ГЛАВА III. ШЕЛЛИНГ

Жизнь и творческий путь. Фридрих Вильгельм Иосиф Шеллинг (1775-1854) родился в вюртембергском городке Леонберге, в семье пастора, и по желанию родителей тоже намеревался стать лютеранским священником.

После окончания Тюбингенского института Шеллинг, оставивший намерение стать пастором, несколько лет выполнял работу домашнего учителя в аристократических семействах Лейпцига, используя свободное время для изучения философии, а также математики, физики и медицины.

Работа Шеллинга “Идеи к философии природы” (1797) знаменовала начало построения им новой, оригинальной философской концепции, хотя в течение нескольких лет он полагал, что трудится лишь над дополнением наукоучения в неохваченной последним

160

проблемной области.

Важной вехой на пути трансформации шеллинговской философии явилась “Система трансцендентального идеализма” (1800). Она представляет собой попытку синтеза натурфилософии с идеями наукоучения с целью создать аутентичный вариант “трансцендентального идеализма”, программа которого была возвещена Кантом, подхвачена Фихте, но не реализована надлежащим образом ни тем, ни другим. Фихте, ознакомившись с этой работой, осознал, что Шеллинг во многом отошел от наукоучения.

Попытка Фихте убедить Шеллинга вернуться на путь разработки наукоучения только углубила расхождение между ними, чему в немалой степени способствовала, видимо, и работа Гегеля “О различии между системами философии Фихте и Шеллинга”. В самом заглавии своего нового произведения “Изложение моей философской системы” (1801) Шеллинг подчеркнул оригинальность разрабатываемой им философии, которая к тому же здесь существенно отличалась от его прежних разработок. Четко, обстоятельно и с подчеркиванием принципиальной важности Шеллинг сформулировал положение об абсолютном тождестве субъективного и объективного как первооснове всего сущего. Тем самым мысль Шеллинга перешла на ступень “философии тождества”, истоки которой можно найти еще в “Философских письмах о догматизме и критицизме”, а еще более – В “Системе трансцендентального идеализма”. В 1802 г. было опубликовано “Дальнейшее изложение моей философской системы”, углубившее разногласия с Фихте, но вместе с тем побудившее последнего искать пути к их сглаживанию путем ассимиляции в “наукоучение” натурфилософии.

6 В. Н. Кузнецов 161

критическое сочинение “О подлинном отношении натурфилософии к улучшенному учению Фихте” (1806), которое он упрекал за сохранение пренебрежительного отношения к природе. Это сочинение означало полный философский разрыв с Фихте, отношения которого с Шеллингом стали с этого времени крайне неприязненными. Что касается философии тождества, то Шеллинг еще раз осветил ее основоположение в “Системе моей философии” (1804), но действительно систематической разработки ее не произвел. То, что Шеллинг назвал своей “философской системой”, осталось на стадии тезисного, эскизного изложения, поскольку материала для развертывания принципа тождества в подлинную систему у него не оказалось. Шеллингу казалось, что он поднялся на вершину, с которой, наконец-то, открываются перед ним безграничные философские горизонты; в действительности же он подошел к концу восходящей линии своего философского развития.

В поисках нового базиса для своей философской мысли (после исчерпания ею прежнего естественнонаучного основания) Шеллинг начинает обращаться к религиозно-мифологическим материалам, что спустя некоторое время заводит его в теософский тупик, в котором он находился до конца своей жизни. Первый шаг на этом пути – работа “Бруно, или о божественном и естественном принципах вещей” (1802). За ней последовала “Философия и религия” (1803). Надо сказать, что в начале 1803 г. Шеллинг оставил Йенский университет из-за конфликта с его философами, теологами и медиками и переселился в философски провинциальный Вюрцбург, где преподавал в местном университете до весны 1806 г. Здесь он в ходе лекционного курса разработал “Философию искусства” (1802–1805), начатую еще в Йене и увлекавшую философскую мысль на путь иррационально-эстетических построений. Лекционный курс 1804 г. “Система философии вообще и философии природы в частности” усиливал теософскую ориентацию размышлений Шеллинга.

