Качество. Количество. Мера.

Качество. Главная триада понятий в учении о бытии – это качество, количество и мера. Первые три понятия этого учения – чистое бытие, ничто и стано-

244

вление – характеризовали, собственно, становление качества, потому что явившееся их “истиной” “наличное бытие ...

Принципиально важно указание Гегеля, что “качество есть, по существу, лишь категория конечного, которая поэтому и находит свое подлинное место лишь в царстве природы, а не в мире духа”. Это означает, что вскоре после начала науки логики “идея” оказывается фактически выведенной Гегелем из “стихии чистого мышления”, где она должна была, по его замыслу, оставаться вплоть до полного развертывания своих определений и завуалированно “низводится” в сферу природного бытия (формально, декларативно она объявляется перешедшей в эту сферу лишь в самом конце науки логики), откуда она и получает в дальнейшем многие из них. Тем самым в “Науку логики” без афиширования, но вполне реально включается самое существенное из того, что должно было быть специфическим предметом “Философии природы”. Можно сказать, что развертывание науки логики происходит в тесном ее переплетении с философией природы, что и обеспечивает предметную содержательность понятий (категорий) “Науки логики”, определенное отражение в них объективной реальности (мистифицированно представляемое Гегелем как созидание ее основополагающей идеальной структуры развитием “чистого мышления”). Завуалированным обозначением природных вещей является понятие “нечто”, характеризуемое как носитель качественной определенности: “Нечто есть благодаря своему качеству то, что оно есть, и, теряя свое качество, оно перестает быть тем, что оно есть” (96. 1. 228). По сути дела, именно “нечто” выступает далее главным “действующим лицом” в учении о бытии.

Осмысление Гегелем качественной определенности сосредоточено на выявлении ее внутренней противоречивости и обусловленной этим диалектической изменяемости. Опираясь на предшествующие диалектические трактовки определенности (в частности, спинозовское положение о том, что “всякое определение есть отрицание”), Гегель характеризует качество одновременно как бытийное утверждение и отрицание – в

245

том смысле, что “нечто”, конституированное данной качественной определенностью, тем самым и замыкается в ней как своей имманентной границе, отделяющей его от других качественных определенностей. По Гегелю, “граница составляет, с одной стороны, реальность наличного бытия, а с другой стороны, она есть его отрицание”. “Сущим”, т. е. выступающим в виде бытия, отрицанием “нечто” Гегель считает другое “нечто”, толкуя последнее как результат необходимого изменения данного “нечто”: “В изменении обнаруживается внутреннее противоречие, которым бытие страдает с самого начала и которое заставляет последнее выходить за свои пределы”. Усматривая основной источник изменения наличного бытия в его внутренней противоречивости, Гегель высказывает глубокую диалектическую мысль о существе этого процесса. И здесь Гегель делает новый шаг к выявлению закона единства и борьбы противоположностей. Вместе с тем Гегель явно подходит к пониманию (разумеется, в идеалистически мистифицированной форме) того, что изменение всего сущего представляет собой объективную закономерность, коренящуюся в самом этом сущем. Указывая, что “нечто благодаря своему качеству... изменчиво”, Гегель подчеркивал, что “изменчивость лежит в понятии наличного бытия, и изменение есть лишь обнаружение того, что наличное бытие есть в себе” (96. 1. 231, 232).

Далее Гегель рассматривает качественно определенное бытие под углом зрения конечности и бесконечности. Усматривая в этой определенности “конечность” “нечто”, Гегель полагает, что даже нескончаемый переход “нечто” в другое “нечто”, а другого – в третье и т. д. не означает “истинной бесконечности”, которая “должна быть определена и высказана как единство бесконечного и конечного”.

246

знания о разработке во французском материализме XVIII в. учения о саморазвитии материи) как аутентичное понимание непреодолимой ограниченности изменений самого природного бытия как такового. На этом основании возникла идеалистическая мистификация проблемы бесконечности и единства бесконечного и конечного. Согласно Гегелю, бесконечность есть прерогатива духовного бытия, а переход конечного в бесконечное должен быть понят в виде перехода от наличного бытия, характеризуемого как реальное (и вместе с тем как “в-себе-бытие”), к “для-себя-бытию”, характеризуемому как идеальное. Возможность данного перехода обусловлена, по Гегелю, тем, что идеальность “есть истина реальности, т. е. что реальность, положенная как то, что она есть в себе, сама оказывается идеальностью”. Гегель убежден, что “эта идеальность конечного есть основное положение философии, и каждое подлинно философское учение есть поэтому идеализм” (96. 1. 235, 232, 237). Тем самым “идея”, развертывающаяся в науке логики, показана возвращающейся из природного бытия, поглотившего было ее, в “стихию мышления”.

