Введение

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.

Гражданская война - одно из наиболее трагических событий в истории России ХХ века. Юг России стал территорией, на которой Гражданская война разворачивалась с всевозрастающей силой, последовательно вовлекая в братоубийство все новые и новые группы населения.

Ужас и бессмысленность братоубийственной бойни легче чем где бы то ни было можно проследить на примере рассматриваемого региона. Здесь особенность развития политического процесса заключалась в нарастающей силе хаоса и жестокости противоборствующих сил. Безусловно также и то, что история Украины и Крыма неотъемлемым образом связана с историей русской Гражданской войны.

Актуальность темы исследования обусловлена не только приближающимся столетием Великой русской революции 1917 г., но и возрастающей на территории Российской Федерации конфликтной составляющей в отношениях между властью и обществом, острой проблемой социального неравенства, проблемой межнациональных отношений в рамках единого государства, а также, что особенно важно, резким ухудшением отношений России с государственными новообразованиями, возникшими на территории бывшего СССР - в первую очередь с Украиной и государствами Закавказья.

Украино-Российский конфликт 2014 г., воссоединение Крыма с Россией, и колоссальный общественный интерес к политическим перипетиям вокруг этих событий также говорят об актуальности проведенного научного исследования. Грузино-абхазский конфликт 2008 г., локализованный при активном участии России - столь же отчетливо свидетельствует о том, что обращение к опыту взаимодействия антибольшевистских сил с государствами Закавказья является необходимым условием преодоления как потенциальных, так и существующих межгосударственных проблем на территории постсоветского пространства.

Несмотря на обширнейшую историографию, целый ряд важных для истории Гражданской войны вопросов до сих пор не нашел комплексного изучения. К их числу относится изучение взаимосвязи различных антибольшевистских сил на Юге России, степень координации их усилий в борьбе с большевиками, закономерность превращения Добровольческой армии, а не какой-нибудь иной антибольшевистской силы, в главную антисоветскую силу на Юге России, пользующуюся поддержкой Антанты, а также выявление того, насколько политические и идеологические расхождения различных антибольшевистских сил мешали их общей борьбе с большевиками, либо повлияли на общий исход Гражданской войны. Эти вопросы представляются диссертанту основополагающими. Между тем они, в их комплексе, не нашли достаточного освещения в исследовательской литературе.

Объектом диссертационного исследования являются

антибольшевистские армии, политические организации и режимы, существовавшие на территории Юга России, Украинской Державы и Крыма в период ноября 1917-января 1919 гг.

Предметом исследования является военно-политическая деятельность Добровольческой армии, Всевеликого Войска Донского, Украинской Державы, Крыма и работавших на их территории общественно-политических организаций, а также военные компании на Юге и Юго-Западе России.

Целью диссертационного исследования - является решение важной научной проблемы, заключающейся в комплексном изучении деятельности антибольшевистских движений на Юге и Юго-Западе России в ноябре 1917 - январе 1919 гг. Особенностью настоящего исследования является всестороннее рассмотрение деятельности антисоветских режимов на всем Юге и Юго-Западе России в указанный период, при этом одинаковое внимание уделено изучению белого добровольчества, казачества, и политических режимов на территории Украины и Крыма.

Исходя из цели исследования, определяются следующие задачи:

- исследовать принципы формирования Добровольческой армии, ее социальный состав и характер взаимоотношений с казачеством, соотношение регионального и общерусского патриотизма;

- исследовать особенности взаимоотношений вождей Добровольческой армии и казачества и определить характер воздействия этих взаимоотношений на общий ход борьбы;

- выявить причины превращения Добровольческой армии в главную антисоветскую силу на Юге России;

- показать воздействие ошибок красного командования на общий ход военной компании 1918 года на Северном Кавказе;

- охарактеризовать политическое мировоззрение чинов Добровольческой армии, ее командного состава, а также программные лозунги Добровольческой армии;

- исследовать воздействие австро-германской оккупации и англофранцузской интервенции на эскалацию Гражданской войны на Юге и ЮгоЗападе России;

