Глава 3. МЕЖДУНАРОДНОЕ ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВОЕВРОПЕЙСКОГО СООБЩЕСТВА В СРАВНЕНИИС МЕЖДУНАРОДНЫМ ГРАЖДАНСКО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫМ ПРАВОМ РОССИИ

На протяжении уже нескольких десятилетий развитие унифицированных правил в сфере международного гражданско-процессуального права является одним из ключевых политико-правовых аспектов деятельности ЕС <1>.

--------------------------------

<1> Как известно, термин "ЕС" может на русском языке относиться или к Европейскому сообществу (международная организация), или к Европейскому союзу (форма в основном политического сотрудничества между государствами - членами ЕС). Лиссабонским договором было произведено слияние Европейского сообщества и Европейского союза. Европейский союз стал правопреемником Европейского сообщества (ст. 1 абз. 3 Договора о ЕС в редакции Лиссабонского договора).

<2> ABl. EG. 1972. L 299. S. 32 ff. Перевод на русский язык почти дословно повторяющей Брюссельскую конвенцию 1968 г. Луганской (Параллельной) конвенции 1988 г.

<3> ABl. EG. 2001. L 12. S. 1 ff. Перевод на русский язык см.: Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2003. N 2. С. 582 и след.

<4> Об этом см.: Литвинский Д.В. Новый "формат" Брюссельских правил, регулирующих признание и исполнение судебных решений между государствами ЕС // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2004. N 3. С. 342 и след.

<5> Подробнее об этом см. в гл. 7 разд. I настоящей монографии.

<6> Статья 81 Договора о порядке осуществления деятельности Европейского союза охватывает (как и ранее ст. 65 Договора о ЕЭС 1957 г.) под заголовком "Судебное сотрудничество в гражданских делах" компетенции ЕС и по международному гражданскому процессу, и по МЧП, и по сближению гражданского процессуального права в общем.

<7> Подробнее об этом см.: Groot G.-R., Kuipers J.-J. The New Provisions on Private International Law in the Treaty of Lisbon // Maastricht Journal of International and Comparative Law. 2008. Vol. 15. N 1. P. 113 - 118; URL: http://ssrn.com/abstract=1476744.

Нормативные правовые акты, которые были приняты ЕС в области международного гражданского процесса, до сих пор регулируют, по сути, только отношения, возникающие внутри ЕС. Поэтому национальное международное гражданско-процессуальное право государств - членов ЕС применяется, как правило, и дальше по делам с участием третьих стран. Кроме того, продолжают действовать международные договоры отдельных государств ЕС с третьими государствами. Своим правомочием на заключение договоров в области международного гражданского процесса с третьими государствами <1> ЕС воспользовалось только в одном случае: для заключения "новой" Луганской конвенции от 30 октября 2007 г. с некоторыми европейскими государствами, не являющимися членами ЕС (Исландией, Норвегией и Швейцарией) <2>.

--------------------------------

<1> См.: заключение Суда ЕС от 7 февраля 2006 г.

<2> См.: ABl. EG. L 33. S. 3 ff.

Международное гражданско-процессуальное право ЕС имеет значение для России по разным причинам. Во-первых, правовые нормы ЕС действуют в отношении российских граждан и организаций, которые хотят воспользоваться судебной защитой в государствах ЕС. При наличии определенных предпосылок правила международного гражданского процесса ЕС применяются еще и в том случае, если в судах государств ЕС ответчиками становятся российские граждане (с местом жительства вне ЕС) <1> или российские организации. Во-вторых, правовые нормы ЕС могут представлять интерес для политико-правовой дискуссии в России, например при проведении в будущем реформы российского гражданского и арбитражного процессуального законодательства. В-третьих, знание европейского международного гражданского процесса будет иметь значение для России также тогда, когда дело дойдет до переговоров с ЕС о заключении соглашения о правовой помощи между Россией и Европейским союзом <2>. То же самое касается тех случаев, когда в будущем будут идти переговоры между Россией и отдельными государствами ЕС о модернизации прежних двусторонних договоров о правовой помощи <3>.

--------------------------------

<1> Для российских граждан с местом жительства в одном из государств ЕС правовые нормы ЕС, касающиеся международного гражданского процесса, действуют в полном объеме. Международное гражданское процессуальное право ЕС не делает различий в зависимости от гражданства.

<2> Заключенная 10 мая 2005 г. между ЕС и Россией Дорожная карта (Roadmap) о едином пространстве свободы, безопасности и права содержит положение, согласно которому может быть заключено подобное соглашение; см. об этом: Trunk A. EU Rules on Judicial. Cooperation with Russia and the Ukraine in Civil and Commercial Matters // Russia, Europe and the Rule of Law / Ed.

<3> Это могло бы также касаться заключения Россией договоров с другими государствами. Уже сейчас можно провести параллели, например, между Брюссельской конвенцией 1968 г. и Минской конвенцией 1993 г.

Настоящая глава состоит из двух частей. В первой (автор - А. Штаудингер) дается обзор основных структур и актуальных тенденций в европейском международно-гражданском процессуальном праве. Вторая (автор - А. Трунк) проводит сравнение между правом ЕС и российским международно-гражданским процессуальным правом.

1. Европейское международное

гражданско-процессуальное право

О динамике процесса унификации в рамках ЕС международного гражданского процессуального права (создания единого права Сообщества) можно судить по принятой 4 - 5 ноября 2004 г. Европейским советом Гаагской программе по укреплению свободы, безопасности и права в Европейском союзе <1>. Этот процесс только набирает обороты. Незатронутыми в нижеследующем обзоре останутся нормативные правовые акты, которые служат преимущественно гармонизации материального права и содержат лишь сопутствующие положения процессуальной природы, например Директива о дистанционных продажах, Директива о просрочке платежа, Директива об электронной коммерции, Директива об общих условиях договоров с участием потребителей и многочисленные другие директивы. Кроме того, не будет рассматриваться более подробно решение Совета об учреждении Европейской сети судебных органов по гражданским и торговым делам <2>. Данная сеть служит, среди прочего, развитию диалога между служащими судебных органов, а также цели информирования общественности о сотрудничестве в этой сфере и о судебных системах в отдельных государствах - членах ЕС. И наконец, вне рамок последующего обзора останется также Регламент о деятельности по облегчению сотрудничества судебных органов по гражданским делам, являющийся основой для "Европейского судебного атласа". Этот банк данных, доступный начиная с марта 2004 г. на всех официальных языках ЕС в Интернете <3>, содержит сведения, касающиеся в первую очередь компетентных судов для официального вручения документов, получения доказательств и приведения в исполнение судебных решений.

--------------------------------

<1> См.: Die Mitteilung der Kommission an den Rat und das Parlament v.

<2> ABl. EG. 2001. L 174. S. 25 ff.

<3> См.: URL: http://europa.eu.int/comm/justice_home/judicialatlascivil/html/index_de.htm.

В центре активного правового сближения в сфере европейского гражданского судопроизводства находятся определенные регламенты ЕС. Ключевым в последующем обзоре является Регламент "Брюссель I". За ним последуют комментарии к Регламенту N 805/2004, Регламенту "Брюссель IIa", Регламенту N 1346/2000, Регламенту N 1348/2000, Регламенту о получении доказательств (Регламент N 1206/2001), а также к Директиве об установлении общих минимальных требований по предоставлению льгот по оплате судебных расходов при рассмотрении трансграничных споров (Директива 2002/8) от 31 января 2003 г. После чего будет показана функция первичного права ЕС как границы для национального процессуального права. В конце данной части главы мы заглянем в мастерскую европейского законодателя.

Регламент "Брюссель I"

Регламент "Брюссель I" регулирует международную подсудность (компетенцию), а также признание и приведение в исполнение судебных решений по гражданским и торговым делам. В отношении Дании правила Регламента "Брюссель I" применяются на основе специального соглашения, которое Сообщество и Дания заключили 19 сентября 2005 г. и которое вступило в силу 1 июля 2007 г. <1>. Регламент "Брюссель I" комплектуется ревидированной Луганской конвенцией 2007 г., которая распространяет предписания Брюссельской конвенции с некоторыми особенностями на государства - члены ЕАСТ (Исландию, Норвегию и Швейцарию) <2>. Соглашение вступило в силу между ЕС (без Дании) и Норвегией с 1 января 2009 г.

--------------------------------

<1> ABl. 2005. L 299. S. 62 ff.

<2> См.: ABl. EU. L 339. S. 3 ff. Ревидированная Луганская конвенция 2007 г. должна заменить Луганскую (Параллельную) конвенцию 1988 г., которая по своему содержанию соответствовала Брюссельской конвенции 1968 г.

Регламент "Брюссель I", как и его предшественница Брюссельская конвенция 1968 г., состоит из двух основных частей. Во-первых, это каталог подсудности (ст. 2 и следующие Регламента N 44/2001) - правила определения юрисдикции, устанавливающие, какие судебные органы внутри ЕС обладают международной и - это действует также применительно к отдельным положениям - территориальной <1> подсудностью. Во-вторых, законодатель ЕС регулирует признание и приведение в исполнение решений, исходящих из государств-членов (ст. 32 и следующие Регламента N 44/2001). Нижеследующий обзор посвящен лишь некоторым центральным положениям Регламента "Брюссель I", а также различиям между ним и Брюссельской конвенцией 1968 г. Это касается прежде всего ставшей по сравнению с Конвенцией более "стройной" процедуры экзекватуры.

--------------------------------

<1> См., например: подп. "a" п. 1 ст. 5 Регламента "Брюссель I".

Сфера применения

Согласно первому предложению п. 1 ст. 1 Регламента "Брюссель I" данный акт гармонизации правопорядков ЕС применяется в отношении гражданских <1> и (как их подвида) торговых дел. Вытекающая отсюда очень широкая сфера действия данного Регламента ограничивается каталогом исключений в п. 2 ст. 1. В указанном перечне находятся, например, - за исключением дел об алиментах <2> - определенные семейно-правовые споры, вся область наследственного права, а также дела о банкротстве. В настоящее время указанные пробелы в европейском гражданском судопроизводстве, по меньшей мере частично, закрыты Регламентом "Брюссель IIa" и европейским Регламентом N 1346/2000.

--------------------------------

<1> Ср. относительно значения понятия "гражданские дела": Gerichtshof. Rs C-266/01 (Preservatrice fonciere TIARD SA), Slg. (Sammlung der Rechtsprechung des Gerichtshof) 2003. S. I-4867 ff. = IPRax. 2003. S. 528 ff. m. Anm. Geimer R. 512 ff.

<2> Обратите внимание в связи с этим на номер 2 ст. 5 Регламента "Брюссель I".

Условием применения ст. 2 и следующих Регламента "Брюссель I", регулирующих подсудность, является трансграничность дел <1>. Это следует из п. 2 преамбулы данного акта гармонизации правопорядков ЕС, а также - в свете предоставленной ЕС компетенции - из необходимости толкования, соответствующего первичному праву ЕС. Сомнение вызывает то, требует ли как неписаное условие его применения Регламент "Брюссель I", кроме того, связи с одним из других государств - членов ЕС или достаточным - что кажется более верным - является наличие связи с третьим государством при наличии места жительства ответчика в одном из государств-членов <2>.

--------------------------------

<1> См.: Rauscher Th., Staudinger A. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Einl. I-VO. Rn. 19.

<2> Ср.: Rauscher Th., Mankowski P. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Vorbem. Art. 2 I-VO. Rn. 11.