С 1806 по 1820 г. Шеллинг находился в Мюнхене, столице Баварии, которая после наполеоновских побед над прусскими войсками стала отдельным княжеством (он лишь на краткое время покинул его в 1810 г. для

162

чтения лекций в Штутгарте – они получили название “Штутгартских бесед”). Здесь Шеллинга приняли с почетом, назначив его членом Баварской Академии наук и генеральным секретарем Академии изящных искусств; в 1817 г. он занял также пост секретаря философского отдела Академии наук. Но приобретение этих высоких постов не могло заглушить горечи, которую испытывал Шеллинг, осознавая, что он оказывается исключаемым из процесса развития немецкой философии. Тяжелым ударом для Шеллинга было ознакомление в начале 1807 г. с гегелевской “Феноменологией духа”, из которой он увидел, что мыслитель, на которого он привык смотреть как на своего верного последователя, избрал оригинальный путь и осмелился критиковать шеллинговский иррационализм. Очень критически была встречена немецкими философами работа Шеллинга “Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах” (1809), где обсуждался “животрепещущий” вопрос, как сочетается с божественным провидением человеческая свобода. С этого времени у Шеллинга, избалованного восторженным приемом читателями его ранних работ, возник панический страх перед публикацией сочинений, которые сам он считал вершиной своего философского творчества: по его мнению, в них наконец-то излагалась подлинная, “положительная” философия, тогда как в предыдущих содержалась-де лишь несовершенная, “отрицательная” философия. Объявив о скорой публикации “Мировых эпох”, написанных в 1811 – 1815 гг., и более поздних “Лекций по мифологии”, Шеллинг так и не решился до конца жизни выпустить их в свет, ограничивая себя лишь чтением лекций о “положительной” философии. Чтобы сменить обстановку, Шеллинг взял долгосрочный отпуск у баварских властей и в 1820–1827 гг. читал лекции в Эрлангенском университете. Когда он вернулся в Мюнхен, то был назначен хранителем научных коллекций города, затем стал президентом Баварской академии наук и профессором местного университета.

6* 163

но присвоенных идей “философии тождества”. Генрих Гейне, который был не только виднейшим немецким писателем и поэтом своей эпохи, но также и крупным знатоком и ценителем немецкой классической философии, с убийственной иронией охарактеризовал эти выпады Шеллинга против Гегеля: “В начале века господин Шеллинг был великим человеком. Между тем явился на философском поприще Гегель. Господин Шеллинг, почти ничего не писавший в последнее время, был затемнен им, мало того, он был забыт... Философия Гегеля приобрела господство... Как сапожник обвиняет другого сапожника в том, что он украл у него кожу и сделал из нее сапоги, так и господин Шеллинг говорит о Гегеле: Гегель взял у него “его идеи”, “мои идеи были взяты им”... Поистине сапожник Яков Бёме некогда говорил как философ, а теперь философ Шеллинг говорит как сапожник” (Цит. по: 86. 7. 234). Надо сказать, что Гейне вовсе не был безудержным хулителем Шеллинга. Он чрезвычайно высоко оценивал роль шеллинговской натурфилософии в развитии немецкой философской мысли и искренно сожалел о том, что Шеллинг изменил ей ради теософии. В начале 30-х годов Гейне стремился “несколько смягчить строгий приговор, вынесенный мыслящей Германией господину Шеллингу” и “превратить тяготеющее над ним тяжелое, непроницаемое презрение в тихое сострадание” (3. 4. 311), рассматривая шеллинговскую эволюцию как трагедию некогда крупного мыслителя. За обвинениями, брошенными Шеллингом Гегелю, в присвоении идей “философии тождества” последовала в начале 40-х годов глобальная атака Шеллинга на гегелевскую философию. В 1841 г. Шеллинг переселился в Берлин, чтобы по приглашению прусского правительства стать профессором столичного университета. Правительство надеялось, что давний недоброжелатель Гегеля сумеет подорвать влияние его школы, которая в лице своего многочисленного младогегельянского крыла приобрела оппозиционную направленность против существующего строя.

164

линского университета, где проходили лекции Шеллинга, находились и один из столпов европейской реакции австрийский посол князь Меттерних, и русский революционный изгнанник, ставший впоследствии основателем анархизма Михаил Бакунин, и основоположник экзистенциализма датский философ-мистик Серен Кьеркегор, и юный Фридрих Энгельс, близкий в ту пору к младогегельянцам и расценивавший шеллинговскую атаку на философию Гегеля как сражение за господство над общественным мнением в Германии. В публикациях “Шеллинг о Гегеле” (1841), “Шеллинг и откровение” (1842), “Шеллинг – философ во Христе” (1842), первая из которых была издана под псевдонимом, а две последние без указания автора, Энгельс дал впечатляющее описание обстановки интеллектуального ажиотажа, в который первоначально протекали лекции Шеллинга, и вместе с тем подверг глубокой и едкой критике их содержание.