- выявить причины «избрания» П.П.Скоропадского германским оккупационным командованием гетманом всея Украины и степень зависимости гетмана Украинской Державы;

- охарактеризовать политические процессы на территории Крыма, их специфику, исследовать воздействие германской оккупации и французской интервенции на жизнь полуострова;

- исследовать воздействие «общественных деятелей» на командование антибольшевистских сил на Юге России, рассмотреть борьбу «ориентаций», равно как и причины тяготения «общественных деятелей» к союзнической или германской ориентации;

- выявить специфику развития политических процессов и их воздействие на общий ход Гражданской войны на Юге и Юго-Западе России

Территориальные рамки исследования охватывают весь Юг и ЮгоЗапад России. При этом под «Россией» понимается бывшая Российская империя (за исключением Польши и Финляндии), включавшая себя не только территорию будущей РСФСР, но и территорию будущей УССР и ЗСФСР. Это обусловлено тем обстоятельством, что как в деловой переписке руководителей Белого движения, так и в их программных выступлениях все вышеперечисленные территории продолжали за редким исключением именоваться Югом или Юго-Западом России.

Хронологические рамки исследования - ноябрь 1917 - январь 1919 гг. обусловлены тем, что в это время южнорусское Белое движение, в лице сначала «Алексеевской организации», а затем и Добровольческой армии, проделало большой и сложный путь от законспирированной группы офицеров, возглавляемой бывшим Верховным Главнокомандующим русской армии генералом М.В.Алексеевым, до создания Вооруженных Сил на Юге России, объединенных под руководством генерала А.И.Деникина. Рубежные даты работы - это 2(15) ноября 1917 г. - возникновение «Алексеевской организации» - и 26 декабря 1918 г. (8 января 1919 г.) - день возникновения Вооруженных Сил на Юге России под главнокомандованием генерала

А.И.Деникина - которые оказали решающее воздействие на фактическое признание всеми, в том числе и союзниками, Добровольческой армии в качестве главной антибольшевистской силы на всем Юге России, к тому же претендующей на всероссийский статус. Кроме того, в работе исследуются история Украинской Державы Скоропадского - от ее возникновения до крушения (апрель 1918 - декабрь 1918 г.), эволюция Крыма от Советской социалистической республики Тавриды (март 1918 г.) до крушения Крымского краевого правительства С.С.Крыма (весна 1919 г.), история французской интервенции в Одессе (декабрь 1918 - апрель 1919 г.), неудача которой существенным образом повлияла на весь исход Гражданской войны.

Понятийный аппарат

В диссертации под антибольшевистским движением понимается не только непосредственно Белое движение на Юге России, прошедшее этапы эволюции «Алексеевская организация» - Добровольческая армия - Вооруженные Силы на Юге России, но и политические режимы, не признавшие Советскую власть, включая Украину в лице сначала Центральной Рады, а затем Украинской Державы гетмана П.П.Скоропадского; Крыма в период пребывания у власти сначала генерала М.А.Сулькевича, а затем кадетского правительства С.С.Крыма; и, наконец, правительств независимых Грузии, Армении и Азербайджана, занимавших в разной степени враждебную позицию по отношению к РСФСР.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Продуманная стратегия вождей Белого движения способствовала трансформации Добровольческой армии в главную антисоветскую силу на Юге России. Выбор основоположником Белого движения генералом М.В. Алексеевым Дона в качестве базы для формирования Добровольческой армии был оправдан, и, пускай не сразу, но привел к своим результатам: казачество дало добровольцам приют, впоследствии донские и кубанские казаки дали Добровольческой армии ту численность, которая позволила деникинцам претендовать на решение поставленных еще в самый момент зарождения движения общероссийских задач.

2. Еще в период «Быховского сидения» осенью 1917 г. А.И. Деникиным при участии других генералов и с одобрения Л.Г.Корнилова была составлена «Быховская программа», провозгласившая главный принцип политической программы будущего Белого движения - «непредрешение» впредь до созыва Всероссийского Учредительного Собрания окончательного решения основных вопросов общерусской государственной жизни. Доктрина «непредрешения» позволяла избежать обвинений в реставраторском характере Белого движения и вовлекать в ряды активных борцов с большевизмом людей самых разных политических взглядов.

