Фейербаховский атеизм и его особенности
Фейербаховское понимание сущности религии имело атеистическую направленность, хотя он в течение длительного времени и отрицал правомерность такой оценки. Даже тогда, когда Фейербах рисовал идеализированный образ религии как не отягощенной богословскими мистификациями “объективации” человеческой сущности, из этого следовал вывод о необходимости упразднения веры в бога всевозможных религий.
Согласно Фейербаху, свести “внемировую, сверхъестественную и сверхчеловеческую сущность бога к составным частям существа человеческого как к его основным элементам” – значит радикально подорвать веру в такого бога, “теоретически и практически упразднить ее в человеке” (130. 2. 219, 410). Надо сказать, что в таком сведении божественного к человеческому, означающему как бы самоотрицание религиозной веры на пути прояснения ее антропологической “истины”, Фейербах видел коренное отличие своих воззрений от предшествующего атеизма и решительное преимущество по сравнению с ним. Он упрекал прежних атеистов в том, что они сосредоточивали свои усилия на доказательстве того, что бога нет, сразу же отталкивая тем самым от себя верующих своей резкой конфронтацией с религией. Между тем, считал Фейербах, следует поставить во главу угла задачу выявления того, что есть вера в бога в ее глубинной “истине”, для чего надо встать на позиции религиозного сознания и углублять его вплоть до осознания им самим того, что, в сущности, оно всегда почитало в своих богах человека. Эта “преобразующая критика” Фейербаха имела своим прототипом гегелевскую имманентную критику “чувственной достоверности”, хотя он отвергал гегелевский вывод о неистинности последней и правомерности перехода от нее к точке зрения абсолютного идеализма как ее скрытой “истине”.Настаивая на “религиозном” основании своего атеизма, Фейербах не учитывал в данном случае мировоззренческого значения того отмечаемого им самим обстоятельства, что божественное, сверхчеловеческое он сводил к человеку лишь “посредством природы” (130.
1. 27), т. е. опираясь на материалистическое понимание природы, которое было атеистическим и ко-422
торое было выработано философами-материалистами в борьбе с религиозными представлениями о природе как сотворенной и управляемой богом. Уточним, что та “природа”, посредством которой Фейербах осуществлял сведение божественного к человеческому, включала в себя и материалистическое понимание “человеческой природы” в плане ее психофизической характеристики, утверждающей взгляд на сознание как свойство высокоорганизованного, материального тела. Этот взгляд тоже был выработан предшествующей материалистической философией в борьбе с религиозно-идеалистическими представлениями о человеческой психике как проявлении имматериальной души, сотворенной богом и внедренной им в человеческое тело при сотворении последнего. Хотя в “Сущности христианства” Фейербах не эксплицировал названных материалистических оснований своей редукции религии к антропологии, они были столь очевидны для философски компетентных читателей, что ими данное сочинение было воспринято как выражение материалистического мировоззрения, однотипного с французским и английским материализмом XVIII века. К тому же и в этом сочинении имелись положения, прямо говорившие о невозможности правильно понять человека без осознания его неразрывной связи в своем бытии и мышлении с объективной природой, его существенной зависимости от нее. “Человек, – утверждал Фейербах, – становится тем, что он есть, не только в силу своей самодеятельности, но и благодаря природе, тем более, что самодеятельность человека сама коренится в природе, именно в его природе. Будьте благодарны природе! Человека нельзя отделить от нее” (130. 2. 214). Таким образом, атеизм Фейербаха фактически был тесно связан с предшествующей материалистическо-атеистической философией и без опоры на нее он просто не мог бы возникнуть. Вместе с тем фейербаховский атеизм, как и его материализм, весьма своеобразен и существенно отличается от этой философии: стремление вывести этот атеизм из религии, дополняемое, как мы увидим далее, намерением представить его как некую высшую религию, накладывает на него печать ограниченности и непоследовательности.
423