Правила международной и территориальной подсудности

(компетенции) в соответствии со ст. 2 и следующими

Регламента "Брюссель I"

Для применения правил Регламента "Брюссель I" на практике может быть использована следующая схема. При этом каждая последующая ступень применяется только в случае отказа от предшествующей. В самом начале проверяется наличие исключительной подсудности согласно ст. 22 <1>, потом контролируется наличие защитной подсудности согласно ст. ст. 15, 18 или 7 Регламента "Брюссель I". Затем следует проверка вступления ответчика в процесс без оспаривания подсудности в соответствии со ст. 24 <2> и проверка наличия пророгационного соглашения согласно ст. 23 Регламента "Брюссель I", которое с момента вступления Регламента в силу допустимо также в электронной форме <3>. В противном случае остается общая подсудность (п. 1 ст. 2), а также специальная подсудность (ст. ст. 5 и 6 Регламента "Брюссель I"). Установленный в Регламенте "Брюссель I" каталог подсудности не оставляет судебным органам свободы оценочного усмотрения (Beurteilungsspielraum). В соответствии с этим возражение forum non conveniens <4> несовместимо ни с Брюссельской конвенцией 1968 г. <5>, ни, соответственно, с Регламентом "Брюссель I". Также не должны признаваться запреты ведения процесса (antisuit injunctions), так как происходит прямое вмешательство в правила определения подсудности со стороны иностранного по отношению к ЕС суда, что в принципе несовместимо с систематикой Брюссельской конвенции 1968 г. и, соответственно, Регламента "Брюссель I" <6>.

--------------------------------

<1> См. в связи с этим п. 1 ст. 22 Регламента "Брюссель I": Bundesgerichtshof // NJW - RR. 2005. 72 ff.

<2> Обратите внимание в связи с этим на: Bundesgerichtshof 01.06.2006 - Az.: ZR 256/04; Oberlandesgericht Frankfurt a. M. // NJW - RR. 2005. S. 935 f.

<3> См.: п. 2 ст. 23 Регламента "Брюссель I".

<4> Лат. "ненадлежащий суд". Принцип, по которому, если интересы правосудия требуют рассмотрения спора в другом месте, суд может не принять дело к своему производству и направить тяжущихся в другую юрисдикцию. - Прим. пер.

<5> Gerichtshof. Rs C-281/02 (Owusu) = IPRax. 2005. S. 244, 247 f.; о решении см.: Heinze Ch., Dutta A. // IPRax. 2005. S. 224 ff.

<6> Gerichtshof. Rs C-159/02 (Turner), Slg. 2004. S. I-3565 ff. = RIW. 2004. S. 541 ff. = EuZW. 2004. S. 468 ff.; об этом см.: Dutta A., Heinze Ch. // ZEuP. 2005. S. 431 ff.; Krause J. // RIW. 2004. S. 533 ff.; Mankowski P. // RIW. 2004. S. 481, 497; Rauscher Th. // IPRax. 2004. S. 405 ff.; Schroeder // EuZW. 2004. S. 470 ff.

Нижеследующий обзор последовательно коснется лишь некоторых имеющих практическое значение положений о подсудности, в которых Регламент "Брюссель I" отличается от Брюссельской конвенции 1968 г. Изложение всех положений о подсудности Регламента "Брюссель I" представляется в данном случае невозможным в целях экономии места.

Общая подсудность (компетенция)

по месту жительства ответчика

Пункт 1 ст. 2 Регламента "Брюссель I" устанавливает в качестве общей подсудности место жительства ответчика, которое определяется согласно ст. 59 Регламента "Брюссель I", отсылающей к соответствующему национальному праву. В противоположность этому законодатель ЕС отрегулировал, отклоняясь от исходного положения Брюссельской конвенции 1968 г., самостоятельно место нахождения юридического лица или простого товарищества в силу автономного определения по образцу п. 1 ст. 48 Договора о ЕС.

Специальная подсудность (компетенция)

по месту исполнения обязательства

Из видов специальной подсудности, которые предоставляются истцу, как правило, на выбор, п. 1 ст. 5 Регламента "Брюссель I" касается подсудности договорных споров <1>. В соответствии с данным положением иск может быть предъявлен в суд по месту исполнения обязательства, если "предмет спора образуют договор или права требования из договора". В период действия Брюссельской конвенции 1968 г. <2> все время был спорным вопрос о том, как определяется место исполнения обязательства. В процессе создания единого права ЕС данная проблематика частично потеряла свое значение. Подпункт "b" п. 1 ст. 5 Регламента "Брюссель I" определяет теперь место исполнения, по меньшей мере для продажи движимых вещей и для оказания услуг автономно, т.е. без обращения к коллизионному праву и понятию места исполнения согласно материальному праву, подлежащему применению по делу. В противоположность этому подп. "a" п. 1 ст. 5 Регламента "Брюссель I" представляет собой лишь общее правило для договоров, которые не регулируют ни куплю-продажу товаров, ни оказание услуг. В рамках этого положения нужно и далее ориентироваться в соответствии с практикой Суда ЕС по Брюссельской конвенции 1968 г. <3> - относительно обязательства, выступающего предметом спора, - на нормы материального права, которые устанавливаются с помощью соответствующих коллизионных привязок, применяемых рассматривающим дело судом <4>, постольку, поскольку и без того не применяется единообразное право ЕС. Предусмотрена ли в рамках п. 1 ст. 5 Регламента "Брюссель I" сопутствующая подсудность конкурирующих деликтных требований, является спорным.

--------------------------------

<1> См.: Kropholler J. Zivilprozessrecht. 8. Aufl. 2005. Art. 5 I-VO. Rn. 1.

<2> Ibid. Rn. 3.

<3> Gerichtshof. Rs 12/76 (Tessili). Slg. 1976. 1473 ff. = Geimer R. // NJW. 1977. S. 492 ff.

<4> См.: Schlosser P. EU-Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2003. Art. 5 I-VO. Rn. 10.

Специальная подсудность (компетенция)

по месту причинения вреда

Пункт 3 ст. 5 Регламента "Брюссель I" касается подсудности по месту причинения вреда. Это понятие следует согласно праву ЕС толковать автономно так, что оно относится "ко всем искам о привлечении ответчика к ответственности за причинение вреда, (...) которые не связаны с каким-либо из договоров по смыслу пункта 1 статьи 5" <1>. Следовательно, правило о подсудности (п. 3 ст. 5 Регламента "Брюссель I") распространяется, например, также на требования из ответственности за качество продукции или требования вследствие нарушения конкуренции. Трудности разграничения могут возникнуть, в частности, при квалификации преддоговорных требований <2>. С помощью идущей более далеко по сравнению с Брюссельской конвенцией 1968 г. формулировкой "...или может произойти" четко определено, что и предупредительные иски о запрещении ответчику совершать какие-либо действия могут подаваться в суд по месту причинения вреда.

--------------------------------

<1> См.: Gerichtshof. Rs 189/87 (Kalfelis). Slg. 1988. 5565 ff.

<2> См.: Gerichtshof. Rs C-334/00 (Fonderie Officine Meccaniche Tacconi SpA). Slg. 2000. I-7357 ff.

Пункт 3 ст. 5 Регламента "Брюссель I", как кажется на первый взгляд, разрешает подачу иска только по месту наступления результата <1>. При дистанционных деликтах (Distanzdelikte), которые отличаются тем, что место наступления результата и место совершения действия, как правило, не совпадают, истец по своему выбору может начать процесс также и по месту совершения <2> вредоносного действия <3>.

--------------------------------

<1> За исключением мест, где был причинен не первоначальный вред, т.е. вред непосредственно охраняемому правовому благу, а наступили последствия причинения вреда.

<2> За исключением подготовительных действий; о состоянии дискуссии см.: Rauscher Th., Leible St. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 5 IVO. Rn. 87.

<3> См.: Gerichtshof. Rs 21/76 (Bier). Slg. 1976. 1735 ff.; об этом же см.: Rauscher Th., Leible St. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 5 IVO. Rn. 85.

Трудности возникают с рассыпными деликтами (Streudelikte), когда результат наступает не в одном, а сразу в нескольких местах, например при нарушениях правил конкуренции или оскорбительных высказываниях в (печатных) средствах массовой информации <1>. В соответствии с практикой Суда ЕС пострадавшее лицо в таких случаях может подать иск о возмещении всего причиненного вреда по месту совершения деяния, например по месту нахождения издательства <2>. В качестве альтернативы потерпевший может возбудить процесс против средств массовой информации в каждом из мест, где наступил результат. Однако такой иск будет ограничен в соответствии с разработанной Судом ЕС мозаичной теорией (Mosaiktheorie) только возмещением вреда, причиненного в соответствующем государстве. Полезность такого подхода на практике кажется весьма сомнительной.

--------------------------------

<1> Ср.: Kropholler J. Zivilprozessrecht. 8. Aufl. 2005. Art. 5 I-VO Rn. 84; Geimer R., Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2004. Art. 5 I-VO. Rn. 246 f.

<2> См.: Gerichtshof. Rs C-68/9, Slg. 1995.1 - 415 ff.

Частично исключительная подсудность дел

с участием потребителей

Статья 15 и далее Регламента "Брюссель I" принимают во внимание то обстоятельство, что в случае с потребителем речь идет, как правило, об экономически более слабой и юридически менее опытной стороне <1>. В п. 1 ст. 15 Регламента "Брюссель I" потребитель определяется как лицо, заключающее договор для целей, не связанных с его торговой или иной профессиональной деятельностью. Контрагентом потребителя должен обязательно выступать предприниматель <2>.

--------------------------------

<1> Ср.: Rauscher Th., Staudinger A. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Vorbem. Art. 15 - 17 I-VO. Rn. 1.

<2> Это условие вытекает из подп. "c" п. 1 ст. 15 Регламента "Брюссель I".

Пункт 1 ст. 16 Регламента "Брюссель I" предоставляет потребителю право выбора подсудности. С одной стороны, в соответствии с международной подсудностью компетентен судебный орган в государстве места нахождения предпринимателя (первая альтернатива). С другой стороны, потребитель вправе подать иск в суд своего родного государства (вторая альтернатива) <1>. При этом вторая альтернатива п. 1 ст. 16 Регламента "Брюссель I" устанавливает в развитие положений Брюссельской конвенции 1968 г. не только международную, но и территориальную подсудность. В противоположность этому в соответствии с п. 2 ст. 16 Регламента "Брюссель I" другая сторона по договору может предъявить иск к потребителю лишь в суды родного государства последнего.

--------------------------------

<1> См.: Rauscher Th., Staudinger A. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 16 I-VO. Rn. 2.

В то время как подсудность с участием потребителя может быть изменена путем молчаливой пророгации <1>, касательно соглашений о подсудности следует принимать во внимание ограничения в п. 5 ст. 23 в сочетании со ст. 17 Регламента "Брюссель I" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Rauscher Th., Staudinger A. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 16 I-VO. Rn. 11; см. также: , Geimer R., Internationaler Rechtsverkehr in Zivil- und Handelssachen. 2005. Art. 15 I-VO. Rn. 4.

<2> Ср.: Geimer R., Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2004. Art. 17 I-VO. Rn. 1.

Частично исключительная подсудность дел

с участием работника

Впервые <1> Регламент "Брюссель I" в ст. 18 и следующих предусматривает исчерпывающий в своей основе режим <2> для споров, вытекающих из индивидуальных трудовых договоров <3>, ориентиром для которого служила модель подсудности по защите прав потребителя. Содержащиеся в ст. 18 и следующих Регламента "Брюссель I" специальные правила учитывают потребность работника в защите <4>. При этом понятие трудового договора должно толковаться автономно <5> и охватывает индивидуальные соглашения между работниками и работодателями, но не коллективно-трудовые правовые споры между сторонами тарифных договоров или между представительствами работодателей и работников <6>.

--------------------------------

<1> О Брюссельской конвенции 1968 г. см.: Junker A. // RIW. 2002. S. 569, 574.

<2> Ср.: Kropholler J. Zivilprozessrecht. 8. Aufl. 2005. Art. 18 IVO Rn. 1.

<3> См.: Rauscher Th., Mankowski P. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 18 I-VO. Rn. 1.