3. «Ледяной» поход Добровольческой армии едва не привел ее к катастрофе. Ошибки красного командования позволили Деникину спасти остатки армии от гибели и распыления. Выход Добровольческой армии в «Ледяной поход» в конкретных условиях февраля 1918 г. был необходим, в противном случае белогвардейцы были бы разбиты превосходящими силами большевиков. «Ледяной поход» позволил Добровольческой армии найти свою идею, и заставил воспринимать ее не только как военную, но и политическую силу.

4. Личные взаимоотношения между вождями антибольшевистского

движения препятствовали объединению всех сил антисоветского фронта. Конфликты Алексеев-Корнилов, Деникин-Краснов,

Скоропадский-Деникин, Скоропадский-Сулькевич в любой момент грозили погубить всю антисоветскую борьбу на Юге.

5.

6. Политическое мировоззрение первых добровольцев не было единым: среди добровольцев были как сторонники идеи созыва Всероссийского Учредительного собрания, так и монархисты. До той поры, пока Добровольческой армией командовал генерал Л.Г.Корнилов, армия не нуждалась в каких-то лозунгах, связанная общей идеей борьбы с Советской властью и воодушевленная верой в своего вождя. После гибели Корнилова началась неизбежная политизация армии, которая, повинуясь позиции Деникина, продолжала придерживаться двух базовых лозунгов Белого движения - «непредрешения» формы политического устройства освобожденной от большевиков России и восстановления «Великой, Единой и Неделимой России». В целом общее настроение армии в 1918 г. было умеренно-монархическим. Монархия в сознании большинства добровольцев была тождественна представлению о сильной и единой России.

7. Украина в 1918 году переживала острейший политический кризис, порожденный как неспособностью власти выработать объединяющую население идеологию, так и зависимостью новообразованного государства от внешних сил. Политические лидеры - В.А.Голубович, а затем П.П. Скоропадский не являлись самостоятельными политическими фигурами, власть их не базировалась на фундаменте общенационального доверия, главным источником их власти были германские оккупационные силы, а не украинский народ. Гетман П.П.Скоропадский осознавал шаткость своего положения и предпринимал безуспешные попытки найти более надежного союзника, чем немцы. Заигрывания гетмана с украинскими националистами, российскими монархистами, попытки сближения с Деникиным и Антантой оказались безуспешны. Каждая из этих группировок не верила гетману, воспринимая его пребывание у власти - как временное, а его политические взгляды - как неискренние и конъюнктурные. Попытка гетмана создать свою армию также ни к чему не привела - как из-за противодействия немцев, так и из-за ошибок в области чисто военного строительства. Поражение Германии в Мировой войне, а также недооценка гетманом С.В. Петлюры и силы возглавляемого им самостийнического движения, обусловили крушение гетманщины.

8. Крым в 1918-начале 1919 г. находился на периферии Гражданской войны. Изолированность полуострова обусловила относительную мягкость политических процессов на территории региона. Центральным вопросом в жизни Крыма был спор о статусе Черноморского флота, а также - о государственной принадлежности Крыма. Частью Украины Крым себя не считал. В конце 1918 г., после поражения Германии в Мировой войне, с подачи местных кадетов произошел бескровный «государственный переворот», а германский ставленник - генерал М.А.Сулькевич - уступил власть Крымскому краевому правительству кадета С.С.Крыма. Последнее сделало ставку на поддержку своей власти со стороны Добровольческой армии и французских интервентов. Лишившись поддержки интервентов, Краевое правительство не сумело удержаться у власти, подготовив тем самым почву для очередной советизации Крыма.