Правда, теперь это “мышление” не выглядит таким “чистым”, каким оно было представлено Гегелем в начале науки логики. На рассматриваемой стадии оно уже настолько “загрязнено” определениями природноматериального бытия (в дальнейшем такое “загрязнение” становится все большим), что сам Гегель фактически более не мыслит возможности существования и развертывания совершенно “чистого мышления”. Ставя и решая вопрос, которому в соответствии с замыслом системы надлежало появиться лишь в философии духа, но который на деле с необходимостью возник уже в науке логики, Гегель заявлял, что “дух...

247

исхождения человеческого сознания, проблема возникновения живых природных существ, обладающих способностью мыслить и благодаря ей познающих действительность. Говоря о том, что “вещи, принадлежащие царству природы, не доходят до свободного для-себя-бытия”, и потому “мы вообще должны понимать для-себя-бытие как идеальность”, Гегель указывает, что “ближайший пример для-себя-бытия имеем мы в “я” (96. 1. 237).

Понятие “для-себя-бытие” используется Гегелем для обоснования перехода в бытии не только от реального к идеальному, но и от единого к многому. Непосредственно представая как замкнутое и единое, “для-себя-бытие” в силу самих этих определений “исключает другое из себя”, и, по Гегелю, “отношение отрицательного с собой... есть... отличение единого от самого себя, отталкивание одного, т. е. полагание многих одних”. Это весьма искусственное объяснение того, “откуда берутся многие”, реальность которых в природном и человеческом мире является эмпирически очевидным фактом, трактуется Гегелем как переход качественной определенности в “снятую, т. е. в бытие как количество”. Положение о диалектике “одного” Гегель кладет в основу философского обоснования (“дедукции”) провозглашенного Кантом единства сил притяжения и отталкивания в материальном мире, полагая, что эти физические реалии входят в тотальность моментов качества, которая после своего развертывания, “полагания” снимается переходом в количество.

Количество.

Категорию количества Гегель считал важной ступенью в развитии логической идеи и в истории философского понимания абсолюта. Видя историческое воплощение этой ступени в пифагореизме, Гегель квали-

248

фицировал пифагорейскую попытку “понимать вселенную как число”, как “первый шаг к метафизике, возвышающейся над ионийской “физикой”. Но числа, полагал Гегель, еще обременены чувственными представлениями и не поднимаются до сферы “чистого мышления”, вследствие чего развивающаяся философия должна стать выше чисто количественного определения абсолюта, а если она движется только в сфере числовых определений, то это “работа безумия”. Гегель подчеркивал, что он вовсе не собирается унижать достоинство математики, напротив: “Количество есть во всяком случае ступень идеи, которой следует воздавать должное прежде всего как логической категории, а затем также и в предметном мире – как в царстве природы, так и в царстве духа”. Примечательно одобрительное мнение Гегеля о том, что “оказалось возможным изобрести машины, совершеннейшим образом выполняющие арифметические действия” (96. 1. 253, 254, 244-245, 290, 292).

При характеристике количества Гегель формулирует диалектические положения о единстве дискретности и непрерывности, простого и сложного. Эти положения используются для диалектического осмысления проблем, поставленных математическими антиномиями Канта. Содержательны соображения Гегеля о диалектическом аспекте исчисления бесконечно малых в новейшей математике.

В большой логике количество представлено триадой прямого, обратного и степенного отношений, а в малой логике – триадой чистого количества, определенного количества и степени. В обоих вариантах Гегель трактует ступени количества как вехи на пути его перехода в качество. Однако сами по себе названные триады не дают убедительного обоснования того, что количество переходит в качество.