<4> Ср.: Kropholler J. Zivilprozessrecht. 8. Aufl. 2005. Art. 18 IVO. Rn. 1.

<5> См.: Geimer R., Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2004. Art. 18 I-VO Rn. 23.

<6> Ср.: Kropholler J. Zivilprozessrecht. 8. Aufl. 2005. Art. 18 I-VO. Rn. 2.

В развитие Брюссельской конвенции 1968 г. и параллельно к п. 2 ст. 15 Регламента "Брюссель I" работодатель из третьего государства с филиалом (представительством) или агентством внутри ЕС при наличии определенных предпосылок согласно п. 2 ст. 18 Регламента "Брюссель I" рассматривается как имеющий место нахождения в соответствующем государстве - члене ЕС. В отличие от правила п. 1 ст. 5 Брюссельской конвенции 1968 г. законодатель ЕС в ст. ст. 19 и 20 Регламента "Брюссель I" проводит различие между исками работодателя и работника. Статья 19 Регламента "Брюссель I" позволяет последнему вести процесс согласно общей подсудности по месту жительства ответчика (первая альтернатива), по постоянному месту работы, которое устанавливается в рамках автономного толкования <1>, либо по месту нахождения принявшего на работу представительства, если работник выполняет свою трудовую деятельность "обычно не в одном и том же государстве" (вторая альтернатива). Благодаря этому работнику предоставляется возможность территориально близкого и мало затратного судебного разбирательства <2>. Согласно п. 1 ст. 20 Регламента "Брюссель I" для работодателя действует принцип предъявления иска по месту жительства ответчика. Как и при подсудности дел с участием потребителя, в силу п. 5 ст. 23 в сочетании со ст. 21 Регламента "Брюссель I" соглашения о подсудности по соображениям предоставления защиты подлежат определенным ограничениям <3>.

--------------------------------

<1> См.: Rauscher Th., Mankowski P. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 19 I-VO. Rn. 4.

<2> Ibid.

<3> См.: Geimer R., Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2004. Art. 21 I-VO. Rn. 1.

Признание и приведение в исполнение судебных решений

Глава III Регламента "Брюссель I" регулирует признание (разд. 1) и приведение в исполнение (разд. 3) решений, происходящих из других государств - членов ЕС. Понятие "решение" должно толковаться автономно и включает в себя все (без исключения) распоряжения, которые вынес орган правосудия <1>. Согласно первому предложению п. 1 ст. 57 и первому предложению ст. 58 Регламента "Брюссель I" положения о процедуре экзекватуры применяются соответственно в отношении официальных (исполняемых) документов и мировых соглашений. Нормы гл. III обеспечивают в интересе кредитора свободу движения и исполнимости соответствующих правовых документов в пределах ЕС <2>. Особое внимание заслуживают, с одной стороны, предусмотренные ст. ст. 34 и 35 Регламента "Брюссель I" и измененные по сравнению с Брюссельской конвенцией 1968 г. основания для отказа в признании, с другой стороны, ускоренная процедура экзекватуры <3>. Законодатель ЕС подчеркивает в п. 17 преамбулы Регламента "Брюссель I", что быстрая и эффективная процедура признания и приведения в исполнение оправдана ввиду взаимного доверия государств-членов.

--------------------------------

<1> См.: Rauscher Th., Leible St. Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 32 I-VO. Rn. 5.

<2> Ср.: Junker A. // RIW. 2002. S. 569, 575.

<3> Ср.: Junker A. // RIW. 2002. S. 569, 575. См. также: Micklitz H.-W., Rott P. // EuZW. 2002. P. 15, 22; об измененной системе признания решений см.: Sedlmeier J. The European Legal Forum (D). 2002. P. 35, 41.

В соответствии с п. 1 ст. 33 Регламента "Брюссель I" признание решения происходит по общему правилу ipso iure. В признании может быть отказано лишь при наличии одного из названных в ст. ст. 34, 35 Регламента "Брюссель I" оснований для отказа <1>. Вне этих оснований согласно ст. 36 Регламента "Брюссель I" запрещен контроль в отношении того, правильно ли судья в первом государстве принял решение по существу. Запрет так называемой au fond <2> в ст. 36 Регламента "Брюссель I" является выражением указанного также под п. 16 преамбулы и характеризующего европейское гражданско-процессуальное право принципа взаимного доверия. Особого внимания заслуживает ordre public под п. 1 ст. 34 Регламента "Брюссель I", который был уточнен в ходе создания единого права ЕС. В практике принятия решений судебными органами в государствах - членах ЕС оговорка о публичном порядке применяется крайне сдержанно. В качестве примера можно привести случаи существенного нарушения процессуально-правовых гарантий правовой защиты (например, нарушение права на судебное слушание или доказанная коррупция) или существенные материально-правовые ценностные конфликты с правом государства, где решение подлежит признанию. То же самое касается и возможного нарушения права ЕС судом государства, где было вынесено решение. Представленное здесь ограничительное толкование согласуется с решением Суда ЕС по делу "Рено" <3>, в соответствии с которым возможная ошибка при применении права ЕС не принуждает сама по себе к более интенсивной проверке в рамках процедуры экзекватуры. Национальное и наднациональное (супранациональное) право находятся в равном положении в рамках п. 1 ст. 27 Брюссельской конвенции 1968 г. или, соответственно, п. 1 ст. 34 Регламента "Брюссель I". Какой-либо иной результат нельзя было бы вывести и из принципа эффективности права ЕС в соответствии с п. 1 ст. 10 Договора о ЕС <4>.

--------------------------------

<1> К вопросу о том, должны ли проверяться основания для отказа в рамках процедуры признания (по долгу службы), см.: Rauscher Th., Leible St. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 34 I-VO. Rn. 3; Gebauer M., Wiedmann Th. Zivilrecht unter Einfluss. 2005. Art. 34 I-VO. Rn. 171.

<2> Фр. "пересмотр по существу". - Прим. пер.

<3> См.: Gerichtshof. Rs C-38/98 (Renault). Slg. 2000. I-2973 ff. = IPRax. 2001. 328 ff. = NJW. 2000. S. 2185 f.; об этом же см.: Hess B. // IPRax. 2001. S. 301 ff.

<4> Суд ЕС смог, таким образом, оставить открытым вопрос о том, относятся ли рыночные свободы и антимонопольное законодательство вообще к публичному порядку права ЕС. См.: Hess B. // IPRax. 2001. S. 301, 305.

Должник (исполнения) несет бремя ведения процесса в первоначальном государстве. Таким образом, он не может ссылаться на п. 1 ст. 34 Регламента "Брюссель I", если он упустил возможность пересмотра вынесенного решения в первом государстве с помощью обычных или особых мер обжалования <1>.

--------------------------------

<1> О состоянии дискуссии см.: Rauscher Th., Leible St. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 34 I-VO. Rn. 18.

В отношении процедуры экзекватуры следует подчеркнуть упростившееся по сравнению с Брюссельской конвенцией 1968 г. приведение в исполнение судебных постановлений. В соответствии с первым предложением ст. 41 Регламента "Брюссель I" суд во втором государстве обязан признать подлежащим исполнению решение из другого государства ЕС, если соблюдены формальности ст. 53 Регламента "Брюссель I". В данной упрощенной, односторонней процедуре не должны проверяться основания для отказа, указанные в ст. ст. 34 и 35 Регламента "Брюссель I" (по долгу службы), кроме того, должнику не предоставляется возможности заявлять возражения в соответствии со вторым предложением ст. 41 Регламента "Брюссель I". Вторичный законодатель ЕС предоставляет ему с учетом возможностей обжалования в ст. 43 и следующих Регламента "Брюссель I" лишь последующую правовую защиту против экзекватуры. Убедительны ли и в какой мере такая оптимизация процедуры признания и связанное с ней лежащее на должнике бремя инициативности с методической точки зрения и соответствует ли это положениям конституционного и международного права? Пока все это вызывает сомнения.

Соотношение между Регламентом "Брюссель I" и

Луганскими конвенциями 1988 и 2007 гг.

Луганская (Параллельная) конвенция была заключена 16 сентября 1988 г. между государствами ЕС и международной организацией ЕАСТ и по своему содержанию в значительной степени соответствует Брюссельской конвенции 1968 г. <1>. При том что Брюссельская конвенция 1968 г. охватывает лишь государства ЕС, Луганская (Параллельная) конвенция 1988 г. должна была гармонизировать вопросы судебной юрисдикции, а также вопросы признания и приведения в исполнение судебных постановлений в рамках определенных дел с участием третьих государств <2>. Однако по мере вступления государств ЕАСТ в ЕС Луганская (Параллельная) конвенция 1988 г. все больше и больше теряла свое значение <3>. Особая экономическая значимость Луганской конвенции с самого начала имела место в отношении Швейцарии <4>. С 1 февраля 2000 г. данная Конвенция действует в отношении Польши как первого восточноевропейского государства <5>.

--------------------------------

<1> Ср.: Kropholler J. Zivilprozessrecht. 8. Aufl. 2005. Einl. . Rn. 51.

<2> Ср.: Czernich D., Tiefenthaler St., Kodek G. Kurzkommentar Gerichtsstands- und Vollstreckungsrecht. 2. Aufl. 2003. Einl. Rn. 48.

<3> Ibid. Rn. 50.

<4> См.: Rauscher Th., Staudinger A. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Einl. I-VO. Rn. 75.

<5> См.: Rauscher Th., Staudinger A. Einl. I-VO. Rn. 73. Готовится присоединиться Венгрия. Ср.: // IPRax. 2002. S. 142 ff.; Kengyel M. Festschrift . , 1999. S. 347 ff.

Вследствие замены Брюссельской конвенции 1968 г. единым правом ЕС существует ряд значительных содержательных различий между Луганской (Параллельной) конвенцией и Регламентом "Брюссель I", чью конкуренцию друг с другом регулирует ст. 54(b) Луганской (Параллельной) конвенции 1988 г. в сочетании с ст. 68 Регламента "Брюссель I". Различия касаются, например, подсудности по месту исполнения обязательства, защитной подсудности по трудовым спорам и спорам с участием потребителя, допустимости соглашений о подсудности в электронной форме, но прежде всего вопросов признания и приведения в исполнение <1>.

--------------------------------

<1> См.: Rauscher Th., Staudinger A. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Einl. I-VO. Rn. 77 ff.

По инициативе Постоянного комитета в 1998 - 1999 гг. состоялась конференция по пересмотру Брюссельской и Луганской конвенций <1>, которая подготовила почву для преобразования Брюссельской конвенции 1968 г. в Регламент "Брюссель I". Ввиду расхождений между Регламентом "Брюссель I" и Луганской (Параллельной) конвенцией 1988 г. и последняя должна была быть исправлена <2>.

--------------------------------

<1> Ср.: Jayme E., Kohler Ch. // IPRax. 2001. S. 501, 509f.

<2> Об этом же см.: Wagner R. // NJW. 2004. 1835, 1837.

Спорным до недавнего времени был вопрос о том, принадлежит ли внешнеполитическая компетенция по заключению такой ревизионной конвенции (исключительно или альтернативно) государствам-членам или самому Сообществу <1>. После того как Суд ЕС Заключением от 7 февраля 2006 г. N 1/03 <2> (на основе п. 6 ст. 300 Договора о ЕС) высказался за то, что Сообщество обладает исключительной компетенцией в отношении заключения нового Луганского соглашения, ЕС и Исландия, Норвегия и Швейцария заключили 30 октября 2007 г. ревидированную Луганскую конвенцию, которая распространяет предписания Брюссельской конвенции 1968 г. с некоторыми особенностями на отношения между этими государствами. Соглашение вступило в силу 1 января 2010 г. <3>.

--------------------------------

<1> См.: Jayme E., Kohler Ch. // IPRax. 2002. S. 461, 469 // IPRax. 2004. S. 481, 491.

