§ 21. ПРОЦЕСС 20-ти НАРОДОВОЛЬЦЕВ В 1882 ГОДУ
Если процесс по делу 1 марта 1881 г. дал осужденных лишь к виселице, то процесс 20-ти народовольцев в 1882 году должен быть отмечен в истории царской тюрьмы как такой, который дал наибольшее число заключенных в Алексеевский равелин, откуда оставшиеся в живых были в 1884 году переведены в Шлиссельбургскую крепость.
Как мы увидим в последующих главах этого труда, эти узники в 80-х годах XIX века в обеих крепостях подвергались такому режиму, который был самым жестоким за всю историю царской тюрьмы.
Процесс 20-ти народовольцев рассматривался особым присутствием Сената с 9 по 15 февраля 1882 г. Сведения об этом процессе сохранялись в полной тайне, и лишь в 1906 году был впервые напечатан в журнале «Былое» обвинительный акт и сокращенный отсчет о процессе по этому делу. Как и по делу 1 доарта, обвинителем выступал Муравьев, еще не заработавший себе поста министра юстиции.
Обширный обвинительный акт объединил по этому делу подсудимых, поставив им в вину несколько разнообразных политических преступлений и в том числе ряд террористических актов, начиная с 1879 года. Среди этих террористических актов, между прочим, были перечислены 8 актов, направленных на жизнь Александра II. Обвинение в этих посягательствах было предъявлено Фроленко, Колодкевичу, Татьяне Лебедевой, Тетерке, Златопольскому, Якимовой, Исаеву, Баранникову, Арончику, Морозову, Суханову, Тригони, Емельянову и др. Кроме того, Баранникову и Михайлову было предъявлено обвинение за участие в убийстве шефа жандармов Мезенцова. Мезенцов был заколот кинжалом лицом, оставшимся не разысканным царским правительством. Этим лицом был скрывшийся вскоре за границу Степняк-Крав- чинский. При этом покушении другой неизвестный, задержанный позднее и оказавшийся Баранниковым, выстрелил в сопровождавшего Мезенцова подполковника Макарова. Оба участника террористического акта скрылись в экипаже, кучером которого был Андриан Михайлов.
В числе обвинений было указано похищение через десятисаженный подкоп из Харьковского губернского казначейства более полутора миллионов рублей (обвиняемая Терентьева) и покушение на кражу из Кишиневского губернского казначейства (обвиняемые Фроленко, Меркулов и др.).Особое внимание среди подсудимых привлек к себе Клеточников, который в целях более успешной борьбы с царизмом состоял на службе сначала в III отделении, а потом в департаменте государственной полиции. На судебном заседании он ярко охарактеризовал внесудебную расправу и приемы борьбы с арестованными в III отделении. Председатель не дал возможности Клеточникову довести его речь до конца.
Обвинительный акт отмечал издание членами революционной организации обширной литературы в виде журналов «Народная воля», «Листок народной воли» и пр. Подсудимым было предъявлено обвинение за участие в «тайном сообществе», именующем себя «русской социал-революционной партией», для ниспровержения государственного и общественного строя в империи путем посягательства на жизнь государя и должностных лиц и в вооруженных сопротивлениях властям.
Председательствовал в процессе Дрейер, достигший сенаторского звания после процесса Нечаева (1871 г.), в котором он показал себя настоящим лакеем царского правосудия. В процессе 20-ти народовольцев он, не считаясь с требованиями закона, не давал подсудимым возможности высказываться и был при этом не только резок, но и груб.
Один из подсудимых, Меркулов, оказался предателем. Остальные подсудимые держали себя мужественно, они говорили, что террор явился результатом политических условий самодержавия. Об этом заседании особого присутствия Сената появились сведения очень краткого содержания лишь в революционной заграничной печати.
Из подсудимых десять человек gt;были приговорены к смертной казни, из которых казнен был Суханов, а девяти человекам смертная казнь была заменена бессрочными каторжными работами. Пятеро были приговорены к бессрочным каторжным работам и пятеро к каторжным работам на 20 лет.
Двум осужденным сроки каторжных работ были сокращены.Предатель Меркулов, приговоренный к бессрочной каторге, был освобожден от наказания и принят на службу в департамент государственной полиции.
Осужденные Михайлов, Колодкевич, Исаев, Фроленко, Тетерка, Клеточников, Морозов, Баранников, Арончик, Ланганс и Тригони вместо каторжных работ были заключены в Алексеев- ский равелин. Емельянов, Лебедева, Якимова, Златопольский, Люсти и Фриденсон были сосланы на Кару.
При выборе места заключения правительство руководствовалось оценкой опасности того или другого из осужденных и направило в Шлиссельбургскую крепость тех, кого признало своими наиболее опасными врагами. Среди них оказались приговоренный на 20 лет каторги Тригони и без срока — Морозов, Баранников, Арончик и Ланганс.
Все попавшие в Алексеевский равелин и в Шлиссельбургскую крепость, кроме Морозова, Тригони и Фроленко, умерли в названных тюрьмах [61].
Царь заменил Суханову повешение расстрелом в виде акта «монаршей милости». Суханов для казни был вывезен из Трубецкого бастиона в Кронштадт и здесь расстрелян. Приговоренные к смерти, но помилованные царем умирали не от руки палача, а от режима в крепости и на каторге [62].
После революции 1917 года были найдены архивные документы, из которых видно, что жандармы взволновались, узнав о том, что мать расстрелянного Суханова установила крест на его могиле и украсила могилу цветами, и приняли меры для устранения всего этого. Но из архивных документов не видно, какие именно меры были приняты [63].
Судебный процесс 20-ти вошел в историю царского правосудия как один из многих процессов, в которых царское «правосудие» производило свою расправу с участниками революционного движения в условиях полного отсутствия гласности.