9. Французские интервенты потенциально рассматривались Деникиным и его соратниками в качестве основного союзника белых сил на Юге России. Интервенты, однако, видели в Деникине подчиненную себе силу и не желали воевать с большевиками. Опыт сосуществования белой власти и интервентов в Одессе показал невозможность выработки ими приемлемых условий соглашения, на основе которого можно было бы успешно совместно бороться с большевиками. Бегство союзников из Одессы наглядно продемонстрировало, что принимать фактическое военное участие в русской Гражданской войне интервенты не желают, стремясь к обеспечению лишь своих экономических интересов в регионе, иначе говоря, делая ставку не на возрождение сильной и единой России, как Деникин, а лишь на ее разграбление и расчленение. Это порождало конфликт интересов, и обусловило то, что белые могли рассчитывать лишь на материальную, а не на военную помощь союзников. Таким образом, надежды белогвардейцев на совместный военный поход в союзе с Антантой против большевиков оказались несостоятельны. Это существенно снижало шансы Деникина на успех в Гражданской войне.

Степень научной разработанности проблемы.

Историография изучаемой темы достаточно обширна. По самым приблизительным подсчетам, истории Гражданской войны в России посвящено около 30 тысяч книг и статей.^[1] Основные подходы к изучению антибольшевистского движения, ставшие на многие десятилетия доминирующей идеей советской исторической науки, были заложены еще в 1920-е гг., сразу после окончания Гражданской войны.

Характерной чертой советской историографии 1920-х гг. была ее непредвзятость в освещении военных операций. Во многом это объясняется тем, что составителями работ подобного плана были преимущественно

военспецы. Среди них выделяются книги М. С. Свечникова, Н. Е. Какурина и

2

А. И. Егорова. Одновременно выпускаются и содержательные работы по политической истории Гражданской войны, в котором обстоятельно рассматриваются и различные аспекты деятельности существования белогвардейских режимов. Среди них можно выделить работы Д. Кина и А. Гуковского. Несмотря на очевидную партийность и стремление доказать обреченность антибольшевистских сил в их борьбе с Советской властью, в

3

них содержится большой фактический материал. Заметим, что монография Д. Кина вообще долгие годы оставалась единственным исследованием, затрагивавшим все основные аспекты деятельности южнорусского Белого движения. Автор подробнейшим образом охарактеризовал политические организации белого Юга, их партийный состав, программы и т. д. Д. Кин использовал доступные архивные материалы, периодику изучаемого периода, мемуаристику. В работах 1920-х гг. позволялись суждения, которые на многие десятилетия будут казаться просто недопустимой крамолой. Так академик М. Н. Покровский, размышляя о социальной природе Белого движения, отмечал, что на фронтах Гражданской войны лилась кровь «именно мелкой буржуазии, мелкого интеллигента-прапорщика, донского или кубанского казака, сибирского крестьянина».^{[2] [3] [4] В последующем подобная «вольность» была попросту невозможной. Советские историки исходили из тезисов Ленина о классовой природе Белого движения, ловко используя соответствующие цитаты из работ Деникина и Милюкова,[5] подтверждавшие оценку большевистского лидера. Отступление от такой трактовки не допускалось.}

Работы 1920-х гг. содержат большой фактический материал, в них присутствует стремление показать не только теневые стороны своего противника, но и указать на его силу, подчеркнув, таким образом, и заслугу Красной армии, победившей столь грозного врага. Советскую историографию 1920-х гг. характеризует объективный подход к описанию военных операций, проведенных белыми, большой объем фактического материала, вводимого авторами в научный оборот. Авторы использовали в своих работах доступные материалы архивов, белую и красную мемуаристику, газеты того периода. Вместе с тем доминировало стремление доказать неизбежность поражения белых в Гражданской войне и историческую обреченность Белого движения. Ярко выразил это в своей работе советский автор В. Быстрянский: «Контрреволюция, объединившая под своим знаменем помещиков, капиталистов, попов, либеральных интеллигентов, офицеров и генералов, ведет борьбу со всем русским народом, нашедшим своего вождя в большевиках. Вот почему ее дело проиграно и безнадежно. Вот почему ей не приходится рассчитывать на победу».^[6]

Думается, что можно указать, что последующие негативные тенденции в развитии советской историографии: догматизм, излишняя политизация, избыток вульгарно марксистских штампов - начали оформляться именно в первые годы Советской власти. Впрочем, подобными недостатками грешила и эмигрантская историография Белого движения. С другой стороны, нельзя не понимать и того, что в 1920-е гг. объективность изучения Гражданской войны могла быть весьма относительной, поскольку были живы и находились в здравом уме многие из виднейших участников братоубийственного конфликта, при том что идея «всепрощения» в тот момент ни в коей мере не доминировала ни в красном, ни в белом стане.

