Записка А. М. Унковского по крестьянскому делу:
«Освобождение помещичьих крестьян, основанное на началах, изложенных в высочайших рескриптах и отношениях министра внутренних дел к генерал-губернаторам виленскому и с.-петербургскому, должно будет иметь следующие последствия:
1) Свобода будет дарована крестьянам на одних словах, а не в действительности.
2) Права собственника земли помещика, будучи лишены всякого обеспечения, отнимутся без вознаграждения и будут состоять в одном праве заводить с обществами вечные тяжбы, для разбора которых не представляется никакой возможности.
3) Между землевладельцами и освобожденными крестьянами породится повсеместно антагонизм и вследствие того личная ненависть, которых не могло быть и в помине в великороссийских губерниях, где крестьянин подчинялся помещику на основании начал чисто родового патриархального быта, и феодального права никогда не было.
4) Так как административная государственная власть при отсутствии феодальных понятий в народе никак не может быть соединена с правом частного землевладельца, то по уничтожении последних патриархальных связей помещика с крестьянином землевладелец, лишенный своей прежней власти и облегченный в звание вотчинного полицеймейстера на основании одного своего права собственника на землю, не будет иметь никакого нравственного авторитета и никаких физических сил заставить уважать свою власть. Такое разрушение прежней власти без учреждения новой действительной приведет неминуемо к всеобщей и повсеместной анархии.
5) Так как между свободой и неволей в частновладельческом отношении нет средины, то постепенно дарование свободы на одних словах будет только поддерживать постоянное раздражение народа, а минутные ожидания перемены будут препятствовать установлению какого-нибудь порядка в хозяйственном их быту.
6) Если барщинная работа крестьян при их крепостной зависимости была вдвое хуже наемной, то обязательная работа свободных поселян в помещичьих усадьбах не может быть допущена, ибо она будет только одной бесполезною тратою времени для крестьян и не вознаградит помещика за пользование его землею, а так как большинство помещиков не имеет наличных капиталов, то при отсутствии денежного капитального вознаграждения за освобожденных крестьян и землю, отводимую им в пользование, приспособление помещичьих хозяйств к обработке земли наемными руками окажется вовсе невозможным, ибо для этого потребуются особенные капитальные пожертвования для обзаведения машинами, рабочим скотом, помещениями для рабочих и пр.
7) Так как поземельная рента не может быть неизменяема, то крестьянин, освобожденный с одною усадебною землею, не будет обеспечен в выгодном пользовании полевою землей, необходимой для его хозяйственного быта, и потому не может быть в полном смысле оседлым землевладельцем.
Вот исчисление всех неудобств такого способа освобождения крестьян. Неминуемыми последствиями его будут совершенное расстройство помещичьих хозяйств, уничтожение оседлости и хозяйственного быта земледельческого сословия, прямой антагонизм и вследствие того, может быть, кровавая борьба двух сословий, которых доброе согласие представляет единственный залог для благосостояния России и ее разумного управления, бродяжничество сельского населения и, наконец, совершенный беспорядок в юридических отношениях всех и каждого сельских жителей, дающих только обильную пищу грабежу чиновных и сильных. Помещичья власть не уничтожится, а лишится только патриархальной стороны, составляющей единственное ее оправдание, и разделяется между землевладельцем, не попечительным уже хозяином своего имения, а вечным и равнодушным кредитором крестьян, поселенных среди его земли, и чиновниками, наезжающими почти ежедневно для разбирательства запутанных отношений владельцев и крестьян и продающих правосудие в пользу богатых.
От такой жизни откажется всякий помещичий крестьянин, и мы уже думаем, что дарование подобной свободы весьма опасно. Объявить народ свободным, оставив его почти в той же неволе и не улучшая его быта, по нашему мнению, хуже, нежели оставить его в крепостной зависимости. Это объявление свободы без дарования ее в действительности уничтожит в народе доверие к правительству, отнимет у него последнюю надежду на улучшение его быта и вследствие этого отчаяния может вызвать все дикие явления пугачевщины.
По нашему мнению, освобождение русского крестьянина не иначе может быть соглашено с обеспечением поступления государственных прямых налогов и собственности помещика, как только двумя способами: личным освобождением без всякого надела землею, с правом свободного переселения; или при совершенном отделении крестьян от их владельцев, при наделе их необходимо нужным количеством усадебной, пахотной, луговой и выгонной земли и с вознаграждением за это помещика.
В первом случае свобода крестьян неоспорима и право владельца на землю обеспечено, ибо последний имеет ничем не стеснимое право распоряжения своею собственностью, которая и служит обеспечением государственных прямых налогов. Мы не защищаем этот способ освобождения, а потому и не распространяемся о нем, но указываем только на одну его возможность.
Во втором случае с освобождением крестьян с землею, с отделением их совсем от помещика, то есть и уничтожением всяких их взаимных обязательных отношений, свобода крестьян, даже при большей или меньшей крепости их земле, неоспорима; помещик, получив за крестьян с землею капитальный выкуп деньгами или облигациями, по возможности вознагражден, а исполнение крестьянами обязанностей перед правительством обеспечиваются землею, отдаваемою им в собственность.
Вот единственное и верное средство освободить крестьян не словом, а делом, не постепенно, а разом, единовременно и повсеместно, не порождая ни с какой стороны неудовольствий и не рискуя будущим России.