Утверждение Гегеля об этом переходе становится убедительным и приобретает глубокий диалектический смысл лишь тогда, когда оно связывается с осмыслением того, как связаны с качествами количественные определенности объективной реальности. Гегель отмечает, что теоретический и практический интерес всевозможных исчислений, производимых в отношении этого мира, состоит в том, что таким путем выявляются его важные качественные определенности. Так, при измерении длины струн музыкальных инстру-

249

ментов людей интересуют обусловленные различием длин “качественные различия звуков” вибрирующих струн. В химии измерение соединяемых друг с другом веществ производится для того, чтобы узнать “количества, которые лежат в основании определенных качеств”. Даже “в статистике числа, которыми она занимается, также интересны лишь обусловленными ими качественными результатами”. Именно на основе философского осмысления таких зависимостей качественных определений от количественных Гегель приходил к выводу о переходе количества в качество, которому он придал абстрактно-логическую форму. Трактуя этот переход как полагание единства качества и количества, Гегель обозначил это единство понятием “мера”.

Мера. По дефиниции Гегеля, “мера есть качественно определенное количество...”. Гегель характеризует меру как “дефиницию абсолюта” и заявляет, что с этой точки зрения “бог есть мера всех вещей...”. Но действительной сферой применения понятия “мера” является предметный мир, и сам Гегель указывает, что при произведении измерений в этом мире “мы на самом деле всегда уже имеем в виду как цель такого рассмотрения меру...” (96. 1. 257, 258).

Глубинный характер, скрытый “механизм” процесса изменения бытия – вот главные проблемы, которые стремится разрешить Гегель при исследовании взаимозависимости качественных и количественных определений. В этом плане смысл положения о мере как единстве качества и количества состоит в раскрытии той неочевидной закономерности, что качественные изменения бытия подготавливаются его количественными изменениями, которые обыденному сознанию представляются никак не затрагивающими данную качественную определенность. Гегель указывает, что “кажущееся невинным изменение количества представляет собой как бы хитрость, посредством которой уловляется качественное”. Этот вывод делается на основе осмысления результатов главным образом естественнонаучных исследований. “Так, например, – впоследствии этот введенный в философский оборот пример стал хрестоматийным, – температура воды сначала не оказывает никакого влияния на ее капельно-жидкое состояние, но затем при возрастании или уменьшении температуры достигается точка, на кото-

250

рой это состояние сцепления качественно изменяется, и вода переходит, с одной стороны, в пар и, с другой – в лёд”. Выход количественных изменений за предел данной качественной определенности Гегель называет нарушением меры, подчеркивая вместе с тем, что в результате устанавливается не какая-то безмерность, а новая мера как единство нового качества и соответствующего ему количества. Этот “процесс меры, который попеременно то оказывается только изменением количества, то переходом количества в качество”, Гегель считает целесообразным представить наглядно “в образе узловой линии”, узлы которой изображают названные переходы. Обнажая объективную основу и этого своего обобщения, Гегель отмечал, что “такого рода узловую линию мы прежде всего находим в разнообразных формах в природе: в изменениях агрегатных состояний воды, связанных с увеличением или уменьшением ее температуры; в различных степенях окисления металла; в различии музыкальных тонов разно длинных струн” (96. 1. 259 261).

Скачки. Всеми этими положениями подготавливается следующее важнейшее обобщение Гегеля: качество, возникшее в результате прехождения количественными изменениями предшествующей меры, является подлинно новым, и при переходе к нему от старого качества к новому совершается своего рода разрыв в бытии. В противовес выдвинутой в XVII в. Лейбницем и ставшей вскоре господствующей континуалистской концепции качественных изменений, утверждавшей, что они происходят сугубо постепенно и “природа не делает скачков”, Гегель обосновывал положение о том, что при этих изменениях имеет место перерыв постепенности и они носят скачкообразный характер. Отмечая, что “и обыденное представление, когда оно хочет постичь некоторое возникновение или прехождение”, мыслит их постепенными, Гегель разъясняет, что “вообще изменения бытия суть не только переход одной величины в другую, но и переход качественного в количественное и наоборот, иностановление, которое есть перерыв постепенности и качественно иное по сравнению с предшествующим существованием”. Гегель подчеркивал, что “всякое рождение и всякая смерть – это не продолжающаяся постепенность, а, наоборот, перерыв такой постепенности