Особый вклад в разработку изучаемой проблемы внесли русские историки-эмигранты. В числе наиболее значительных работ следует назвать

работы Н. Н. Головина, А. А. Зайцова и П. Н. Милюкова. Ценность труда Зайцова в том, что он впервые комплексно рассмотрел события гражданской войны в России с позиции профессионального военного, он серьезно проанализировал стратегические вопросы, сделал разбор стратегических ошибок белого командования. К сожалению А. А. Зайцов не имел возможности пользоваться архивами.

Через 3 года после выхода в свет книги Зайцова появляется труд

о

генерала Н. Н. Головина «Российская контрреволюция в 1917-1918 гг.». Работу Головина можно по праву назвать одной из самых солидных (5 частей, разделенных на 12 книг) в литературе русского зарубежья. В своем труде Головин стремился проследить возникновение и развитие

контрреволюционного движения в общем процессе революции в России, выяснить состояние и внутреннее строение этого движения в различные периоды революции. Каждый том книги Головина делится на две части: первая - это непосредственно текст автора, а вторая - приложения. Головин большое значение придавал отсутствию общей политической или социальной идеи, которая бы объединяла разноплеменные контрреволюционные силы, что приводит к разлагающим процессам внутри контрреволюционного лагеря; кроме того, Головин обращал внимание на отсутствие в стане белых лидера, сопоставимого по масштабам и авторитету в армейской среде и в народе с В. И. Лениным.

В качестве «Символа Веры» Белого движения, иначе говоря, главного лозунга антибольшевистского движения, Головин называл лозунг «Спасение Великой России», одинаково, по мнению генерала, сочетающийся «и с правыми, и с левыми политическими убеждениями, и требующий лишь наличие сильного патриотического чувства».^{[7] [8] [9] В то же время, Головин отмечал размытый характер политической программы Белого движения, ее неясность для широких слоев населения, что привело к «психически- социальной обособленности Белого движения».[10] Задавая вопрос, «Мог ли лозунг «Единая, Неделимая» оказать такой эффект на русские народные массы?», Головин давал ответ: «Лозунг «Единая, неделимая» легко воспринимался нашим офицерством не только по своему внутреннему содержанию, но и потому, что он провозглашался вождем, в которого офицерство верило. Но могла ли быть подобная вера в Деникина у народных масс Совершенно уверенно можно дать на этот вопрос отрицательный ответ».[11] [12] Работа Головина занимает по настоящему значительное место в печатном наследии русской эмиграции.}

В эмиграции П. Н. Милюков внес заметный вклад в изучении истории русской революции. В октябре-ноябре 1921, в Бостоне он прочел курс лекций о революциях 1917 года и гражданской войне в России. Материалы лекций были переработаны П.Н.Милюковым в книгу, которая переиздавалась на

двух языках, а в 1927 году, значительно переработанные, были объединены в

12

двухтомное издание «Россия на переломе». Данная книга очень интересна попыткой систематического изложения истории антибольшевистской борьбы на всех театрах Гражданской войны. То положение, которое занимал автор в белом лагере в первый год Гражданской войны, делает его оценки особо важными и требующими глубокого осмысления. И хотя рецензенты работы П. Н. Милюкова обоснованно указывали на то, что книга Милюкова ни в коей мере не может считаться обобщающим исследованием, так как автор не работал с архивными материалами,^[13] ценность работы от этого не снижается. Объем информации, которой обладал Милюков в силу своего положения, позволял ему делать любые обобщения и выводы.

