запрещающей универсальную юрисдикцию in absentia. Наиболее важной юридической основой в случае универсальной юрисдикции за военные преступления является ст. 146IV Женевской конвенции 1949 г., которая устанавливает принцип «aut dedere aut judicare*. Текстуальное толкование данной статьи логически не предполагает присутствия преступника, как это пытается доказать ДРК. Аргументация Конго интересна с доктринальной точки зрения, но логически не вытекает из данного текста. Для военных преступлений Женевские конвенции 1949 г., которые ратифицированы почти всеми государствами и могли бы рассматриваться как содержащие более чем договорные обязательства благодаря очень широкому принятию, не требуют присутствия подозреваемого. Цель этих Конвенций, очевидно, не состоит в том, чтобы ограничить юрисдикцию государств за преступления по международному праву.
По этому поводу нет также норм обычного международного права.
ДРК полагает, что существует практика государств как доказательство opinio juris, утверждая, что универсальная юрисдикция, perse, требует присутствия преступника на территории преследующего государства. Многие национальные системы, осуществляя обязательства aut dedere aut judicare, или Римский статут Международного уголовного суда, в действительности требуют присутствия преступника. Это видно из законодательства и ряда национальных судебных решений, включая датское решение по делу Saric, французское решение по делу Javor, немецкое/o/gtc Case. Однако есть также примеры, когда страна не требует присутствия преступника на территории преследующего государства. Правительства и национальные суды в одном и том же государстве могут иметь различные мнения по одному и тому же вопросу, что делает еще более сложным признать наличие opinio juris в этом государстве.По мнению Винджерт, ни договорное, ни международное обычное право либо юридическая доктрина не поддерживают утверждение о том, что универсальная юрисдикция может быть применена лишь в том случае, когда обвиняемый находится на территории государства, осуществляющего преследование.
Значительный интерес в контексте рассматриваемой нами проблематики представляет и та часть особого мнения, в которой автор касается максимы aut dedere aut judicare. Как известно, для некоторых международных конвенций характерна формула, согласно которой государство, на чьей территории находится обвиняемый, в случае отказа от выдачи осуществляет его преследование и наказание. В частности, Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов от 16 декабря 1970 г. предусматривает, что Договаривающееся Государство, на территории которого оказывается предполагаемый преступник, обязано, если оно не выдает его, без каких-либо исключений и независимо от того, совершено ли преступление на его терри-
2002. 272 Влияние на экстрадицию особенностей правового статуса индивида
тории, передать дело своим компетентным органам для целей уголовного преследования.
Такую же норму предусматривает и Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (ст. 10). Однако, по мнению Винджерт, это не означает, что преследование в подобных случаях возможно лишь в ситуации, когда имеет место отказ от экстрадиции128.Мы разделяем подход автора, поскольку сама возможность преследования лица, обвиняемого (подозреваемого) в совершении международных преступлений, ни в коей мере не зависит от принятого решения по вопросу о выдаче. Экстрадиция по делам о подобных преступлениях служит тем инструментом, посредством которого заинтересованное государство стремится обеспечить присутствие лица перед компетентными органами. Однако отказ от выдачи отнюдь не означает, что лицо, совершившее, к примеру, такое деяние, как захват воздушного судна, останется безнаказанным. В подобной ситуации государство — участник Конвенции 1970 г. может само привлечь виновного к уголовной ответственности, осудить в соответствии с национальным законодательством. Более того, государство, на территории
128 Подробное изложение и обстоятельный анализ дела Congo v. Belgium см.: Cassese A. When May Senior State Officials Be Tried for International Crimes? Some Comments on the Congo v. Belgium Case // European J. Int'l L. 2002. Vol. 13. No 4. P. 853-875; Wirth S. Immunity for Core Crimes? The ICJ's Judgment in the Congo v. Belgium Case // European J. Int'l L. 2002. Vol. 13. No 4. P. 877-893; Spinedi M. State Responsibility for International Crimes: Tertium Non Datur?// European J. Int'l L. 2002. Vol. 13. No 4. P. 895—899; Yang X. Immunity for International Crimes: A Reaffirmation of Traditional Doctrine // CLJ. 2002. Vol. 61. No 2. P. 239-294; BoisterN. The ICJ in the Belgian Arrest Warrant Case: Arresting the Development of International Criminal Law//J. C.& S. L.