251

и скачок из количественного изменения в качественное”. Важно заметить, что эта принципиально новая трактовка процесса качественных изменений, по сути дела приобретавшая значение глобальной диалектической концепции развития, отнюдь не была спекулятивным построением, а имела солидный естественнонаучный базис, который был философски глубоко осмыслен. При этом Гегель осмысливал под интересующим его углом зрения результаты новейших отраслей естествознания, которые, в отличие от механики, исследовали качественные преобразования материальных веществ и тел. В физике внимание Гегеля привлекало то, что “вода через охлаждение становится твердой не постепенно, не так, чтобы стать (сначала) кашеобразной, а затем постепенно затвердеть до плотности льда, а затвердевает сразу...”. Еще большее значение имел отмечаемый Гегелем факт того, что “качественные узлы и скачки” обнаруживаются “в химических соединениях... при прогрессирующем изменении пропорций смешивания”: “Например, соединения кислорода и азота дают различные азотные окислы и кислоты, появляющиеся лишь при определенных количественных отношениях смешения и обладающие сущностно различными качествами...” (95. 1. 466, 465). Гегель категорически отверг точку зрения Лейбница на возникновение в мире качественно определенных видов бытия как их переход от количественно малого своего существования к количественно большому, а на их исчезновение – как обратный переход, так сказать, из “макросуществования” в “микросуществование”. При критике этой метафизической точки зрения (ставшей философской основой преформистской трактовки биологами эмбрионального развития) Гегель сделал акцент на свойственном ей связывании процессов возникновения и исчезновения (уничтожения, гибели) с возможностью или невозможностью их чувственного восприятия. “Предположение о постепенности возникновения, – указывал Гегель, – исходит из представления о том, что возникающее уже наличествует чувственно или вообще в действительности и лишь из-за своей незначительности еще не может быть воспринято, точно так же как предположение о постепенности исчезновения исходит из представления о том, что небытие или иное, занимающее место исчезающего, также наличествует, но еще не может быть замечено...”

252

(95. 7. 466). Гегель справедливо считал, что при последовательном проведении рассматриваемой точки зрения проблемы возникновения и уничтожения вообще оказываются, по сути дела, устраненными, поскольку подменяются проблемами воспринимаемости или невоспринимаемости некоторого наличного бытия, приобретающего перманентное существование.

Вывод Гегеля о скачкообразности перехода от одной качественно определенной ступени бытия к возникающей из нее новой ступени представлял собой крупнейшую философскую новацию и имел кардинальную значимость в разработке диалектической концепции развития. Этот вывод заключал в себе большие революционные потенции, проявившиеся при материалистическом “перевертывании” гегелевской диалектики, но в философии самого Гегеля не раскрывшиеся. При осмыслении социальных переворотов Гегель не пользовался понятием скачка и вообще настолько недооценил важности этого понятия, что не включил его в малую логику.

Считая, что в нескончаемом переходе от одной меры к другой обнаруживается “истинная бесконечность совпадения с самим собой в своем другом” (96. 1. 262), Гегель нащупывал путь к выявлению единства конечного и бесконечного в самом предметном мире. Примечательно, что именно в связи с рассмотрением этой бесконечности Гегель характеризует диалектические утверждения, имеющие место в ходе развития, как “отрицание отрицания”. Сторонами утверждения, выражающего в данном случае истинную бесконечность, выступали качества и количество, переход которых друг в друга “обнаружил, что оба они суть отрицания”. Обратим внимание, во-первых, на высказываемую при этом трактовку качества и количества как более высокой ступени противостоящих понятий, чем чистое бытие и ничто, нечто и другое и т. д., которые суть нижележащие ступени. Движение понятий в сфере бытия предстает как восхождение по этим ступеням, а его траектория – как спиралевидная, поскольку она состоит из витков, располагающихся один над другим по линии исходного противостояния. В этом движении то и дело происходит возврат к пунктам противостояния, но каждый раз на более высоком уровне. Во-вторых, отметим, что, по Гегелю, в процессе меры “мы получаем теперь подвергшееся

253

отрицанию в своих определениях и вообще снятое бытие, которое есть сущность” (96. 1. 262). Сущность характеризуется как результат диалектики качества, количества и меры. В большой логике третья, заключительная часть раздела о мере называется “Становление сущности”.