Международные преступления и преступления против мира и безопасности человечества

Понятие В первую очередь необходимо остано-

и критерии виться на международных преступлениях.

выделения Комиссия международного права в своей работе над проектами статей об ответственности государств и кодекса преступлений против мира и безопасности человечества пользуется понятиями "международное преступление государства" и "преступление против мира и безопасности человечества".

Первая категория в статье 19 проекта статей определяется в качестве "нарушения международного обязательства, столь ос-

1 Карпец И.И.

2 5аЫапа О,. Ьа .(шНсе репа!е шСегааНошйе // Асайегте йе Огон; 1п1егпа- йопа!. Кесиа! <]е<5 соиге. 1925-У. Т. 10. Раш, 1927. Р.292-295.

новополагающего для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества, что его нарушение рассматривается международным сообществом в целом как преступление"1. Статья содержит не только общее определение понятия международного преступления (п. 2), но и примерный перечень тех случаев, в которых международно-противоправное деяние следует рассматривать как международное преступление (п. 3). В этом пункте речь идет именно об отдельных примерах, а не о составлении исчерпывающего перечня международных преступлений. Проект статей не содержит "первичных" норм, нарушение которых влечет международную ответственность. Он состоит лишь из "вторичных" норм, регулирующих установление того, было ли нарушено обязательство, и если да, то какими должны быть последствия этого нарушения.

Статья 1 проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, принятого в 1996 г. Комиссией международного права, гласит: "Преступления против мира и безопасности человечества являются преступлениями по международному праву и наказуются как таковые, вне зависимости от того, наказуемы ли они по внутригосударственному праву "2.

Если же отвлечься от общих определений, то входящие в эти категории конкретные преступления нужно признать идентичными.

Некоторые ученые, например В.

человечества"3.

По мнению П.М. Куриса, "особая общественная опасность деяний, называемых преступлениями против человечества, вы-

1 Док. ООН А/51/332. С.20.

2 Там же. С.З.

Вадапалас В.Д. Развитие института международно-правовой ответственности // Международное право в современном мире. М.: Междунар. от-нош., 1991. С.44.

звала появление своеобразной правовой ситуации, когда одно и то же фактическое поведение рассматривается в качестве международного преступления государства, порождающего международно-правовую ответственность последнего, и в качестве преступления против человечества, вызывающего уголовную ответственность физического лица, организовавшего и осуществляющего указанные преступления"1.

Проведение различия между международными преступлениями и преступлениями против мира и безопасности человечества обосновывается также и тем, что это две различные юридические категории, относящиеся к различным системам права: первые — к международному праву, вторые — к национальному уголовному праву. Так, Н.А. Ушаков утверждает, что "никакой особой международной (международно-правовой) ответственности не существует и существовать, очевидно, не может. Индивиды несли, несут и будут, очевидно, нести применительно к рассматриваемым деяниям уголовную ответственность за совершенные ими уголовные преступления. Нет также никакой "особого рода уголовной ответственности" за, например, уголовные преступления против человечности. Ее не установили, ибо вполне достаточно существующих форм уголовной ответственности по национальным системам уголовного права"2.

Анализ международных актов и процесса их подготовки позволяет сделать вывод о том, что не существует и не может существовать двух одноименных, по выражению Н.А.Ушакова, понятий агрессии, геноцида, апартеида и т.д.

Не случайно Комиссия международного права была вынуждена неоднократно откладывать завершение работы над проектом Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества до выработки и принятия общепризнанного определения агрессии. Только после принятия соответствующей резолюции Генеральной Ассамблеи ООН в 1974 г. Комиссия вновь верну-

1 Курис П.М. Международные правонарушения и ответственность государства. Вильнюс: Изд-во Вильнюс гос. ун-та, 1973. С. 126. Ушаков Н.А. Основания международной ответственности государств. М.: Междунар. отнош., 1983. С.23.

лась к рассмотрению этого вопроса. Таким образом, Комиссия исходила из того, что существует единое понятие агрессии.

Нельзя признать обоснованной попытку Н.А. Ушакова подменить общепринятый термин "международные преступления" термином "уголовные преступления международного характера". Такая подмена влечет за собой не только терминологическую путаницу, против которой он сам выступает, но и далеко идущие последствия. Действительно, в доктрине существует термин "преступления международного характера", которым принято обозначать такие преступления, как пиратство, торговля женщинами и детьми, рабовладение, подделка денежных знаков и т.д. Но все эти и другие преступления, в борьбе с которыми заинтересованы все государства и в отношении которых установлена универсальная юрисдикция, не могут быть по общему правилу приравнены к международным преступлениям, хотя и составляют предмет международных договоров и международного уголовного права как отрасли международного права.

