§ 44. СОСТОЯНИЕ ТЮРЕМ В 1830 ГОДУ

О состоянии мест лишения свободы в самом начале 30-х годов. XIX века можно составить себе довольно полное представление, так как в архиве министерства внутренних дел нашлось обширное дело с докладными записками различных ревизоров.

В большинстве случаев такими ревизорами были флигель-адъютанты, каждому из которых поручалось произвести ревизию не одной какой-нибудь тюрьмы, а целого ряда их в губернских и уездных городах. Так, например, поручался осмотр тюрем от Курска до Петербурга или от Иркутска до Москвы и т. п. Обычно такие ревизоры осматривали не только тюрьмы, но и другие учреждения, например, больницы. Отчеты ревизоров обычно кратки и составлены не по одной и той же форме. Однако в этих отчетах даны сведения по такой программе, что представлялась возможность подвести те или ННые общие итоги и тем самым дать более общее представление о состоянии мест заключения.

В отчетах ревизора даны сведения о тюремных замках, острогах или тюрьмах по 66 губернским и уездным городам. В большинстве случаев эти города были уездные, а именно, в 20 случаях сведения даны о тюрьмах губернских городов и в 46 — уездных. Если сведения о состоянии тюрем 1831—1832 гг. представляют интерес вследствие того, что они относятся к такому раннему периоду, за который до сих пор не было опубликовано почти никаких материалов, то они тем более интересны, что в большинстве случаев относятся к уездным городам.

В отчетах ревизоров довольно часто встречаются указания, построена ли тюрьма из камня илн из дерева. Указания на это встретились относительно сорока тюремных замков, острогов и тюрем, из которых 18 оказались деревянными, а 22 — каменными. Обычно остроги того времени были обнесены деревянной или каменной стенами, но в отчетах это было отмечено лишь в редких случаях. В восьми городах состояние тюрем было признано весьма удовлетворительным или очень хорошим, в двенадцати — хорошим, а в двадцати — плохим и в трех — удовлетворительным.

Для более ясного представления, до какого состояния доходили тюрьмы, приведем несколько выдержек из отчетов. Так, например, в губернском городе Казани пересыльная тюрьма (так называемая «пересыльная экспедиция») помещалась внутри крепости в двухэтажном каменном здании, в котором две комнаты не могли быть заняты. арестантами вследствие холода, так как вторых рам не было, а в первых были, разбиты стекла. Вследствие этого пересыльные арестанты были заключены лишь в две камеры и совершенно их переполнили.

В г. Ра домысле Киевской губ. тюрьма находилась в частном наемном доме, и в одной камере было набито до 70 арестантов; отчет отмечает «страшную тесноту, грязь и вонь».

В губернском городе Минске тюремная больница оказалась в таком жалком состоянии, что, по словам ревизора, была более способна развивать заразные болезни, нежели излечивать больных арестантов.

В г. Тюкалинске (Западная Сибирь) тюрьма была расположена посреди города «в малой избушке в весьма жалком положении, грязна и тесна».

В г. Камышлове тюремной замок «в дурном положении: стены треснули сверху донизу, питание плохое, и когда нет подаяния, то арестанты питаются корками хлеба с водою; многие больные лежат прямо на полу без белья».

В уездных городах — Чебоксарах, Свияжске и Козьмодемьян- ске каменные замки разваливаются и возможны несчастия; кирпичные полы во всех этих тюрьмах «от шарканья цепями все истерты», и в камере воздух наполнен кирпичной пылью.

В г. Короче «острог в прескверном положении»; несмотря на холод, нет никакой возможности топить совершенно ветхие печи.

В г. Белгороде арестанты размещены в здании присутственных мест «под сводами»; здесь грязь, и тут же лежат пять больных арестантов без всякого присмотра.

В г. Кольгвани тюрьма расположена посередине города в деревянном здании без ограды; тюрьма «в жалком состоянии: грязна, тесна и для побегов весьма удобна».

Ревизор, осматривавший тюремный замок в Симбирске, пришел в настоящий восторг и расценил состояние замка как отличное. Он отметил, что здесь впервые ему пришлось увидеть войлочные тюфяки, обшитые холстом. Если сопоставить это замечание с неоднократно попадавшимися нам указаниями, что арестанты, и при том даже больные, лежат на полу без белья, то не приходится удивляться восторгу ревизора [162].

Приведенные нами описания отдельных тюрем дают нам возможность составить себе общее представление о положении мест заключения в России к началу 30-х годов XIX столетия.

Уже одна сделанная нами попытка подвести в цифрах итоги оценки ревизорами состояния острогов и тюремных замков показывает, что балл оценки в большинстве случаев был мало утешителен, а отдельные характеристики тюрем в разных городах доказывают, что заботы о местах заключения не шли дальше ревизорских рапортов.

Такой наш вывод вполне совпадает с общим итогом отчетов ревизоров конца 20-х годов. В отличие от только что использованного и обработанного нами материала отчет ревизора Танеева от 1828 года сам дает вывод о состоянии тюрем на пространстве пути от Одессы до Петербурга. На этом пространстве ревизор осмотрел остроги и тюремные замки в уездных и губернских городах. Он писал царю: «Арестанты не разделены по разрядам. Печи топятся снутра и по большей части из арестантских, где арестанты варят себе даже и кушанье. Везде нары. Воздух тяжелый. Нечистота в большей или меньшей степени. Бани, за исключением малого числа, остаются без употребления за повреждением печей, а иногда н по опасению, чтоб острог не загорелся. Кроме военного караула, никого нет при арестантах, разве один сторож. Больниц особых нет.