Vol. 7. No 2. P. 293—314; Henzelin M. La competence penale universelle une question non resolue par l'arret Yerodia// Rev. Generale de Droit Int'le Public. 2002. Vol. 106. No 4. P. 819—854; Sassoli M.
L'arret Yerodia: quelques remarques sur une affaire au point decollision entre les deux couches du droit international // Rev. Generale de Droit Int'le Public. 2002. Vol. 106. No 4. P. 791-818; Wichemasinghe С Arrest Warrant of 11 April 2000 (Democratic Republic of the Congo v. Belgium), Preliminary Objections and Merits, Judgment of 14 February 2002 // Int'l & Сотр. L.Q. 2003. Vol. 52. No 3. P. 775-781; ZuppiA. Immunity v. Universal Jurisdiction the \ferodia Ndombasi Decision of the International Court of Justice // Louis. L. Rev. 2003. Vol. 63. No 2. P. 309-339; Winants A. The Yerodia Ruling of the International Court of Justice and the 1993/1999 Belgian Law on Universal Jurisdiction// Leiden J. Int'l L. 2003. Vol. 16. No 3. P. 491-599; Nelson A. Democratic Republic of Congo v. Belgium: the International Consideration of Immunity of Foreign Ministers from Criminal Prosecution of Foreign States // N. Y. L. Sch. J. of Hum. Rts. 2003. No 3. P. 859-868; Sands P. International Law Transformed? From Pinochet to Congo? // Leiden J. Int'l L 2003. Vol. 16. No 1. P. 37-53; Zeichen S., HebenstreitJ. Sind AuBenminister vor Strafverfolgung wegen volkerstrafrechtlicher Verbrechen immune? Zur Entscheidung des IGH im Fall «Arrest Warrant of 11 April 2000 (Democratic Republic of the Congo v. Belgium)* // AVR. 2003. No 2. S. 182-200; WoutersJ. The Judgement of the International Court of Justice in the Arrest Warrant Case: Some Critical Remarks// Leiden J. Int'l L.Vol. 16. No 2. P. 253-267.
Экстрадиция и юрисдикция: проблемы взаимосвязи 273
которого находится предполагаемый преступник, может осуществить юрисдикцию, не дожидаясь запроса о выдаче со стороны какого-либо государства, интересы либо граждане которого пострадали от преступления.
Применительно к проблеме присутствия обвиняемого как условии для применения универсальной юрисдикции нам представляется важным прояснить отдельные юридические моменты.
Как свидетельствует анализ всего массива международных договоров по борьбе с преступностью, жесткого требования о наличии лица на территории государства, применяющего данный тип юрисдикции, не имеется, хотя некоторые договоры и содержат упоминание об этом.
Например, согласно ч. 2 ст. 3 Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, и в том числе дипломатических агентов, от 14 декабря 1973 г., каждое государство принимает необходимые меры для установления своей юрисдикции над этими преступлениями в случае, если предполагаемый преступник находится на его территории, и оно не выдает его запрашивающему государству. Подобные нормы предусматривают и Конвенция о борьбе с захватом заложников (ч. 2 ст. 5), Конвенция о физической защите ядерного материала от 3 марта 1980 г. (ч. 3 ст. 8) и т.д. Однако нельзя не принимать во внимание, что даже указанные Конвенции, содержащие упоминание о присутствии обвиняемого, не исключают любой уголовной юрисдикции, осуществляемой в соответствии с национальным законодательством. Что же касается последнего, то, как уже указывалось, подавляющее большинство государств предусматривает, согласно национальным законам, возможность применения универсальной юрисдикции в отношении определенной категории преступлений, подрывающих основы международного правопорядка и причиняющих ущерб интересам международного сообщества в целом. При этом в одних случаях национальные законы предполагают присутствие обвиняемого, в других допускают универсальную юрисдикцию in absentia.В этой связи представляется целесообразным разграничивать виды универсальной юрисдикции, причем основным критерием подобного разграничения может быть факт присутствия обвиняемого на территории государства, которое осуществляет преследование обвиняемого. В зависимости от указанного обстоятельства следует различать абсолютную универсальную юрисдикцию, либо юрисдикцию in absentia, осуществление которой может быть начато без наличия лица на территории преследующего государства, и ограниченную, либо условную универсальную юрисдикцию, осуществление которой возможно лишь в случае нахождения лица на территории правопри-меняюшего государства. Подобного рода категоризация универсальной юрисдикции находит поддержку в теории международного уголовного права129 и практически отражена в национальных законодательных актах.