Те шеллинговские выпады против Гегеля, которые в какой-тo мере были обоснованы, касались в основном попыток представить свою философию в виде “абсолютного идеализма”, а не ее действительного содержания. Так, обращаясь к самохарактеристике гегелевской логики как науки об абсолютной идее в сфере чистого мышления, Шеллинг заявлял, что Гегель ушел в эту сферу от реального бытия и что из чистого мышления невозможно вывести существование, отличное от бытия мысли. Критикуя гегелевский панлогизм, Шеллинг пытался обосновать необходимость обращения к божественному откровению, исходя из которого только и можно-де обосновать реальность бытия. Отмечая попытку Шеллинга “протащить в свободную науку мышления веру в авторитет, мистику чувств и гностическую фантастику”, Энгельс усматривал в этом новейшее покушение реакции на свободную философию. Энгельс с возмущением констатировал стремление Шеллинга принизить разум, поставить его, подобно ортодоксальным схоластам, в подчиненное положение по отношению к религиозной вере, – “в первый раз за последние пятьсот лет выступает герой науки и объявляет последнюю служанкой веры”. Характеристика “герой науки” относилась, собственно, лишь к молодому Шеллингу как создателю натурфилософии, который, по образному выражению Энгельса, “свободно и смело пускался ... тогда в открытое море

165

мысли, чтобы открыть Атлантиду – абсолютное...”. Последующие теософские воззрения Шеллинга рассматривались Энгельсом как колоссальный регресс, метафорически характеризуемый так: “Смелый, весело пляшущий по волнам корабль повернулся вспять, вошел в мелкую гавань веры и так сильно врезался килем в песок, что и по сю пору не может сдвинуться со своего места”, превратившись в “старую негодную рухлядь...” Энгельс с удовлетворением писал о полной неудаче попыток Шеллинга опровергнуть или хотя бы скомпрометировать гегелевскую философию, которая несмотря на все нанесенные ей удары “продолжает жить по-прежнему на кафедре, в литературе, среди молодежи... а Шеллинг оставил неудовлетворенными почти всех своих слушателей” (11, 41. 182, 201, 223, 174-175).

Разочарование философской бессодержательностью лекций Шеллинга привело к тому, что недолгое время спустя после их начала число слушателей значительно сократилось. В этих условиях продолжение лекционного курса становилось для Шеллинга тягостным, и он, возможно, испытал облегчение, когда в 1842 г. этот курс прервался. Это произошло после того, как давний недоброжелатель Шеллинга теолог Паулюс опубликовал тайно произведенную запись его лекций, снабдив ее своим едким критическим разбором их содержания, благодаря чему скудость и необоснованность высказанных в них идей становилась очевидной. Надо сказать, что Шеллинг категорически запрещал записывать свои лекции именно из опасения, что высказанные в них взгляды могут стать предметом критического рассмотрения. Поэтому публикация Паулюса поразила его в самое сердце. Шеллинг подал в суд, требуя конфисковать эту публикацию как незаконную “перепечатку”. Умело защищаясь и апеллируя к общественному мнению, Паулюс доказывал, что он произвел лишь “предпечатку” и в своей критической работе лишь верно “цитировал” Шеллинга. Суд отклонил иск, в ответ на что он отказался от дальнейшего чтения лекций в Берлинском университете. Так бесславно сошел Шеллинг с философской сцены Германии, на которой он дебютировал в конце XVIII в.

Последние десять с лишним лет своей жизни Шеллинг провел в домашнем уединении, погруженный в семейные заботы и малоуспешные попытки придать

166

своим воззрениям форму всесторонне разработанной системы. После подавления революционных выступлений в Берлине, происходивших в марте 1848 г., политические взгляды Шеллинга стали крайне реакционными. В “легитимизме”, т. е. в сохранении власти “законных” монархов, Шеллинг видел принцип, который один может спасти Европу от “политического хаоса”. В 1853 г. Шеллинга посетил его бывший воспитанник – новый баварский король Максимилиан II, что было одной из последних радостей в его жизни. Всеми забытый, Шеллинг скончался в 1854 г. Из представителей немецкой классической философии он был единственным, кто пережил свою славу и произвел самоотрицание тех своих воззрений, которые заслуженно обеспечивали ему репутацию великого философа. В этом смысле судьба Шеллинга, внешне самая благополучная в сравнению с жизнью других немецких философов, является глубоко трагичной.