Справедливость требует, чтобы при таком освобождении крестьян помещики были вознаграждены как за землю, отходящую из их владения, так и за самих освобождаемых крестьян.
До сего времени в России беспрепятственно продавались и покупались люди на своз, как имущество. Лица, имеющие по закону право владеть людьми, надеясь на силу законов, до сего времени не опасались употреблять капиталы на покупку людей как имущества, которого обладание дозволено и ограждено законами. Признать это имущество незаконным и изъять без всякого вознаграждения несправедливо потому, что лица, владеющие крепостными людьми в данную минуту, не могут отвечать за прочность государственных, вековых учреждений, и потому, что законы не могут иметь обратной силы. Мы не имеем средств убедиться, насколько древние правительства России имели права распоряжаться землями при раздаче их в поместья и частные вотчины, ибо для этого мы должны восходить до права первоначального занятия земли отдельно по каждому помещичьему имению (что явно невозможно), но видим, что неминуемым последствием этой раздачи земель, явилась необходимость прикрепления человека к земле и вследствие того отнятие у него личной свободы.
Сверх того, прежние правительства лишали свободы целые массы людей, отдавая их в собственность помещикам и дозволяя их покупать, продавать и закладывать вещи.Из этого ясно, что ценность всякого населенного имения, состоящего на крепостном праве, заключается не в одной земле, но и в людях, за которых помещик должен быть также вознагражден, как и за землю, тем более что в некоторых местностях земля без людей не имеет никакой ценности. Конечно, освобождаемые крестьяне должны сами купить отходящую к ним землю, но кто же вознаградит помещиков за личную свободу крестьян и дворовых людей? Неужели можно допустить, чтобы в этом случае ценность людей была присоединена к ценности земли и те же самые люди, у которых была отнята свобода во имя государственной необходимости, были вынуждены выкупать свою неволю! Они сами менее всех виновны в существовании крепостного права и были принесены в жертву общей государственной пользы. Законы общечеловеческой справедливости не допускают брать с обиженного вознаграждение за нанесенную ему обиду.
Если это правило будет отвергнуто, то все дело дарования свободы не будет справедливым восстановлением прав человечества, и сами освобождаемые люди поймут, что им продают, а не даруют свободы.
Все вышеизложенное ведет к неоспоримому заключению, что в видах сохранения справедливости помещики должны быть вознаграждены за людей и за землю, отходящих из их владения, и что вознаграждение за первых никак не должно падать на одних освобождаемых крепостных людей, а на все сословия государства и имущества всех родов без всякого различия.
Затем неминуемо следует вопрос: как определить количество земли, необходимо нужной крестьянину для обеспечения его оседлости и свободы, каким способом оценить по справедливости убытки помещика, происходящие от такого освобождения крестьян, и где найти средство для их награждения?
По нашему мнению, единственный и лучший способ определения этого количества может быть - добровольное соглашение помещиков и крестьян, поставленное в известные границы для обуздания произвола.
Хотя нельзя указать одну количественную единицу земли, необходимой для крестьян на известной местности, но можно определить количество земли, менее которого не может иметь крестьянин известного уезда без потери своей оседлости, и вместе с тем определить местную среднюю ценность земли. Этот минимум обозначит количество земли, которое помещик непременно обязан уступить крестьянам.Мы сказали, что вознаграждение убытков помещиков должно состоять из двух элементов: вознаграждения за людей и выкупа земли, отходящей от их владения, из которых первое должно падать на государство, а второе - на самих освобождаемых крестьян. По нашему мнению, это вознаграждение должно быть рассчитано не иначе как денежный капитал и выдано помещикам облигациями, приносящими проценты и совершенно обеспеченными. Такая выдача капитала совершенно необходима для поддержания помещичьих хозяйств и приспособления их к обработке наемными руками. Поэтому вознаграждение постоянною, ежегодною рентою неудобно, а всякое другое неденежное вознаграждение . не может иметь места в настоящем случае и не согласно с понятиями свободы, иначе не будет места свободе, и крепостное право заменяется какою-то вечною кабалою, невыносимой для народа и ничем не обеспечивающею права землевладельца. Мы видели, что такое определение обязательных сельских работ невозможно, а потому произвол будет господствовать по-прежнему во всей своей крепостной силе и перейдет только от помещиков в руки агентов правительства, которые будут управлять всем государством на помещичьем праве. Подобное освобождение крестьян не есть их освобождение, а только понижение прав дворянства в один уровень с безнравственностью крепостных людей. Притом вознаграждение помещиков должно быть капитализировано, что возможно только в том случае, если оно будет денежное.
Поэтому мы считаем необходимо нужным разрешить губернским комитетам:
1) требовать от всех присутственных мест и лиц все нужные для них сведения и обсуждать финансовые средства губернии;
2) обсуждать необходимо нужные изменения в устройстве сельского управления, местной полиции и некоторых связанных с этим предметом учреждений;
3) не стесняться тесною рамкой инструкций, а излагать и обсуждать все необходимые предметы со всей откровенностью. Сие последнее необходимо потому, что с вопросом об освобождении крестьян связаны многие вопросы нашей государственной жизни. Уединить его от всех прочих вопросов и решить совершенно отдельно нет никакой возможности».