<2> Об этом см. ранее: Wagner R. // NJW. 2003. S. 2344, 2348; Jayme E., Kohler Ch. // IPRax. 2005. S. 481, 491f.

<3> Исландия в данный момент еще не ратифицировала эту Конвенцию; см.: URL: http://www.eda.admin.ch/medialib/downloads/edazen/topics/intla/intrea/depch/misc/conlug2.Par.0007.Filc.tmp/mt_090024_kug2part_f.pdf.

Регламент N 805/2004

Регламент N 805/2004 от 21 апреля 2004 г. <1> создает правовое основание для Европейского исполнительного документа в отношении бесспорных денежных требований, который может приводиться в исполнение во втором государстве без предшествующего предварительного рассмотрения <2>. В результате одновременно укрепляется гарантируемое ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. право кредитора на эффективное принудительное исполнение судебных решений. Согласно своей ст. 27 Регламент N 805/2004 дополняет Регламент "Брюссель I" лишь в том, что кредиторы могут подавать заявления о принудительном исполнении по своему выбору в соответствии с данным правовым актом вторичного законодательства ЕС <3>. Регламент N 805/2004 открывает возможность экономящего кредитору время и деньги способа осуществления в пределах ЕС его легализованного права требования без процедуры экзекватуры, включая оговорку о публичном порядке. Взыскивающий долг кредитор может обращаться непосредственно к судебным исполнителям соответствующего государства. В результате законодатель ЕС тем самым дополнительно закрепляет принцип страны происхождения в европейском гражданском процессуальном праве <4>. Так как контроль за законностью становится возможен исключительно в первом государстве, в то время как за государством принудительного исполнения сохраняется компетенция по проверке только в крайне ограниченной мере. В соответствии с первым предложением п. 1 ст. 2 сфера применения Регламента N 805/2004 ограничивается исключительно денежными требованиями по гражданским и торговым делам. Следовательно, данный акт вторичного законодательства ЕС включает в себя также алиментные требования <5>. Судебное Постановление должно быть исполнимым в исходном государстве (подп. "a" п. 1 ст. 6 Регламента N 805/2004). Напротив, не требуется, чтобы решение уже не могло быть оспорено, так что достаточно предварительной исполнимости вынесенного решения по праву исходного государства. Кроме того, получение статуса Европейского исполнительного документа предполагает бесспорность требования. В соответствии с подп. "c" п. 1 ст. 3 Регламента N 805/2004 данное условие соблюдено даже тогда, когда должник хотя сначала и возразил против требования, но затем не явился в судебное заседание. Тем самым охватываются также, например, заочные решения, принимаемые в письменном предварительном производстве по делу после получения возражения ответчика. Но допустимость последнего случая вызывает определенные сомнения, так как, строго говоря, речь больше идет не о консенсуальном правоосновании, а о "не оспоренном далее" требовании <6>.

--------------------------------

<1> Die Verordnung N 805/2004 den Vollsreckungstitel v. 21.04.2004 (EuVN-VO) // ABl. 2004. L 143. S. 15 ff. Регламент вступил в силу 21 января 2005 г.

<2> Об этом нормативном правовом акте см.: Rellermeyer Kl. // Der Deutsche Rechtspfleger. 2005. S. 389 ff.; Wagner R. // IPRax. 2005. S. 189 ff.

<3> См.: Wagner R. // NJW. 2004. S. 1835, 1836.

<4> См.: Leible St., Lehmann A. // Zeitschrift die notarielle Beratungs- und Beurkundungspraxis. 2004. S. 453, 454.

<5> См. также: Wagner R. // IPRax. 2005. S. 189, 192.

<6> См.: Stein A. // EuZW. 2004. S. 679, 680; Idem // IPRax. 2004. S. 181, 188.

Кроме того, вторичный законодатель ЕС предусматривает в подп. "c" п. 1 ст. 6 Регламента N 805/2004 для судебных постановлений, которые, как заочные решения, выносятся в отсутствие ответчика и оказывались часто "проблемными случаями" точно так же в сфере применения Регламента "Брюссель I" <1>, определенные минимальные стандарты судопроизводства в исходном государстве-члене. Они касаются, например, вручения иска (ст. ст. 13, 14 Регламента N 805/2004), а также надлежащего уведомления должника о процессуально-правовой необходимости оспаривания заявленного требования и о возможных последствиях неоспаривания или неявки (ст. 17 Регламента N 805/2004) <2>. Если судебный процесс не соответствует этим минимальным требованиям, ст. 18 Регламента N 805/2004 предусматривает при наличии определенных предпосылок исправление допущенной процессуальной ошибки. Наконец, законодатель ЕС устанавливает, что заочное решение против потребителя только тогда может служить основанием Европейского исполнительного документа, когда такое решение было вынесено одним из судов государства его места жительства (подп. "d" п. 1 ст. 6 Регламента N 805/2004).

--------------------------------

<1> Ср.: Stadler A. // RIW. 2004. S. 801, 808.

<2> См. в связи с этим: Stein A. // IPRax. 2004. S. 181, 188.

Регламент "Брюссель IIa"

Изданный 27 ноября 2003 г. Советом ЕС Регламент "Брюссель IIa" <1> сменил 1 марта 2005 г. действовавший до тех пор Регламент "Брюссель II" <2>. В отличие от своего предшественника Регламент "Брюссель IIa" предусматривает теперь также положения, касающиеся случаев похищения ребенка. Данный акт вторичного законодательства ЕС не заменяет полностью Гаагскую конвенцию о гражданских аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г., а лишь дополняет ее. При этом территориальная сфера применения Регламента "Брюссель IIa" охватывает все государства-члены, за исключением Дании. Как и в Регламенте "Брюссель I", законодатель ЕС предусматривает в гл. II каталог подсудности (ст. 3 и следующие Регламента "Брюссель IIa"). С помощью унифицированных судебных юрисдикций вторичный законодатель ЕС хочет избежать, с одной стороны, "хромающих" браков, а также того, чтобы статус детей в пределах ЕС определялся по-разному. Положения в гл. III данного акта гармонизации правопорядков ЕС касаются признания и приведения в исполнение судебных решений государств-членов (ст. 21 и следующие Регламента "Брюссель IIa"). Еще до вступления в силу Регламента N 805/2004 в Регламенте "Брюссель IIa" появилось "Европейское разрешение на свидание", благодаря которому решения, касающиеся права на общение с ребенком, и постановления о возврате ребенка могут реализовываться теперь в государстве исполнения согласно п. 8 ст. 11 Регламента "Брюссель IIa" непосредственно, т.е. без процедуры экзекватуры.

--------------------------------

<1> Этот Регламент обозначается иногда также как "Брюссель III", так как он сменил Регламент "Брюссель II" от 30 июня 2000 г.

Verordnung 2201/2003 die gerichtliche sowie Anerkennung und von Entscheidungen in Ehescheidungssachen // ABl. EG. 2003. L 338.

<2> ABl. EG. 2000. L 160. S. 19 ff.

Правила международной подсудности согласно ст. 3 и

следующих Регламента "Брюссель IIa" <1>

--------------------------------

<1> О судах и средствах обжалования согласно ст. 68 Регламента "Брюссель IIa" см.: ABl. 2005. C 040. S. 2 ff.

Глава II Регламента "Брюссель IIa" устанавливает международную подсудность, в то время как предметная и функциональная подсудность определяется с помощью процессуального законодательства соответствующего государства - члена ЕС. Глава II состоит из первого раздела о разводе, о раздельном проживании без расторжения брака и об аннулировании брака и второго - об ответственности родителей. Для первой категории дел общая подсудность определяется в качестве основного принципа - хотя и в различных формулировках - на постоянное место пребывания или, альтернативно, на общее гражданство супругов (подп. "a" и "b" п. 1 ст. 3 Регламента "Брюссель IIa"). Во втором разделе вторичный законодатель ЕС привязывает общую подсудность также к постоянному месту пребывания ребенка (п. 1 ст. 8 Регламента "Брюссель IIa"), не давая при этом легального определения такового. Тем не менее положения Регламента должны толковаться автономно <1>. По сравнению с местом жительства преимущество имеют фактические обстоятельства, в то время как, например, законная допустимость пребывания является несущественной. Согласно п. 1 ст. 8 Регламента "Брюссель IIa" ключевым является обычное место пребывания на дату подачи заявления. В этом отношении - иначе чем в брачных делах - действует принцип perpetuatio fori. Ввиду того факта, что таким образом суды в новом постоянном месте пребывания полностью лишены компетенции, принцип perpetuatio fori подвергается критике в части юридической литературы <2>. Продолжение существования подсудности приобретает значение прежде всего в случаях похищения ребенка. В подобных случаях принцип perpetuatio fori должен гарантировать по возможности более быстрое возвращение ребенка в его прежнее основное место существования.

--------------------------------

<1> См.: Gebauer M., Wiedmann Th. Zivilrecht unter Einfluss. 2005. Art. 3 IIa-VO. Rn. 24.

<2> См., например: Busch M., // FamRZ. 2004. S. 1338, 1341; Busch M. // IPRax. 2003. S. 218, 221.

Признание и приведение в исполнение судебных решений

Первая часть гл. III касается признания судебных актов из государств - членов ЕС, которое происходит согласно п. 1 ст. 21 Регламента "Брюссель IIa" ipso iure и в котором отказывают лишь при наличии одного из указанных в ст. ст. 22 и 23 Регламента "Брюссель IIa" оснований для отказа. Пункт 3 ст. 21 Регламента "Брюссель IIa" открывает при наличии определенных условий возможность ходатайствовать об открытии производства об установлении возможности (не)признания. Данный факультативный способ судопроизводства предназначен, в частности, для дел о разводе, раздельном проживании без расторжения брака и об аннулировании брака. Ответ на вопрос, подпадают ли, кроме того, под действие п. 3 ст. 21 Регламента "Брюссель IIa" также судебные постановления об ответственности родителей, вызывает в юридической литературе споры. Спорным является, кроме того, предел действия законной силы вынесенного в соответствии с п. 3 ст. 21 Регламента "Брюссель IIa" решения. Некоторые авторы в литературе отстаивают в этом отношении действие inter omnes, другие, напротив, выступают только за действие inter partes.

Регламент N 1346/2000

Согласно подп. "b" п. 2 ст. 1 Регламента "Брюссель I" конкурсные производства, мировые соглашения и похожие производства исключены из сферы его применения. Регламент Совета ЕС от 29 мая 2000 г. N 1346/2000 <1> закрывает этот пробел для трансграничных банкротств в пределах ЕС, за исключением Дании. В соответствии со своим п. 1 ст. 1 Регламент регулирует "всю процедуру, предполагающую несостоятельность должника и влекущую за собой полную или частичную имущественную конфискацию имущества должника, а также назначение управляющего". Причем независимо от того, является ли должник физическим или юридическим лицом, предпринимателем или частным лицом. Наряду с самой несостоятельностью Регламент регулирует также большинство известных внутри ЕС процедур оздоровления и реорганизации. Регламент N 1346/2000 не содержит никакого четкого регулирования несостоятельности трансграничных объединений предприятий (несостоятельности холдингов). Как и Регламент "Брюссель I", Регламент N 1346/2000 также предусматривает правила относительно подсудности, признания и приведения в исполнение. Кроме этих процессуально-правовых предписаний, данный акт вторичного законодательства ЕС содержит нормы международного частного и материального права.

--------------------------------

<1> Die Insolvenzverordnung 1346/2000 v. 29.05.2000 (EulnsVO) // ABl. EG. L 160. S. 1 f.; об этом см.: Jayme E., Kohler Ch. // IPRax. 2000. S. 454, 458. Регламент вступил в силу 31 мая 2002 г.