Комиссия международного права исходит не из теоретической, а из практической значимости проводимых различий. В частности, она считает, что "если предположить, что уголовная ответственность государства может быть кодифицирована, то нормы, применяемые к государству, будут иными как в том, что касается расследования, так и в том, что касается явки в суд и мер наказания.

Учитывая вышеизложенное, в дальнейшем будет использоваться единый термин для обозначения особо тяжких нарушений международного права — международные преступления.

1 Док. ООН А/46/10. С.257. Решетов Ю.А. Борьба с международными преступлениями против мира

и безопасности. М.: Междунар. отнош., 1983. С.65.

Такая позиция является широко принятой в литературе и нашла отражение в авторитетных изданиях1.

Довольно часто против единого термина выдвигается дополнительный довод, касающийся употребления ключевого термина — "преступление". По мнению некоторых авторов, его употребление в отношении государств и в отношении индивидов существенно различается.

Для государств "квалификация особо опасных деликтов в качестве преступлений носит скорее дополнительный политический (выдел, авт.) оттенок и не означает, что преступление есть нечто качественно отличающееся от деликта"2. Д.Б. Левин, чье мнение как одного из создателей концепции международных преступлений представляет особый интерес, подчеркивает, что речь идет о преступлении не в смысле уголовного права, а в смысле международного публичного права, т.е. отмеченное выше поведение государства (посягательство на мир между народами, на свободу и т.д. — Примеч. авт.) вызывает более суровое политическое осуждение со стороны других государств и более суровые международные санкции, включая коллективные санкции международных организаций или ряда государств3.

В принципе с этим можно согласиться, но с той лишь разницей, что акцент в правовой теории может быть сделан не на психологическом (в массовом сознании квалификация деяния государства как преступного вызывает однозначную негативную реакцию), дипломатическом, политическом значении термина "преступление", что весьма часто подчеркивается1, а именно на правовом его значении.

1 См.: Курс международного права: В 7 т. Т.6, Отрасли международного

права. М.: Наука, 1992. С.187.

Колосов Ю.М. Ответственность государств. М.: Мевдунар. отаош., 1975. С.59.

Левин Д.Б. Ответственность государств в современном международном

праве. М.: Междунар. отнош., 1966. С.29. 71 См.: Ыегпайопа! Слтез о( 51а1ез / Ес1. Ьу \Уи1ег Т. Вег1т, К.У., 1989.

Р.272.

Решетов Ю.А. Борьба с международными преступлениями против мира

и безопасности. С.45.

национальном уголовном праве здесь нежелательны как с правовой (это различные по содержанию институты), так и с политической (неприемлемость соответствующих документов для государств, которые связывают употребление термина "преступление" с квалификацией ответственности государств за международные преступления в качестве уголовной) точек зрения. Однако сохранение этого термина для обозначения "международно-правовой неправды, влекущей за собою применение к государству мер общего и специального предупреждения"1, представляется вполне возможным.

Для индивидов, как часто считается, этот термин носит обычное уголовно-правовое значение, и его употребление не представляет никаких трудностей. Более того, некоторые исследователи отталкиваются именно от внутригосударственного понятия преступления для определения международных преступлений индивидов, считают внутригосударственную квалификацию, например преступлений против мира в качестве преступлений, первичной. Это вытекает из констатации, что "исходя из особой социальной опасности некоторых уголовных (выдел. авт.) преступлений индивидов не только для данного государства (общества), но и для всего сообщества государств, международное право выделяет такие уголовные преступления в особую категорию уголовных преступлений международного характера"2.

Вряд ли можно согласиться с тем, что международные преступления (а именно их имеет в виду, говоря об уголовных преступлениях международного характера, автор вышеприведенного высказывания Н.А.

1 Полянский Н.Н. Международное правосудие и преступники войны. М.: АН СССР, 1945. С.83.

2 Ушаков Н.А. Указ. соч. С.24.

10

Возникает вопрос, распространяется ли этот вывод на все международные преступления? Тем более, что в национальные уголовные кодексы еще до второй мировой войны, когда окончательно сформировалось современное понятие международного преступления, были включены понятия "террористический акт против представителя иностранного государства" и "пропаганда войны".

Вместе с тем следует отметить, что криминализация вышеуказанных деяний происходила в рамках категории "государственные преступления", однако вовсе не в целях обеспечить уголовную защиту иностранным государствам в лице их представителей или международному миру. Ее целью было и, очевидно, остается до сих пор (если даже иметь в виду развитие международной солидарности) защита интересов того государства, которое подавляет подобные преступления. Именно их подавление должно помочь избежать возможных последствий таких деяний, которые могут в определенный момент негативно отразиться на международных отношениях данного государства. И потерпевшим от таких преступлений считается не иностранное государство, не международное сообщество, а то государство, которое криминализировало эти деяния1. Если в результате такой криминализации некоторую защиту получат другие объекты, имеющие действительно международный характер, то такая защита является лишь косвенной.

