ДЕЛЕНИЕ ОБЩИХ МЕСТНА ОБЩИЕ МЕСТА ГРАММАТИКИ, ЛОГИКИ И МЕТАФИЗИКИ

Те, кто трактовал об общих местах, делили пх по-разному. Деление, которого придерживались Цицерон в трактате «Об изобретении» и во II книге трактата «Об ораторе» и Квинтилиан в V книге «Наставлении», является недостаточно методическим и больше подходит к судебным речам, к коим они его главным образом и относят.

А вот деление, которое представляется довольно удобным,— оно принадлежит весьма рассудительному и основательному немецкому философу по имени Клауберг60, чья «Логика» попала мне в руки, когда эта уже была в печати.

Общие места берут пли пз грамматики, или из логики, или из метафизики.

Общие места грамматики

Общие места грамматики следующие: этимология и слова, образованные от одного корпя, называемые ио- латынп conjugata, а по-гречески nap6vopa.

Через этимологию доказывают, когда говорят, например, что многие люди никогда пе развлекаются в соб-ственном смысле слова, потому что «развлекаться»—значит освобождать себя от серьезных занятий, а они никогда не занимаются ничем серьезным.

Слова, образованные от одного корня, также помогают находить мысли.

Homo sum, humani nil a me alienum putoei«

Mortali urgemur ab hoste, mortales ®2,

Quid tarn dignum misericordia quam miser?

Quid tam indignum misericordia quam superbus miser?

«Кто более достоин сострадания, чем страждущий? И кто менее достоин сострадания, чем страждущий гордец?»

Общие места логики

Общие места логики суть общие термины — род, вид, видовое отличие, собственный признак, случайный признак,— определение, деление. Поскольку все это рассматривалось нами выше, здесь нет необходимости говорить об этом подробнее.

Надо только заметить, что обычно с названными общими местами связывают определенные общие максимы, которые подобает знать, не потому чтобы онп были так уж полезны, а потому, что они общепризнанны.

То, что утверждается либо отрицается относительно рода, утверждается либо отрицается относительно вида. То, что присуще всем людям, присуще и вельможам. Но они не могут обладать преимуществами, которые для человека недостижимы.

Исключая (en ctetruisant) род, исключают также п вид. Тот, кто вообще ни о чем не судит, не судит неверно; тот, кто ни о чем не говорит, никогда не говорит нескромно.

Исключая все впды, исключают и род. Формы, получившие название субстанциальных(кроме разумной души), не являются пи телом, ни духом; следовательно, это не субстанции.

Если относительно какой-либо вещи можно утверждать либо отрицать общее видовое отличие, то относительно нее можно утверждать либо отрицать и вид. Мысли пе присуще протяжение, следовательно, она не есть материя.

Если относительно какой-либо вещи можно утверждать либо отрицать отличительное свойство, то относительно нее можно утверждать либо отрицать и вид. Так как невозможно вообразить ни половину мысли, ни круглую и квадратную мысль, невозможно, чтобы она была телом.

Определяемое утверждают либо отрицают и относительно того, относительно чего утверждают либо отрицают определение. Справедливых людей мало, потому что мало таких, кто обладает твердой и непреклонной волей воздавать каждому по заслугам.

Общие места метафизики

Общие места метафизики суть определенные общие термины, которые относятся ко всякому бытию и с которыми связывают многие доказательства. К ним относятся, например, причины, действия, целое, части, проти-воположные термины. Полезно знать некоторые общие деления этих терминов, и в особенности причин.

Определения причины, которые даются в схоластической философии: Причина есть то, что производит действие, или то, благодаря чему вещь существует,—нечетки, и очень трудно усмотреть, как они подходят ко всем видам причин. С таким же успехом можно было бы оставить это слово не определенным, поскольку имеющаяся у нас идея причины пе менее ясна, чем те определения, какие ей дают.

Но деление причин на четыре вида, а именно: конечная причина, действующая, материальная и формальная, столь распространенно, что его необходимо знать03.

Конечной причиной называют цель, ради которой вещь существует.

Есть цели основные— это те, которые рассматривают в первую очередь, и цели второстепенные— их рассматривают лишь в дополнение к основным.

То, что стремятся сделать ИЛИ приобрести, называется finis cujus gratia64.

Того, ради кого трудятся, называют finis cui65: в таком смысле человек есть цель врачебного искусства, потому что это ему оно стремится принести исцеление.

Нет ничего более обычного, как выводить доказательства из цели — или чтобы показать, что нечто несовершенно, например, что речь плохо составлена, если она не убеждает; или чтобы показать вероятность того, что человек совершил пли совершит какой-то поступок, по-скольку такой поступок соответствует цели, которую он перед собой поставил (отсюда знаменитое изречение римского судьи, что прежде всего прочего надо разобрать, cui bono66, т. е. какой интерес был у человека поступить определенным образом, ибо люди обычно действуют соответственно своему интересу); или, наоборот, чтобы показать, что не должно подозревать человека в том или ином поступке, поскольку он противоречил бы его цели.