Согласно первому предложению п. 1 ст. 3 Регламента N 1346/2000 основной конкурсный процесс открывается в судах той страны, в которой должник "имеет центр своих главных интересов" на дату обращения в суд. В отношении простых товариществ и юридических лиц предполагается, пока не будет доказано противное, что центр их главных интересов находится в месте их нахождения согласно уставу (второе предложение п. 1 ст. 3 Регламента N 1346/2000). Согласно п. 1 ст. 16 Регламента N 1346/2000 открытие конкурсного производства судебным органом, международная подсудность которого установлена ст. 3 Регламента N 1346/2000, признается в пределах ЕС постольку, поскольку данное решение действительно в государстве открытия конкурса. Все без исключения решения, вынесенные для осуществления конкурсного производства, признаются в остальных государствах-членах в соответствии со ст. 25 Регламента N 1346/2000 свободно от определенной формы. Приведение в исполнение ориентируется на упрощенную систему Регламента "Брюссель I". Отдельно следует сказать о ст. 26 Регламента N 1346/2000, которая предусматривает оговорку о публичном порядке и в отдельных случаях может противостоять признанию и приведению в исполнение.

Регламент N 1348/2000

Действующий с 31 мая 2001 г. европейский Регламент N 1348/2000 <1> заменил в отношениях между государствами - членами ЕС Гаагскую конвенцию о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским и торговым делам от 15 ноября 1965 г. Благодаря Регламенту N 1348/2000 должно быть достигнуто улучшенное и ускоренное вручение (вне)судебных письменных документов в пределах государств - членов ЕС физическим и юридическим лицам <2>. По кругу регулируемых дел данный акт вторичного законодательства ЕС ограничивается в соответствии с п. 1 ст. 1 гражданскими и торговыми делами. С пространственно-территориальной точки зрения не принимаются во внимание вручения в третьих государствах, так же как вручения в пределах одного государства. Данный акт гармонизации правопорядков ЕС охватывает судебные, внесудебные и официальные письма, но, следовательно, не электронные документы <3>. Вручения происходят согласно ст. 2 Регламента N 1348/2000 посредством учреждений по передаче и приему документов (см. § 1069 ZPO). Вторичный законодатель ЕС отказался от введения института центральных учреждений, так как последние показали свою непрактичность в рамках данной Конвенции. Согласно п. 1 ст. 3 Регламента N 1348/2000 каждое государство - член ЕС должно между тем указать центральное учреждение, которое, например, консультирует учреждения, передающие документы.

--------------------------------

<1> Zustellungsverordnung 1348/2000 v. 29.05.2000 (EuZVO) // ABl. EG. L 160. S. 37 ff. См.: Gesetz zur gemeinschaftsrechtlicher Vorschriften die Beweisaufnahme in Zivil- und Handelssachen in den Mitgliedstaaten der EG // BGBl. I. 2003. S. 2166. Посредством данного закона в развитие Регламента в немецкое ZPO были введены различные положения (§ 1067 - 1071 ZPO). Важными на практике являются, кроме того, правила Положения о правовой помощи по гражданским делам (ZRHO): URL: http://www.rechtshilfe-international.de.

<2> Ср.: Geimer R., Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2004. Art. 1 EuZVO. Rn. 3.

<3> Ibid. Rn. 36.

Регламент N 1348/2000 не предусматривает оговорку о публичном порядке, действующую при оказании правовой помощи. Таким образом, каждое соответствующее учреждение государства - члена ЕС обязано, как правило, выполнить надлежаще оформленный запрос. От этого следует отличать правовое положение в сфере применения указанной Конвенции. Закрепленная там в ст. 13 оговорка может противостоять, к примеру, вручению antisuit injunction <1>. Кроме того, указанное правило приобретает значение, например, в рамках американо-германских споров, когда должны быть вручены иски о взыскании с немецких предприятий чрезмерных punitive damages (от англ. "штрафные убытки, штрафная компенсация, штрафная неустойка" - компенсация, взыскиваемая сверх убытков в виде штрафа. - Прим. пер.) в форме class actions (от англ. "коллективный иск". - Прим. пер.). По мнению Федерального конституционного суда Германии <2>, п. 1 ст. 13 Гаагской конвенции от 15 ноября 1965 г. применяется в таком исключительном случае, поскольку в противном случае были бы ущемлены государственные суверенные права.

--------------------------------

<1> См.: Oberlandesgericht // IPRax. 1997. S. 176 ff.

<2> Ср.: Bundesverfassungsgericht, Beschluss. v. 25.07.2003 // NJW. 2003. S. 2598, 2599.

Регламент N 1206/2001

Европейский Регламент N 1206/2001 <1> служит целям улучшения сотрудничества между судами внутри ЕС в области получения доказательств и применяется в отношении запросов о правовой помощи, направляемых после 1 января 2004 г. Регламент N 1206/2001 подлежит применению согласно п. 1 ст. 1, если судебный орган из государства - члена ЕС запрашивает помощь компетентного суда другой страны ЕС в получении доказательств по гражданскому или торговому делу либо сам намеревается осуществить такие действия в соответствующем государстве. Из предметной сферы применения Регламента исключены налоговые и таможенные дела, а также административно-правовые споры. Так как соответствующее п. 2 ст. 1 Регламента "Брюссель I" исключение отсутствует, при автономном толковании должно проверяться, затрагивает ли Регламент и в какой мере, например, вопросы семейного, наследственного, конкурсного права и вопросы третейского разбирательства. Регламент N 1206/2001 касается в принципе каждой судебной меры по получению информации <2>. При этом понятие "получение доказательств" также должно толковаться автономно, вследствие чего, пожалуй, и взятие в принудительном порядке анализа крови следует квалифицировать в качестве такового <3>. Регламент N 1206/2001 заменяет в соответствии с п. 1 ст. 21 в том числе Гаагскую конвенцию о получении за границей доказательств по гражданским или торговым делам от 18 марта 1970 г., которая, однако, и без того действовала бы лишь между 11 государствами - членами ЕС. Несмотря на то что ориентиром для Регламента N 1206/2001 в значительной степени выступала данная Конвенция, между ними существуют многочисленные расхождения. Так, ввиду незначительной практической пригодности предусмотренных указанной Конвенцией центральных органов Регламент N 1206/2001 предусматривает в п. 1 ст. 2 в целях оказания активной правовой помощи принцип непосредственного обмена информацией между судами, который в значительной степени стандартизован использованием формуляров и согласно ст. 5 Регламента N 1206/2001 ведется на определенном языке. Фундаментальное различие состоит, кроме того, в том, что ст. 17 Регламента N 1206/2001 допускает непосредственное получение доказательств за границей - например, путем привлечения эксперта - ведущим процесс судом при получении соответствующего разрешения (пассивная правовая помощь) <4>.

--------------------------------

<1> Die Beweisaufnahmeverordnung 1206/2001 v. 28.05.2001 (EuBVO) // ABl. L 174. S. 1 ff. В качестве вводных положений обратите внимание на § 1072 - 1075 ZPO. Кроме того, ориентиром служат, в частности, § 36 и следующие или, соответственно, § 82 и следующие положения о правовой помощи по гражданским делам.

<2> См.: Schlosser P.F. EU-Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2003. Art. 1 EuBVO. Rn. 6.

<3> См.: Rauscher Th., Hein J. von. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 1 EuBVO. Rn. 29 f.

<4> Обратите внимание, например, на оговорку о публичном порядке в подп. "c" п. 5 ст. 17 Регламента N 1206/2001; см. в немецком праве п. 2 § 1072, п. 2 § 1073 ZPO.

Согласно п. 1 ст. 10 Регламента N 1206/2001 обращения о получении доказательств должны выполняться судом в запрашиваемом государстве безотлагательно, самое позднее в течение 90 дней. В отличие от Конвенции от 18 марта 1970 г. законодатель ЕС прямо разрешает теперь применение современных коммуникационных технологий, например слушание дела с помощью видеосвязи. Правовым основанием для применения современных коммуникационных технологий является в немецком праве § 128a ZPO, который, однако, в свете имеющихся предписаний законодательства ЕС нуждается в определенных модификациях <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее об этом см.: Rauscher Th., Hein J. von. Zivilprozessrecht. 2. Aufl. 2006. Art. 10 EuBVO. Rn. 36 ff.; Stadler A. // Zeitschrift Zivilprozess. 115 (2002). S. 413, 441.

Запрос может быть отклонен, если, например, в праве получившего или направившего запрос государства существуют право на отказ от дачи показаний или запреты давать показания при соблюдении принципа наибольшего благоприятствования либо если согласно Регламенту "Брюссель I" за запрашиваемым государством закреплена исключительная международная подсудность. Напротив, в гл. III данного акта вторичного законодательства ЕС нет никакой общей оговорки о публичном порядке.

Директива 2002/8

Принятая 27 января 2003 г. европейская Директива о льготах по оплате судебных расходов <1> должна обеспечивать в отношениях между государствами - членами ЕС (без Дании) в процессах с иностранным элементом облегченный доступ заявителя к получению помощи по оплате судебных расходов. Немецкий законодатель имплементировал указанную Директиву с помощью Закона о помощи по судебным расходам в ЕС от 15 декабря 2004 г. <2>. Сфера регулирования Директивы распространяется только на гражданские дела, включая также семейно-правовые споры и дела о банкротстве <3>. Согласно ст. 2 Директивы 2002/8 спор с иностранным элементом имеет место, если законное место жительства <4> заявителя или его законное постоянное место пребывания находится в другом государстве. Понятийно помощь по судебным расходам в соответствии с Директивой 2002/8 простирается от допроцессуальной юридической помощи через ведение процесса до момента принудительного исполнения решения. Кроме того, законодатель ЕС предусматривает наряду с освобождением от процессуальных расходов, как следует из ст. 7 Директивы 2002/8, принятие на себя возможных расходов, связанных с работой переводчиков, и командировочных расходов.

--------------------------------

<1> Die Prozesskosten-Richtlinie v. 27.01.2003. 2002/8 // ABl. EG. 2003. L 26. S. 41 ff.

<2> Gesetz zur Umsetzung gemeinschaftsrechtlicher Vorschriften die Prozesskostenhilfe in Zivil- und Handelssachen in den Mitgliedstaaten (EG-Prozesskostenhilfegesetz) // BGBl. I. 2004. S. 3392. См., например, § 1076 - 1078 ZPO. Обратите внимание также на вторую публикацию о расчете льгот по оплате судебных расходов от 23 марта 2005 г. (die Zweite Prozesskostenhilfebekanntmachung 2005 v. 23.04.2005 // BGBl. I. S. 924).

<3> Ср.: Jastrow S.-D. // Monatsschrift Deutsches Recht. 2004. S. 75.

<4> Согласно п. 2 ст. 2 Директивы 2002/8 в данном случае применяется ст. 59 Регламента "Брюссель I".

Запрос подается, как правило, в соответствующее немецкое ведомство по передаче документов, которое проверяет его на правильность оформления, полноту, а также в том отношении, не является ли запрос очевидно необоснованным и не находится ли он вне сферы правового регулирования указанного акта гармонизации правопорядков ЕС. После выполнения официального перевода запроса и сопроводительных документов указанное ведомство пересылает запрос соответствующему иностранному ведомству по приему документов. Согласно ст. 8 Директивы 2002/8 государство места жительства несет связанное с этим финансовое бремя. Решение о том, может ли быть оказана заявителю помощь по несению судебных расходов, принимается согласно ст. 12 Директивы 2002/8 компетентным ведомством государства - члена ЕС по месту рассмотрения судебного дела. Особенность заключается в том, что при принятии решения по запросу во внимание принимаются различающиеся прожиточные минимумы в соответствующих странах ЕС. Судебные расходы, а также расходы в соответствии со ст. 7 Директивы 2002/8 несет согласно ст. ст. 8 и 12 Директивы 2002/8 государство места судебного разбирательства.