Таким образом, нужно исходить из того, что международные преступления индивидов не имеют и не могут иметь первичного внутригосударственного значения, а сами международные преступления не являются уголовными преступлениями. Национальное уголовное право не регулирует и не охраняет напрямую отношения между государствами и народами. А если международные отношения не могут быть общим объектом преступления по национальному уголовному праву, то они, естественно, не могут быть и объектом преступления, предусмотренного национальным уголовным законом. Например, мир как объект преступления против мира может быть предметом регулирования только международного права, и ответственность лица, виновно-

См.: Ре11а У.У. Ьа гергеззюп с!е$ сптез сопСге 1а регеоппаНге Ае 1'ЕШ; // Асайетше с!е ОгоИ 1п1егпа1лопа1. КесиеП йех соигз. 1930-111. Т.ЗЗ. Рапз, 1931. Р.798-801.

11

го в совершении преступления против мира, наступает в порядке персональной международной уголовной ответственности1.

Нужно отметить, что такой вывод отнюдь не ведет к умалению внутригосударственных средств борьбы с международными преступлениями. Нормы, определяющие международные преступления, должны быть закреплены и в национальном материальном уголовном праве. Уголовно-процессуальные нормы должны предоставлять возможность государству, их издавшему, устанавливать свою юрисдикцию и осуществлять правосудие над международными преступлениями. Все это может быть необходимо для обеспечения действия международных норм на территории государства. Однако ведущая роль в охране международного правопорядка принадлежит нормам международного права. Национальное законодательство государств играет здесь второстепенную, подчиненную роль. Отдельно взятая норма национального закона не может претендовать на роль гарантии поддержания международного мира и правопорядка. Единственное, с чем можно согласиться, что в целях осуществления правосудия в национальных судебных органах международные преступления могут рассматриваться как уголовные2.

Но и это немногое нуждается в изменении. Национальные суды должны получить правовые основания (через объявление норм международного права частью права, действующего на территории определенного государства) и материальную возможность (требуются четкие и законченные, включая, например, меры наказания, нормы международных договоров о международных преступлениях) применять международно-правовые нормы к международным преступлениям без их квалификации в качестве уголовных по национальному законодательству. Вообще же организацию международного уголовного суда необходимо считать единственно полностью отвечающей природе международных преступлений.

Таким образом, и для международных преступлений индивидов термин "преступление" носит особый, международно-

1 Бастрыкин А.И. Взаимодействие советского уголовно-процессуального и международного права. Л.: Изд-во Ленинград, ун-та, 1986. С.106—109.

2 Барсегов Ю.Г. Актуальные вопросы разработки проекта Кодекса прес туплений против мира и безопасности человечества // Совет, ежегод ник междунар. права, 1988. М: Наука, 1989. С.53.

12

правовой характер, подразумевающий международную уголовную ответственность индивида за его совершение.

Еще Гуго Гроций писал, что "цари и обладатели равных с ними прав имеют право требовать наложения наказания не только за преступные действия против них самих и их подданных, но и за такие, которые не касаются их в частности, но нарушают — в чьем угодно лице право естественное и право народов"1.

Речь идет о преступлениях, которые затрагивают сами основы существования человеческого общества. Естественно, что международные преступления имеют особые признаки, отличающие их от других нарушений международного права.

Прежде всего, это признак большой общественной опасности. Этот критерий является основным, так как в международном праве дифференциация режимов ответственности сегодня вытекает не из источника нарушенной нормы, а из тяжести нарушения, из важности нарушенного обязательства для жизненных интересов международного сообщества2.

Существует мнение, что этот критерий носит внеправовой характер, так как отсылает нас к убеждению и даже чувственному восприятию со стороны международного сообщества в отношении нарушения международного права'. Опровергая такую точку зрения, можно возразить, что данный критерий носит вполне объективный характер. Он вытекает из объекта посягательства, которым в случае международного преступления являются международный мир и безопасность, право народов на самоопределение, основополагающие обязательства по защите человеческой личности и окружающей среды. Кроме того, он имеет правовую определенность: любое международное преступление составляет серьезное нарушение императивных норм международного права — ]и$ со§ет.

В случае международных преступлений налицо серьезное нарушение обязательства ег&а отпез, т.е. обязательства в отношении всех членов международного сообщества. В этом плане ключевым признаком для выделения категории преступлений является именно серьезность нарушения. Обычные нарушения обяза-

1 Гроций Г. О праве войны и мира. М: АН СССР, 1956. С.480.

2 Вадапалас В.Д. Указ. соч. С.48.