129 См.
об этом: Cassese A. International Criminal Law. P. 285-291.274 Влияние на экстрадицию особенностей правового статуса индивида
Например, уголовное законодательство Австрии предусматривает возможность применения обоих видов универсальной юрисдикции: абсолютной — в отношении преступных деяний, которые Австрия обязалась преследовать в уголовно-правовом порядке независимо от уголовных законов места совершения преступления ч. 6 § 64 УК, и условной — в отношении отдельных преступных деяний. Согласно ч. 5 § 64 австрийского УК, независимо от уголовного закона места совершения преступления он применяется к совершенному за границей воздушному пиратству, если лицо, совершившее деяние, задерживается в Австрии и не может быть выдано130.
Уголовный кодекс Азербайджанской Республики предусматривает абсолютную универсальную юрисдикцию, согласно которой допускается преследование преступлений против человечности, военных преступлений, терроризма, пиратства, посягательства на лиц либо организации, пользующиеся международной защитой, преступлений, связанных с радиоактивными материалами, независимо от места совершения преступления (ст. 12.3). При этом не устанавливается никакого условия о необходимости присутствия обвиняемого на территории Азербайджана.
В отличие от упомянутых нами выше стран уголовное законодательство Швейцарии (ст. б-bis УК) предусматривает, что за преступление, которое должно преследоваться в соответствии с международными соглашениями, лицо подлежит ответственности, если оно находится на территории страны, и не выдается за границу. Иными словами, применение универсальной юрисдикции in absentia, согласно швейцарскому законодательству, не предусматривается131.
Таким образом, единого подхода о необходимости присутствия обвиняемого как условия для применения универсальной юрисдикции, согласно национальному законодательству, не имеется. Конечно, если обвиняемый находится на территории правоприменяющего государства, то это значительно облегчает его уголовное преследование. Если же лицо находится за пределами государства, намеревающегося привлечь его к ответственности на основе принципа универсальности, то его присутствие может быть обеспечено с помощью экстрадиции, и в этом проявляется тесная взаимосвязь данного типа юрисдикции с выдачей, осуществление которой является необходимой предпосылкой для уголовного преследования лица. Без задействования экстрадиционных механизмов трудно даже представить осуществление универсальной юрисдикции в отношении лица, находящегося за пределами территории заинтересованного (в уголовном преследовании лица) государства. Учитывая, что применение универсальной юрисдикции является чрезвычайно важной и желательной в отношении ряда опасных международных преступлений, а также то обстоятельство, что при преследовании указанных деяний национальные органы уголовной юстиции
130 См.: Уголовный кодекс Австрии. М, 2001. С. 38-39.
131 Уголовный кодекс Швейцарии. М., 2000. С. 7.
Экстрадиция и юрисдикция: проблемы взаимосвязи 275
способны действовать самостоятельно, не загружая систему международного уголовного правосудия (в частности, МУС), нельзя вместе с тем не отметить, что все это не исключает необходимости четкого механизма применения рассматриваемого вида юрисдикции.
Осуществление универсальной юрисдикции не может происходить в отрыве от международных обязательств государств, принятых ими согласно действующим международным договорам, поскольку не лимитированное никакими правовыми препятствиями применение юрисдикции отдельных государств может подвергнуть серьезным испытаниям сложившуюся в течение столетий систему международных отношений. В частности, это относится к проблеме иммунитета132, ставшей предметом острейшего диспута в упоминавшемся нами деле Congo v. Belgium. С другой стороны, национальное законодательство должно предусматривать гибкие юридические механизмы, которые препятствовали бы принятию произвольного и юридически не в полной мере обоснованного решения о распространении универсальной юрисдикции на преступления, имевшие место за границей. Подобное понимание все в большей мере проявляется в законодательстве ряда государств. Неслучайно вскоре после процесса по делу министра иностранных дел Конго г-на Ндомбаси Бельгия внесла серьезные изменения в национальные законодательные акты, которые подтвердили незыблемость иммунитетов глав государств, министров иностранных дел. В частности, согласно Закону от 5 августа 2003 г., в гл. 1 вводного раздела Уголовно-процессуального кодекса Бельгии была включена ст. 1-bis, § 1 которой предусмотрел, что