Возможным является также такой случай, когда запрос иностранного ведомства поступает в немецкий суд как ведомство по приему документов. В этом случае суд, ведущий процесс, или суд, которому подсудно дело об исполнении решения, принимает решение по запросу согласно п. п. 1 и 2 § 1078 ZPO с учетом § 114 - 116 ZPO.

Приказное производство

Основываясь на положениях Зеленой книги о европейском приказном производстве и мерах, направленных на более простое и более быстрое рассмотрение споров с незначительной стоимостью <1>, Сообщество приняло 12 декабря 2006 г. Регламент относительно введения Европейского приказного производства <2>. Настоящим законодатель ЕС преследует цель обеспечить в масштабах ЕС быстрое и эффективное взыскание бесспорных, выраженных в конкретной сумме денежных требований. Данный адресованный всем государствам - членам ЕС, за исключением Дании, нормативный правовой акт регулирует - иначе, чем первоначально планировалось Еврокомиссией, - лишь дела с иностранным элементом.

--------------------------------

<1> Ср.: KOM (2002) 746 endg.

<2> Die Verordnung (EG) zur eines Mahnverfahrens 1896/2006 // ABl. EG. 2006. L 399. S. 1 ff.

Регламент предусматривает - в отличие от немецкого права (§ 68 и далее ZPO) - одноступенчатую, "без обязанности представления доказательств" <1> модель. Согласно ст. ст. 7, 12 Регламента при наличии определенных условий можно ходатайствовать о выдаче Европейского судебного платежного приказа. Подсудность определяется по общему правилу согласно положениям Регламента "Брюссель I", однако в отношении платежных приказов против потребителя исключительной подсудностью обладают суды государства места жительства потребителя (ст. 6 Регламента). Должник может в течение 30 дней после вручения платежного приказа заявить против него возражение (ст. 16 Регламента). В определенных исключительных случаях можно ходатайствовать и по истечении 30-дневного срока о пересмотре платежного приказа (ст. 20 Регламента). Следствием заявления возражения является продолжение разбирательства по общим правилам гражданского судопроизводства (ст. 17 Регламента). Если возражение не заявляется, платежный приказ объявляется подлежащим исполнению (ст. 18 Регламента). Регламент содержит специальные правила о признании и приведении в исполнение Европейского платежного приказа не в государстве ЕС, суды которого вынесли его (ст. 19 и следующие Регламента). Внимание следует, в частности, обратить на заимствованный из Регламента N 805/2004 отказ от необходимости получения экзекватуры (ст. 19 Регламента).

--------------------------------

<1> Относительно представления возможного доказательства касательно судебного процесса см. подп. "e" п. 2 ст. 7 Регламента.

Рассмотрение мелких дел

Основываясь на положениях Зеленой книги о европейском приказном производстве и мерах, направленных на более простое и более быстрое рассмотрение споров с незначительной стоимостью, ЕС издал, кроме того, 11 июля 2007 г. Регламент о введении европейской процедуры рассмотрения споров с незначительной стоимостью <1>. Данный Регламент применяется - так же как и Регламент о Европейском судебном приказе - лишь в отношении трансграничных дел в пределах ЕС (за исключением Дании). Регламент охватывает гражданские и торговые дела со стоимостью в размере до 2000 евро, если иное не предусмотрено предложением 2 абз. 1 и абз. 2 ст. 2 Регламента. Исключенным, в отличие от Регламента "Брюссель I", остается также трудовое право. Цель данного правового акта заключается в предоставлении мало затратного и эффективного способа рассмотрения малозначительных дел в качестве альтернативы к уже существующим в пределах государств-членов механизмам (второе предложение абз. 1 ст. 2 Регламента).

--------------------------------

<1> Die Verordnung (EG) zur eines eines Verfahrens Fordenmgen 861/2007 // ABl. EG. 2007. L 199. S. 1 ff.

Первичное право ЕС как граница

международно-гражданского процессуального права

Законодательство ЕС влияет на национальное процессуальное законодательство не только в форме активной унификации правовых систем. Более того, судебная практика Суда ЕС <1> касательно общего запрета дискриминации и основных свобод подтверждает, что положения национального процессуального права, как например § 917 ZPO в старой редакции (обеспечительная мера: основание для ареста зарубежного исполнения) и § 110 ZPO в старой редакции (обеспечение судебных расходов) ввиду их значимости для внутреннего рынка должны проверяться на соответствие Договору о ЕС. Между тем несоответствие первичному праву ЕС <2> обоих упомянутых только что положений было уже устранено путем внесения в ZPO соответствующих изменений. Сомнения касательно совместимости с Договором о ЕС продолжают, однако, существовать и дальше, например в отношении § 23 ZPO, второго предложения абз. 1 § 108 ZPO, § 98 Закона от 22 декабря 2008 г. о судопроизводстве по семейным делам и по делам особого производства <3>, а также относительно практикуемого до недавнего времени в трансграничных процессах по наследственным делам принципа синхронности <4>.

--------------------------------

<1> См.: Gerichtshof, Rs C-398/92 (Mund & Fester), Slg. 1994. I-467 ff.; о запрете дискриминации см.: Gerichtshof, Rs C-360/00 (Land Hessen), Slg. 2002. I-5089 ff.

<2> Об этом см. также: Leible St. // . S. 55, 57 f.

<3> BGBl. 2008. I. S. 2586 ff. С 1 сентября 2009 г. § 98 Закона заменил § 606a ZPO, предписания того же содержания.

<4> Об этом принципе см.: Staudinger A. // Handkommentar zum Gesetzbuch. 5. Aufl. 2006. Art. 25 EGBGB. Rn. 20. С 1 сентября 2009 г. § 105 Закона от 22 декабря 2008 г. о судопроизводстве по семейным делам и по делам особого производства уже не действует.

Будущее европейского гражданского процессуального права

Альтернативные способы урегулирования споров

19 апреля 2002 г. Комиссия ЕС представила Зеленую книгу об альтернативных способах урегулирования гражданских и торговых споров <1>. При этом речь идет - за исключением третейского разбирательства - обо всех без исключения внесудебных способах урегулирования спора при участии нейтрального третьего лица. Вслед за этой Зеленой книгой Комиссия в октябре 2004 г. опубликовала проект Директивы об определенных аспектах медиации по гражданским и торговым делам <2>, который после продолжительной переработки был принят Советом ЕС на заседании 27 - 28 февраля 2008 г. Целью данного правового акта является более легкий доступ к урегулированию спора гражданами Союза. Данная Директива должна унифицировать некоторые ключевые элементы медиации, например конфиденциальность медиации, влияние медиации на сроки исковой давности и возможность принудительного исполнения соглашений, достигнутых в результате медиации. Сфера действия Директивы ограничивается делами с иностранным элементом.

--------------------------------

<1> alternative Verfahren zur Streitbeilegung in Zivil- und Handelssachen // KOM (2002) 196 endg.

<2> KOM (2004) 718 endg., изм. ред. от 26 октября 2007 г. см.: URL: http://www.bafm-mediation.de/International/EntwurfRichtlinien.pdf.

Дальнейшие запланированные нормативные правовые акты

на наднациональном уровне

1 марта 2005 г. Еврокомиссия представила Зеленую книгу по наследственному праву <1>, а 14 марта 2005 г. - также о применимом праве и подсудности дел о разводе <2>. Это демонстрирует тенденцию европейского законодателя закрывать имеющиеся пробелы, существующие, например, в области наследственного права из-за подп. "a" п. 2 ст. 1 Регламента "Брюссель I" в Европейском каталоге подсудности и, соответственно, при признании и приведении в исполнение судебных решений. 14 апреля 2004 г. Комиссия ЕС опубликовала Зеленую книгу <3> относительно "алиментных обязанностей". Кроме того, 17 июля 2006 г. была представлена Зеленая книга о коллизионных нормах при особенном учете вопросов подсудности и взаимного признания <4>, в чем видится современное развитие, направленное на одновременную унификацию в правовых нормах Сообщества международного гражданского процессуального права и МЧП.

--------------------------------

<1> Erb- und Testamentsrecht v. 01.04.2005 // KOM (2005) 65 endg.; см. в литературе: , Hertel Ch., Lagarde P., Riering W. // IPRax. 2005. 1. S. 2 ff.

<2> das anzuwendende Recht und die gerichtliche in Scheidungssachen // KOM (2005) 82 endg.; см. об этом пояснительную записку Комиссии ЕС: SEC (2005) 331.

<3> zu "Unterhaltspflichten" // KOM (2005) 254 endg.; см. об этом: Wagner R. // NJW. 2005. S. 1754, 1757.

<4> zu den Kollisionsnormen unter besonderer der gerichtlichen und der gegenseitigen Anerkenmmg. KOM 2006. 400 endg.

Вывод

Предшествующий обзор показывает в основном развитие в области международного гражданского процессуального права в двух направлениях. В то время как, например, в кругу государств - членов ЕС (за исключением Дании) Европейский каталог подсудности все больше вытесняет национальные правила судопроизводства и постепенно сужаются правовые возможности ссылаться на публичный порядок, когда данное основание для отказа в признании переводится на уровень обжалования или совсем отпадает в отношении определенных судебных решений, подобные принципы часто не применяются в определенных "делах с участием третьих государств". В частности, начатая Гаагской конференцией с 1992 г. работа над проектом международной и всеохватывающей Конвенции о международной подсудности и признании и принудительном исполнении иностранных судебных решений <1> не получает дальнейшего развития, так как эта Конвенция в данном виде, пожалуй, верно воспринимается в юридической литературе как, по меньшей мере временно, потерпевшая фиаско. В качестве частичного успеха могло быть достигнуто только согласие по Конвенции о договорной подсудности (Convention on Choice of Court Agreements) по случаю проведения 20-й Дипломатической конференции в июне 2005 г.

--------------------------------

<1> Preliminary Draft Convention on Jurisdiction and Foreign Judgments in Civil and Commercial Matters см.: URL: http://www.hcch.net/e/conventions/draft36e.html.

Европейский законодатель должен предпринимать и в дальнейшем шаги по европеизации гражданского процессуального права. Без сомнения, идея "европейского договорного права" более остро поставит вопрос о том, должна ли и в какой степени поддерживаться такая гармонизация на уровне материального права унификацией процессуального права. Однако Европейский гражданский кодекс - это дело далекого будущего. Более срочным в настоящее время видится необходимость сцепления воедино друг с другом международного частного и международного гражданского процессуального права. Так, Регламент "Брюссель I" предусматривает автоматическое признание судебных решений, которые основываются сейчас на коллизионных привязках Римской конвенции 1980 г. или, соответственно, в ближайшем будущем на Регламенте "Рим I". Равным образом Регламент "Рим II" создаст в ближайшем будущем коллизионно-правовой фундамент в рамках ЕС для международного деликтного права. Таким правовым актом, как Регламент "Брюссель IIa", касающимся брачно-семейных дел, европейский законодатель ставит телегу впереди лошади, поскольку, в то время как сфера признания и приведения в исполнение унифицирована, внутри ЕС нет никаких унифицированных коллизионных правил <1>. Подобная "коллизионно-правовая слепота" <2> угрожает равным образом и в том случае, когда наднациональный законодатель примет правовой акт о признании и приведении в исполнение решений в области наследственного права, включая вопросы завещания, без того, чтобы до этого или по меньшей мере одновременно с этим унифицировать соответствующие коллизионные нормы внутри ЕС. Следовательно, в этом отношении процесс гармонизации в сфере МЧП и международного гражданского процессуального права требует согласования. Кроме того, вторичный законодатель ЕС должен поставить перед собой вопрос, не требует ли преследовавшаяся Гаагской программой неограниченная свобода движения судебных решений, т.е. автоматическое признание без необходимости приведения в исполнение с учетом оговорки о публичном порядке, более тесного сближения процессуального права. Комиссия Storme <3> еще в 1993 г. представила по заданию Европейской комиссии модельный закон, содержащий общеевропейские процессуальные принципы <4>. На основании этого в будущем должны более интенсивно создаваться процессуальные минимальные стандарты, которые в сочетании с уже существующими актами вторичного права ЕС создадут новый тип "внутреннего процесса ЕС". Кроме того, законодатель ЕС должен поставить перед собой вопрос, делает ли и в какой мере эффективная свобода движения судебных решений внутри ЕС также необходимыми в настоящее время шаги по гармонизации еще почти исключительно национального законодательства об исполнительном производстве.