3 См.: 1п1егпайопа1 Сшпез оГ ЗЬЛез / Ес1. Ьу ШеОег.}. Р. 147.

13

тельств ег§а отпек (например, препятствование транзитному проходу в международном проливе, допущение которого составляет обязательство ег§а отпез прибрежного государства) не составляют международных преступлений.

В связи с выделением этого критерия возникает вопрос о том, что подразумевается под международным сообществом, интересы которого составляют общий объект международных преступлений. По мнению некоторых ученых, международное сообщество в настоящее время (такая оговорка в отношении оценки организации международного сообщества уже сама по себе показательна) "в правовом плане может быть рассматриваемо только как совокупность государств, выступающих и1 $т§и1г"1. При таком понимании исчезает элемент общности государств. Международное сообщество — не просто совокупность, а система взаимосвязанных суверенных государств и созданных ими международных организаций. Последний элемент весьма существенен. В связи с этим можно сказать, что "в современных условиях ответственность государства-правонарушителя перед международным сообществом может реально проявляться или как ответственность перед государствами и (или) как ответственность перед международными организациями"2.

Концепция международных преступлений имеет обратное действие на международное сообщество, его организацию, в рамках которой эта концепция родилась. Наряду с чисто позитивным сотрудничеством организация подавления международных преступлений является существенным фактором конститу-ирования международного сообщества как единого целого. Выделение международных преступлений невозможно без существования организованной системы, международного сообщества. Квалификация конкретного деяния в качестве международного преступления, как это не раз подчеркивалось в рамках Комиссии международного права, в международно-правовой литературе, не может быть результатом субъективной оценки ситуации со стороны отдельного государства. Такая квалифика-

1 Курис П.М. Международные правонарушения и ответственность госу дарства. С.61.

2 Василенко В.А. Ответственность государства за международные право нарушения. Киев, 1976. С.219.

14

ция требует оперативного обсуждения и выявления сходных позиций всех участников сообщества в рамках международной организации, способной благодаря соответствующей процедуре вынести общее решение и принять необходимые меры для изменения ситуации. Именно в отношениях с правонарушителем, поставившим себя вне международного сообщества, последнее особенно четко проявляет свой организованный характер.

С указанным критерием тесно связан другой. Он заключается в том, что в результате международного преступления правоотношения возникают между правонарушителем и международным сообществом в целом1.

Действия, составляющие международное преступление, рассматриваются как преступление международным сообществом в целом. Об этом свидетельствует и обычное происхождение норм о международных преступлениях. Это имеет большое практическое значение — исходя из него доказывается правомерность решений международных военных трибуналов после второй мировой войны, а именно то, что во время процесса суд применял действующее международное право.

В связи с этим возникает вопрос, насколько абсолютный характер носит такое требование всеобщности признания. Некоторые авторы считают, что в отношении международных преступлений должен существовать консенсус2. Комиссия международного права при обсуждении статьи 19 проекта статей об ответственности государств высказалась против такой абсолютизации, посчитав необходимым признание со стороны всех важнейших элементов международного сообщества. Такая позиция объяснялась в основном делением сообщества на противостоящие друг другу блоки!. Сегодня многие считают, что блоковый подход исчез вместе с распадом социалистической системы. Означает ли это, что необходим консенсус?

Представляется, что выводы Комиссии актуальны до сих пор. Сохранился так называемый третий мир, который в свою очередь далеко не един. Поэтому для квалификации международно-правового деяния в качестве международного преступле-

Курс международного права: В 7 т. Т.З. Основные институты международного права. М: Наука, 1990. С.223.

2 См., например: Ма1е1иап Р. ЬсегпаОопа! Сптта! Ьа\у. 1)рр5а1а, 1991. Р.23.

3 См.: Ыегпагюпа! Сптез о{ 51а1ез / Е6. Ьу №еИег.]. Р.24-25.

15

ния необходимо признание со стороны основных групп государств. Это требование довольно близко к абсолютному требованию всеобщности, но в то же время обеспечивает небольшую гибкость.

Еще один критерий состоит в характере самого нарушения— его особой тяжести. Тяжесть может вытекать либо из характера инкриминируемого деяния, либо из масштаба его последствий.

Указанные критерии служат для выделения международных преступлений, так как они тесно связаны с их объектом. Другие критерии, которые иногда выдвигаются в качестве квалифицирующих,— территориальный (преступление связано с территорией не одного, а двух и более государств); критерий распространенности (преступление предусмотрено в уголовных кодексах различных стран); критерий наличия международного договора в отношении какого-либо преступления — не могут быть приняты во внимание, так как не вытекают из природы международных преступлений и их объекта1.

Понятие международного преступления носит обобщающий характер и нуждается в конкретизации.