Есть еще многие другие способы умозаключения че-рез причину, которые здравый смысл откроет нам лучше всяких предписаний; это относится и к другим общим местам.

Действующая причина —та, которая производит какую-то вещь. Доказательства из нее выводят, по-казывая, что некоторого действия нет, потому что для него не было достаточной причины, или что оно есть или будет, потому что есть его причины. Если это причины необходимые, доказательство является необходимым, если свободные и привходящие — опо лишь вероятно.

Есть различные виды действующей причины, названия которых полезно знать.

Бог, сотворивший Адама, был полнойпричиной, так как ничто ему не содействовало; но отец и мать являются каждый лишь частичнойпричиной своего ребенка, потому что они нуждаются друг в друге.

Солнце есть собственнаяпричина света; но оно лишь привходящаяпричина смерти человека, которого убил его жар, так как он был нездоров.

Отец есть ближайшаяпричина своего сына.

Дед есть лишь его отдаленнаяпричина.

Мать есть порождающаяпричина.

Кормилица есть только поддерживающаяпричина.

Отец — единообразная(univoque) причина по отношению к своим детям, так как они подобны ему по природе.

Бог — неедипообразная(equivoque) причина по отношению к тварям, ибо они обладают иной природой, нежели Бог.

Мастер есть главнаяпричина своего изделия, инструменты суть его инструментальнаяпричина.

Воздух, входящий в оргсін, есть общаяпричина благозвучия органа.

Особенпое расположение каждой трубы и тот, кто играет на органе, суть особенныепричины, которые определяют общую.

Солнце — это естественнаяпричина.

Человек — разумная причина по отношению к тому, что он делает сознательно.

Огонь, сжигающий дерево, есть необходимая причина.

Идущий человек — свободная причина.

Солнце, освещающее комнату, есть собственная причина освещенности, окопный проем есть лишь причина, или условие, без которой действие было бы невозможно, conditio sine qua non.

Огонь, сжигающий дом,— физическая причина пожара, человек, который его поджег,— моральная причина.

К действующей причине относят также образцовую причину: это образец, коему следуют, когда что-либо создают,— как, например, чертеж здания, которым руко-водствуется зодчий,— или вообще все, что является причиной объективного бытия нашей идеи или какого бы то ни было другого образа,— например, король Людовик XV есть образцовая причина своего портрета.

Материальная причина есть то, из чего вещь образована; например, золото есть материя золотого сосуда.

Ф о р м а — то, что делает вещь такой, какова она есть, и отделяет ее от других, независимо от того, есть ли это бытие, реально отделенное от материи (согласно схоластическому воззрению), или это лишь расположение частей. Только через познание формы мы можем объяснить существенные свойства вещи.

Есть столько же различных действий, сколько и причин, так как эти слова взаимосвязаны. Обычный способ выводить из них доказательства таков: показывают, что если есть действие, то есть и причина, ибо ничто не происходит без причины. Доказывают также, что причина является благой или губительной, поскольку она производит благие или губительныо действия. Это не всегда справедливо в отношении привходящих причин.

О целом п частях мы уже достаточно сказали в главе о делении67, и, таким образом, здесь нет необходимости что-либо добавлять.

Различают четыре вида противоположных терминов;

Соотносительные, как, например, «отец» —«сын», «хо-зяин»—«слуга».

Противные, как, папример, «холодный» и «теплый», «здоровый» и «больной».

Привативные — такие, как «жизнь» —«смерть», «зрение»—«слепота», «слух» —«глухота», «знание» —«неведение».

Противоречащие,—это термин и простое отрицание данного термина: «видеть» —«не видеть».

Различие между двумя последними видами противоположных терминов состоит в том, что привативные термины заключают в себе отрицание некоторой формы в предмете, способном ее принимать, тогда как отрицательные не указывают на такую способность. Поэтому не говорят, что камень слеп или мертв, ибо он не обладает зрением и не подвержен смерти.

Противоположные термины применяют таким образом: для отрицания одного пользуются другим. Противоречащие термины имеют ту особенность, что, исключая одип, полагают другой.

Существует несколько видов сравнения. Сравнивают вещи равные или неравные, подобные или несходные. Доказывают, что свойство, присущее либо не присущее вещи равной или подобной, присуще либо не присуще и той вещи, которой она равна или подобна.

В отношении вещей неравных доказывают отрицательно, что если нет того, что более вероятно, то нет и того, что менее вероятно, пли же утвердительно, что если есть то, что менее вероятно, есть также и то, что более вероятно.

Мы вкратце изложили часть из того, что говорится об общих местах. Есть вещи, которые полезно знать лишь в таких пределах. Тот, кто пожелает узнать об общих местах больше, может обратиться к сочинениям, трактовавшим о них более подробно. Мы, однако, никому не посоветовали бы искать сведений о них в «Топиках» Аристотеля, потому что это книги крайне запутанные. Но кое-какие небезынтересные мысли на этот счет содержатся у него в I книге «Риторики»68, где он учит различным способам показывать, что вещь полезна, приятна, является большей или меньшей. Одиако верно и то, что таким путем мы никогда не придем к какому- либо осповательному знанию.