--------------------------------

<1> Еврокомиссия работает в настоящее время над Белой книгой о правовом регулировании МЧП в области брачных дел (ein einen Rechtsakt zum Internationalen Privatrecht in Ehesachen); об этом см.: Wagner R. // NJW. 2004. S. 1835, 1836; см. об этом же проект доклада Комитета Европейского парламента по гражданским свободам, вопросам юстиции и внутренних дел от 9 января 2008 г. о дополнении Регламента "Брюссель IIa" коллизионными нормами в отношении брачных дел (ein Berichtsentwurf des Ausschusses Freiheiten, Justiz und Inneres des Parlaments v. 09.01.2008 eine der IIa - Verordnung um Kollisionsnormen in Ehesachen).

<2> См. также: Kohler Ch. // FamRZ. 2002. S. 709 ff.

<3> По фамилии бельгийского юриста профессора Matthias Edward Storme. - Прим. пер.

<4> См.: Storme M. Rapprochement du Droit Judiciaire de l'Union . Dordrecht, 1994.

2. Международное гражданско-процессуальное право

ЕС и России в сравнении

Сравнение международного гражданского процессуального права ЕС с международным гражданским процессуальным правом России должно учитывать, что ЕС со своими правилами преследует частично другие цели, чем Россия: нормы ЕС о международном гражданском процессе создавались, во всяком случае по состоянию на сегодняшний день, по сути как "право для внутренних отношений", т.е. в качестве правового регулирования трансграничных процессуально-правовых отношений в пределах ЕС. Речь идет о сотрудничестве между судебными системами государств, которые уже сегодня обнаруживают похожие относящиеся к правовому государству стандарты и, кроме того, являются участниками все возрастающего процесса сближения их правовых систем. Положения международного гражданско-процессуального права ЕС выполняют в связи с этим как раз функцию ускорителя дальнейшего сближения правового регулирования также в области внутреннего (не международного) процессуального права. Перед российским же международным гражданско-процессуальным правом, напротив, стоит, так же как и перед автономным международным гражданским процессуальным правом государств - членов ЕС, задача регулирования процессуально-правовых отношений с любыми иностранными государствами <1>. Автономное международное гражданско-процессуальное право будет в определенной мере "осторожнее", менее стремящимся к сотрудничеству, чем комплекс правовых норм, регулирующих отношения между государствами, которые тесно взаимодействуют также и в других сферах. В этом смысле международное гражданско-процессуальное право ЕС является для России только в том отношении образцом для сравнения, если Россия могла бы взять отсюда импульсы для своей международно-правовой договорной практики с другими государствами (договоры о правовой помощи). Еще больше гражданское процессуальное право ЕС будет представлять интерес для России тогда, когда однажды между Россией и Союзом должны будут начаться переговоры о заключении двустороннего договора о правовой помощи <2>.

--------------------------------

<1> Обзор международного гражданского процессуального права на немецком языке см.: Trunk A., Jarkov V. Russland // , Geimer R., Internationaler Rechtsverkehr in Zivil- und Handelssachen. 2004.

<2> См. об этом соответствующее заявление в п. 3.3 разд. III "Юстиция" Дорожной карты от 10 мая 2005 г. на сайте представительства Европейской комиссии в России: URL: http://www.delrus.cec.eu.int/en/index.htm.

Тем не менее международное гражданско-процессуальное право ЕС нельзя объяснять только стремлением развивать "направленное внутрь" сотрудничество. Скорее, право ЕС во многом является выражением современных тенденций развития международного гражданско-процессуального права, которые могут использоваться и на уровне автономного международного гражданско-процессуального права (государств - членов ЕС или других государств). Это проявляется, например, в том, что международное гражданско-процессуальное право ЕС явно оказывает влияние на автономное право государств ЕС, в то время как судебная практика Суда ЕС касательно отдельных правил подсудности Брюссельской конвенции 1968 г. (и, следовательно, теперь Регламента "Брюссель I") переносится на соответствующие правила подсудности международного гражданско-процессуального права отдельных государств <1>. В этом смысле международное гражданско-процессуальное право ЕС является для России, пожалуй, подходящей моделью, будь то дальнейшее развитие российского права de lege ferenda или его толкование de lege lata.

--------------------------------

<1> См., например: ведущаяся в Германии дискуссия по вопросу о том, должна ли быть перенесена практика Суда ЕС о международной подсудности по правонарушениям в области средств массовой информации (решение от 7 марта 1995 г. по делу Shevill and Others v. Presse Alliance SA см. на сайте Суда ЕС (URL: http://curia.europa.eu)) на немецкое автономное право (§ 32 ZPO): Linke H. Internationales Zivilprozessrecht. 4. Aufl. 2006. S. 68.

Основные методические вопросы

Особенностью действующего российского права, которой нет в праве ЕС, является сосуществование различных в деталях норм международного гражданско-процессуального права для судов общей юрисдикции и отдельно для арбитражных судов <1>. Могут иметься основания для иного правового регулирования международного гражданского процесса в гражданском процессе по сравнению с арбитражным. Однако разделение международного гражданско-процессуального права на две части в зависимости от подведомственности дела может привести к противоречиям. Методическая особенность права ЕС, которая характерна и для международного гражданско-процессуального права, - различение директив и регламентов. В то время как регламенты ЕС по своей структуре соответствуют законам (непосредственное действие в государствах-членах, п. 2 ст. 249 Договора о ЕС), директивы ЕС (обязательная сила как цель, вариационные возможности при необходимой имплементации в государствах-членах, п. 3 ст. 249 Договора о ЕС) в российском праве ни с чем сравнить нельзя. Но так как в сфере международного гражданско-процессуального права Сообщество считает правовое единообразие первоочередным и регулирует международное гражданско-процессуальное право, как правило, с помощью регламентов (действие которых в плане унификации сильнее, чем у директив), законодательно-методические различия между правом ЕС и российским правом здесь незначительнее, чем в сфере материального права, которое регулируется преимущественно директивами. Что касается содержания, то заметно, что ЕС в последнее время стремится выбраться далеко за рамки традиционного предмета регулирования международного гражданско-процессуального права - международной подсудности, признания и принудительного исполнения иностранных судебных решений, правовой помощи в узком смысле. Множество специальных регламентов и директив ЕС относительно отдельных элементов гражданского процесса при наличии связи с ЕС - Европейский исполнительный документ, Европейское приказное производство, Европейская помощь по оплате судебных расходов и др. - не имеют в российском праве до сих пор аналога. Кроме того, бросается в глаза различие между российским международным гражданско-процессуальным правом и правом ЕС, касающееся роли международных договоров. При регулировании отношений между своими членами ЕС отказалось от традиционного подхода, связанного с заключением международных договоров (Брюссельская конвенция 1968 г.), но, пожалуй, прежде всего потому, что международные договоры требуют ратификации всеми участниками соответствующего договора и поэтому менее легко изменяемы, чем директивы и регламенты. Следующая типичная проблема международных договоров - обычно неоднородное толкование положения договора - в государствах-участниках была решена в случае с Брюссельской конвенцией 1968 г. специальным наделением Суда ЕС компетенцией по толкованию Конвенции <2>. Россия же заключила с множеством государств договоры о правовой помощи, унифицирующие, в частности, также международное гражданско-процессуальное право <3>. Преимущество такого подхода состоит в обеспечении правовой уверенности и взаимности в отношениях с соответствующими государствами-партнерами. Однако этому преимуществу противостоит возможность расхождений между заключенными договорами и сравнительно большая инертность однажды подписанных договорных положений, для которых к тому же, как это обычно бывает в праве международных договоров, отсутствует единая инстанция по толкованию. К этому добавляется то, что в отношении между Россией и Сообществом в целом, так же как и в отношении между Россией и многими отдельными государствами - членами ЕС (Германия, Франция, Великобритания и др.) отсутствуют соответствующие международные договоры <4>. Такое состояние не согласуется в долгосрочной перспективе с целью тесного партнерства между ЕС и Россией <5>.

--------------------------------

<1> Интересным для сравнения является в этом отношении украинское право, которое в новом Законе о МЧП от 23 июня 2005 г. регулирует международную подсудность единообразно для судов общей юрисдикции и хозяйственных судов.

<2> См.: Протокол от 3 июня 1972 г. о толковании Конвенции Судом ЕС // ABl. EG. 1975. L 204. S. 28 ff.

<3> См., например: Богуславский М.М. Международное частное право. 5-е изд. М., 2005. С. 488 и след.

<4> Известное исключение представляет собой Гаагская конвенция о правовой помощи, чье применение на практике сталкивается с препятствиями. См., например: Utkina I. Current Problems of Judicial Assistance in the Field of Judicial Service Abroad and Evidence: The Russian Perspective // Rechts- und Amtshilfe im Ostseeraum / A. Trunk, A.-M. Nuutila, (Hrsg.). Berlin, 2005. S. 29 ff. Договор между ЕС и Россией о правовой помощи мог бы устранить эти недостатки.

<5> В рамках Берлинского всемирного конгресса восточноевропейских исследований (ICCEES), проходившего в 2005 г., рабочая группа "Сотрудничество в сфере юстиции" приняла воззвание к ЕС о заключении Договора о правовой помощи с Россией и с Украиной. Текст воззвания см.: URL: http://www.uni-kiel.de/eastlaw/ICCEES_Resolution_2005.html.

Международная подсудность (компетенция)

Как в праве ЕС, так и в российском праве, даже если терминология в законах, договорах и юридической литературе и варьируется, "международная подсудность" (международная компетенция) признается специальной категорией подсудности.

Как европейское, так и российское международное гражданское процессуальное право основывается при определении международной подсудности на принципе actor sequitur forum rei, т.е. общей подсудности по месту жительства (нахождения) ответчика (см., с одной стороны, п. 1 ст. 2 в сочетании со ст. ст. 59, 60 Регламента "Брюссель I", с другой стороны, ч. 2 ст. 402 ГПК РФ, первая альтернатива п. 1 ч. 1 ст. 247 АПК РФ). Однако само понятие места жительства (нахождения) трактуется очень по-разному в европейском и в российском праве (ср., с одной стороны, ст. 60 Регламента "Брюссель I", с другой стороны, п. 2 ст. 54 ГК РФ), так что одно и то же правило actor sequitur forum rei может приводить к разным результатам. Следствием этого в российско-европейских отношениях могут быть отрицательные или положительные конфликты подсудности.