Здесь осмелюсь повторить, что недостатки сии существуют в большей части острогов».

Этот общий вывод ревизора мягче и сдержаннее, чем описание, сделанное им по отдельным городам. Я приведу в виде примера несколько таких описаний.

Так, например, в г. Тирасполе «острог каменный построен замком и огорожен высокой стеной». В нем шесть арестантских покоев, из которых в четырех было размещено 60 человек, а два пустых. При полиции арестованные мужчины и женщины содержались вместе. «Везде нечистота, воздух тяжелый, полов нигде нет, кушанье варится тут же в избе. В остроге для естественных надобностей арестанты не имеют особых мест, а исправляют их днем в самой ограде у стен. Крыша острога течет».

В тюремном замке в г. Брацлове косяки у дверей вываливаются, печи разваливаются, нары ветхи, на фронтоне карнизы Обрушились, штукатурка обваливается.

В г. Махновке їв остроге полы и потолки худые. Печи развалились.

В г. Бердичеве — «две арестантские», одна при полиции, другая — тюрьма. В нечистой безобразной избе толпятся и валяются на полу 25 человек арестантов. — Тут воры, бродяги, шляхтичи, женщины, из коих одна с грудным младенцем, все вместе перемешаны. Нар нет, спят на полу в нечистоте, и все жалуются, что им не дают постилать на пол соломы, а которая есть в небольшом количестве, ту имеющие ее выпросили у доброхотных дателей. Духота, нечистота неимоверные. Такова арестантская при полиции. В остроге в одной из двух комнат такая сырость, что со стен течет и быть там нельзя».

В г. Житомире острог деревянный, обнесен палисадом. «Все в нем ветхо и худо, обмазка осыпалась; здесь безобразие и нечистота разительная». В двух покоях размером по 47г кв. сажени 70 арестантов, евреев — отдельно — 30 человек; женщины содержатся отдельно. Бани нет. Отхожих мест нет.

Этот ревизор сделал свое общее заключение на основании осмотра им тюрем в 17 уездных городах и в трех губернских. Лучшими местами заключения оказались: замок в Витебске, построенный в два этажа, с особой больницей на 12 коек. Об остроге в Великих Луках ревизор выразился так: «Острог есть один из самых лучших, какие только существуют». Но и в этом лучшем остроге женщина-арестантка содержалась в одном помещении с конвоем. Характерно, что донесение ревизора отметило большое число убийц среди арестантов в Великих Луках, притом из 14 таких убийц восемь крепостных крестьян обвинялись в убийстве или покушении на убийство своих помещиков. Эта цифра обратила на себя внимание, и были затребованы дополнительные сведения.

Показателем снисходительности оценки состояния острогов служит не только найденный лучший острог в Великих Луках, хотя там арестантка содержалась вместе с конвоем, но и найденный хорошим острог в г. Рогачеве, хотя там крыша протекала и требовался ремонт печей.

Вообще арестантские помещения были несколько лучше там, где число арестантов было очень незначительно. Так, «в отличной исправности и чистоте» был найден построенный за шесть лет перед тем (1822 г.) острог в г. Старом Быхове на 50 человек, но содержалось там всего двое.

Вообще в некоторых городах число заключенных исчислялось только единицами: в Овруче в деревянных казармах за высоким «остроколом» — 14 арестантов, в Могилеве в каменном одноэтажном остроге — 16 арестантов, в Су раже в каменном здании, ГД? помещались присутственные места, — семь арестантов, в Луге, также в здании присутственных мест — четыре арестанта, в Оль- гополе в новом остроге— 11 арестантов 7

Приблизительно к этому же времени относится строение тюремного замка в Казани по новому плану.

Варадинов в его книге «История министерства внутренних дел» указал, что в 1826—1827 гг. было вновь построено 25 тюрем и различных присутственных мест с местами при них для 14 арестантов [163].

Автор не указал, где именно были построены эти тюрьмы и по каким планам.

Наши сведения о состоянии тюрем в эти годы были нами почерпнуты из донесений ревизоров. Только последний из них, как мы видели, сделал общий вывод о состоянии тюрем в России. Его вывод не находится в полном соответствии с характеристикой отдельных тюрем, так как их состояние, по его же собственным словам, было настолько плохо, что давало бы ему право на более решительный и еще более резкий вывод, чем он сделал. Но отмеченные в его докладах ветхость острогов, граничившая с их полным разрушением, отсутствие уборных, смешение здоровых и больных арестантов, отсутствие при тюрьмах больниц были не новы для правительства. Уже не в первый раз такие донесения делались правительству, но оно крайне неохотно шло навстречу местным властям в губерниях при их ходатайствах относительно тюремного строительства. Чем дальше была губерния от центра, тем меньше внимания на нее обращали. Уездные города всегда находились в худшем положении, чем губернские и столичные. Образование в отдельных городах Попечительного о тюрьмах общества иногда способствовало тюремному строительству. Приведенная выше цифра из книги Варадинова сама по себе не очень маленькая для двух лет, но если бы тюремное строительство и дальше пошло такими же темпами, то оно было бы закончено лишь через сорок лет.