Кроме того, общим для европейских и российских правил международной подсудности является различение особенной и исключительной подсудности. Сам же перечень вопросов особенной и исключительной подсудности определяется в праве ЕС и в российском праве тем не менее в деталях по-разному. Хотя как праву ЕС, так и российскому праву известна исключительная подсудность споров относительно недвижимого имущества (forum rei sitae). Однако соответствующее европейское положение ограничивается в этом отношении спорами о вещных правах и аренде земельных участков (п. 1 ст. 22 Регламента "Брюссель I"), в то время как соответствующее положение АПК РФ включает, пожалуй, все споры с недвижимостью, например также иски о взыскании цены по договору продажи земельного участка (см. п. 2 ч. 1 ст. 248 АПК РФ; более ограничительно, напротив п. 1 ч. 1 ст. 403 ГПК РФ). Похожие различия в деталях можно обнаружить и в регулировании других вопросов исключительной подсудности, например при регулировании подсудности корпоративных споров (п. 2 ст. 22 Регламента "Брюссель I", п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ), споров о внесении записей в государственные реестры и споров о правах на результаты интеллектуальной деятельности (п. п. 3 и 4 ст. 22 Регламента "Брюссель I", п. п. 3 и 4 ч. 1 ст. 248 АПК РФ). Похожая картина складывается в отношении специальной (неисключительной) подсудности. Хотя как российское право, так и право ЕС знает подсудность по месту исполнения (п. 1 ст. 5 Регламента "Брюссель I", п. 3 ч. 1 ст. 247 АПК РФ), по месту причинения вреда (п. 3 ст. 5 Регламента "Брюссель I", п. 4 ч. 1 ст. 247 АПК РФ <1>) и по месту нахождения филиала или представительства (п. 5 ст. 5 Регламента "Брюссель I", п. 2 ч. 1 ст. 247 АПК РФ). Однако конкретное оформление этих видов подсудности в европейском и российском праве значительно расходится. К этому еще добавляется ряд исключительных и специальных видов компетенции судов по российскому праву, которые неизвестны праву ЕС, например исключительная подсудность споров в отношении международного имущества, приватизации и национализации имущества согласно п. 1 ч. 1 ст. 248 АПК РФ, специальная подсудность споров из неосновательного обогащения (п. 5 ч. 1 ст. 247 АПК РФ) и - как общая оговорка - специальная подсудность при наличии "тесной связи" в п. 10 ч. 1 ст. 247 АПК РФ <2>. В целом можно сделать вывод, что, хотя правила ГПК РФ и АПК РФ о международной подсудности совпадают в основном с правом ЕС, конкретное оформление положений о подсудности значительно расходится.

--------------------------------

<1> Пункт 6 ч. 1 ст. 247 АПК РФ и п. 9 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ содержат специальные правила о защите деловой репутации, в частности подсудность по месту нахождения истца.

<2> Российскому праву, кроме того, известна, как и многим процессуальным правопорядкам отдельных государств ЕС (например, § 23 ZPO), подсудность по месту нахождения имущества (третья альтернатива п. 1 ч. 1 ст. 247 АПК РФ), которая была устранена внутри ЕС посредством ст. 3 Регламента "Брюссель I" (также, как ранее Брюссельской конвенцией 1968 г.).

Международная подсудность семейно-правовых споров регулируется по большей части в праве ЕС отдельно, так же и в российском праве существуют отдельные специальные правовые нормы. В этом отношении право ЕС находится еще в состоянии незаконченной кодификации. Регламент "Брюссель I" регулирует из области семейного права иски о взыскании алиментов (п. 2 ст. 5 Регламента "Брюссель I": подсудность по месту жительства лица, имеющего право на материальную помощь). Иски о разводе и решения об ответственности родителей (например, о распределении родительских прав, введении опеки и т.п.) регулируются в Регламенте "Брюссель IIa" в соответствии с (многократно модифицированным) принципом общего постоянного места пребывания супругов или постоянного места пребывания ребенка. Международная подсудность остальных семейно-правовых споров (например, о разделе имущества супругов) находится в настоящее время все еще в компетенции государств - членов ЕС. Для исков о взыскании алиментов российское право содержит сравнимое с правом ЕС правило (место жительства истца, п. 3 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ), при разводах же российское право ориентируется на место жительства истца или российское гражданство хотя бы одного из супругов (п. 8 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ). Международная подсудность споров о детях законом в российском праве не регулируется. Сравнение показывает, что российское право и право ЕС обнаруживают сходство по центральным вопросам и в области семейно-правовых споров, например касательно подсудности исков о взыскании алиментов и привязки подсудности по брачным спорам и спорам о детях к обстоятельствам, касающимся личности сторон (место жительства, гражданство). В отличие от российского правопорядка, в семейном праве которого все еще доминирует принцип места жительства, право ЕС, в соответствии с семейно-правовыми Гаагскими конвенциями <1>, исходит из более гибкого и во всем мире единообразно толкуемого места постоянного пребывания. Кроме того, семейно-правовые правила подсудности в праве ЕС более дифференцированы и отводят гражданству заинтересованных лиц лишь второстепенную роль (см., например, п. п. "a", "b" ст. 3 Регламента "Брюссель IIa").

--------------------------------

<1> Россия к этим Конвенциям до сих пор не присоединилась, см. данные на сайте Гаагской конференции: URL: http://www.hcch.net.

Признание и исполнение вынесенных за границей решений

На первый взгляд кажется, что признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений (и приравненных к ним актов, например мировых соглашений или подлежащих исполнению нотариальных документов) в праве ЕС и России регулируются фундаментально по-разному. В то время как российское право руководствуется принципом, что признание и исполнение иностранных судебных решений возможно только на основании международного договора (с определенными исключениями для решений с неисполнимым содержанием, в частности, в семейном праве <1>), Регламенты "Брюссель I" и "Брюссель IIa" предусматривают подчеркнуто либеральный режим признания и приведения в исполнение судебных решений и приравненных к ним актов в пределах Сообщества. Такая политико-правовая позиция с принятием новых регламентов ЕС, например Регламента N 805/2004, получает дальнейшее развитие, когда, например, при исполнении отказываются от оговорки о публичном порядке. Однако эти очень разные на первый взгляд подходы смягчаются благодаря тому, что положения внутреннего права ЕС выполняют по сути функцию (необходимого в России) международного договора. Так же как и в России, национальное право некоторых государств - членов ЕС, например северных государств, исходит из принципа неисполнения иностранных судебных решений без международного договора <2>. Другой вопрос, как регулируют российские международные договоры или национальное право России, дополняющее эти договоры, условия и последствия признания, а также процедуру приведения в исполнение. Проще говоря, право ЕС и здесь обусловлено стремлением к особенному облегчению признания. Это касается, в частности, все более упрощаемой процедуры признания решения исполнимым. Большое практическое значение имеет также то, что европейские суды довольно редко (прежде всего при нарушениях процессуального права) <3> применяют оговорку о публичном порядке для отказа в признании, в то время как российская судебная практика частично склоняется в данном случае к экстенсивному применению, которое подвергалось критике в российской науке <4>. В среднесрочной перспективе следует, пожалуй, ожидать, что и российская судебная практика будет более сдержанно применять оговорку о публичном порядке.

--------------------------------

<1> См.: ст. 415 ZPO.

<2> См. об этом, например, доклады по странам на весенней конференции 2002 г. Немецко-скандинавского объединения юристов: URL: http://www.dnjv.org/tallinn.htm.

<3> Подробнее об этом см.: Geimer R., Zivilverfahrensrecht. 2. Aufl. 2004. S. 542 ff.; Nagel H., Gottwald P. Internationales Zivilprozessrecht. 5. Aufl. 2002. S. 620 ff.; Schack H. Internationales Zivilprozessrecht. 3. Aufl. 2002. S. 369 ff.; на русском языке, например: Крохалев С.В. Оговорка о публичном порядке: опыт единообразного толкования // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2004. N 3. С. 643 и след.

<4> См., например: Карабельников Б.Р. Подход российского законодательства и судебной практики к оговорке о публичном порядке // Кильский журнал восточноевропейского права. 2005. С. 6 и след. Об оговорке о публичном порядке в российском праве в сравнении с французским правом см. также: Вербар К. Определение публичного порядка во внутреннем праве России через французское право // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2001. N 1. С. 264 и след.

Правовая помощь

Как Россия, так и отдельные государства ЕС являются членами Гаагских конвенций о правовой помощи, так что в этом отношении существует единое правовое основание для оказания взаимной правовой помощи по гражданским и торговым делам. Гаагские конвенции частично далее "улучшаются" с помощью договоров о правовой помощи между Россией и отдельными государствами ЕС (или другими странами). Большинство этих соглашений не предусматривают, однако, в отличие от европейского Регламента N 1348/2000 и европейского Регламента N 1206/2001 ни непосредственного взаимодействия по правовой помощи между судами, ни выработанной в праве ЕС либерализации (например, непосредственного получения доказательств за границей ходатайствующим судом) и модернизации (например, применения видеоконференций) <1>. При этом Гаагские конвенции считаются лишь минимальным стандартом оказания правовой помощи, так что России и заинтересованным государствам ничто не мешает договариваться, также и на административном уровне, о дальнейших льготных условиях оказания правовой помощи. Начать можно было бы, например, с двусторонних пилотных проектов в отношении избранных процедур (производств). Существенным компонентом для этого была бы также специализация отдельных органов юстиции или судов по осуществлению мер правовой помощи или - в дальнейшем - по рассмотрению споров с иностранным элементом.

--------------------------------

<1> Подробнее об этом см.: Trunk A. Sources and Principles of Judicial Assistance in Civil Matters in the Baltic Sea Area // Rechts- und Amtshilfe im Ostseeraum / A. Trunk, A.-M. Nuutila, V. Nekrosius (Hrsg.). S. 11 (14 ff.).

Законодательство о несостоятельности

В то время как европейский Регламент N 1346/2000 <1> о несостоятельности почти в форме кодификации и подробно регулирует проведение конкурсного производства с иностранным элементом и взаимное признание конкурсных производств в пределах ЕС, в России столь подробное регулирование отсутствует. Тем не менее российский Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" <2> предусматривает в п. 6 ст. 1 возможность признания решений судов иностранных государств по делам о несостоятельности на началах (фактической) взаимности, а при проведении в России конкурсного производства с иностранным элементом иностранные кредиторы приравниваются с точки зрения закона к отечественным. Указанные два принципа позволяют создать в России практику осуществления процедур банкротства, которая могла бы по своему содержанию в значительной мере соответствовать правилам европейского Регламента N 1346/2000 <3>. Случаи признания решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности в России на практике пока еще, кажется, отсутствуют, существующая же вполне положительная практика при проведении в России конкурсных производств с иностранным элементом заслуживает быть представленной общественности более широко.

--------------------------------

<1> См.: Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2002 - 2003. N 2. С. 611 и след. Перевод на русский язык С.С. Трушникова.

<2> СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

<3> См. об этом: Shateliuk A. Russisches Internationales Insolvenzrecht // Rechts- und Amtshilfe im Ostseeraum / A. Trunk, A.-M. Nuutila, (Hrsg.). S. 39 ff.

Вывод

Российское международное гражданско-процессуальное право обнаруживает много сходства с международным гражданско-процессуальным правом ЕС. Этим основополагающим совпадениям противостоят, однако, значительные различия в оформлении положений в деталях. К этому добавляется то, что некоторые текстуально похожие положения, как, например, оговорка о публичном порядке, на практике толкуются иначе, чем в государствах ЕС. В целом право ЕС демонстрирует подчеркнуто либеральные тенденции при взаимном сотрудничестве в области правосудия. Этим тенденциям российское право - уже хотя бы из-за его функции "автономного" права, регулирующего также отношения с третьими государствами, с которыми не установлены договорные отношения, - не может и не должно следовать в той же мере. В этом плане российское международное гражданское процессуальное право соответствует автономному международному гражданскому процессуальному праву отдельных государств ЕС. Тем не менее право ЕС и его толкование Судом ЕС и судами отдельных государств ЕС могли бы представлять в определенном отношении интерес для России, например для интерпретации отдельных правил подсудности российского права, которые текстуально почти дословно совпадают с правовыми нормами ЕС. В среднесрочной перспективе было бы желательно заключение между Союзом и Россией договора о правовой помощи, чтобы сделать сотрудничество в области правосудия безупречным в правовом отношении и дружественным, что включает в себя также взаимное признание судебных решений - важный элемент развития обоюдных связей не только в сфере экономики, но и в области индивидуальных и семейных отношений.