Из других работ русской эмиграции большое влияние на формирование последующей историографической традиции оказали белогвардейские

полковые истории. Как правило, они создавались самими участниками Белого движения на основании полковых историй и воспоминаний. Из числа подобных исследований следует обратить внимание на историю марковской, корниловской и дроздовской дивизий, поскольку в них содержится большой фактический материал.^[14]

Начавшаяся с начала 30-х годов деформация естественного историографического процесса, связанная с культом личности И. В. Сталина, ориентация исследователей на освещение гражданской войны с узкоклассовых позиций, стремление непомерно возвеличить роль Сталина в гражданской войне - все это привело к тому, что те перспективные научные разработки, которые имели место быть в 20-е годы, были отодвинуты на второй план, а объективная историческая наука «заснула» на несколько десятилетий. Выходившие в ближайшие годы работы руководствовались в изложении событий программными установками партии, изложенными в «Кратком курсе ВКП(б)», представлявшего собой, по мнению историков, «последний победный удар по остаткам творческой свободы».^[15] Так, согласно «Краткому курсу», разгром Деникина был осуществлен Сталиным, Ворошиловым, Орджоникидзе, боровшихся с линией Троцкого, который «развалил работу на южном фронте».^{[16] [17] Писал «Краткий курс» и об}

17

объединении «обеих антисоветских сил, иностранной и внутренней». История Гражданской войны писалась исходя из четко поставленной Сталиным цели: «Мы пишем историю не только для себя, сколько для мирового пролетариата. Нужно объяснить миллионам рабочих и трудящихся, почему в Европе не вышло, а у большевиков революция вышла и притом морда не в крови...».^[18] В этой ситуации изучение истории тех, у кого «морда» оказалась в крови, т. е. проигравшей стороны - белых, отходила, по воле счастливых победителей, на второй план. Такое положение будет долгие годы.

Тенденция к обезличиванию лагеря контрреволюция, которая стала зарождаться еще в 1920-е годы, во времена культа личности достигла своего апогея. В выходивших в 1930-1940-е гг. книгах цензура превращала противников красных - белых - «в карикатурные персонажи, низводила их до роли злых разбойников из детской сказки».^{[19] [20] [21] Характерной черта исторической науки времен культа личности является противоречивое, со многими деформациями, развитие источниковой базы. В научный оборот не только не вводились новые источники, но и были преданы забвению многие старые, из тех, что уже были широко распространены в исторической литературе. На уровне исторических исследований, конечно, крайне негативно отразилась прогрессирующая практика засекречивания документов. В то же время выпускались в свет сборники документов, относящихся к гражданской войне. Особенно много документов было}

введено в оборот в отношении обороны Царицына, так как в ней

20

непосредственное участие принимал И. В. Сталин. Характерной для

развития исторической науки в эпоху сталинизма становятся работы,

21

аналогичную той, которую выпускает в 1940 году Л. В. Кабышев. В целом можно констатировать, что в 1930 - 1950-е гг. советская историческая наука приостановилась в изучении гражданской войны. В наибольшей степени это утверждение применимо в разработке проблемы Белого движения, которое, по сути, перестает быть объектом исследовательского интереса, на многие годы приобретая статус каких-то безликих «белогвардейских банд». Основные усилия исследователей сосредоточились на военных аспектах разгрома белогвардейских режимов.

Положение в какой-то мере начинает меняться лишь после ХХ съезда КПСС. Сменились прежние установки, сводившие советскую концепцию Гражданской войны к подтверждениям тех или иных высказываний Сталина

по этому периоду. В 1958 г. новые реалии нашли отражение в работе С. Ф.

22

Найды «О некоторых вопросах истории Гражданской войны в СССР». В предисловии к работе автор писал об историческом значении решений ХХ съезда о развенчании культа личности Сталина, особо отмечая, что ряд вопросов истории Гражданской войны и интервенции получили в свое время «под влиянием культа личности получили недостаточно одностороннее, а то

23

и вовсе неправильное освещение в нашей исторической литературе...». Символично, что в работе Найды присутствовали ссылки на работы репрессированных в 1930-е гг. А. И. Егорова и Н. Е. Какурина, но по- прежнему писалось о том, что наркомвоенмор Л. Д. Троцкий допускал «извращения в политике РКП (б)» и «всячески затруднял и усложнял

24

деятельность Реввоенсоветов, комиссаров частей и соединений». Базовая мысль книги сводилась к подтверждению тезиса о руководящей и направляющей роли «Коммунистической партии и ее ЦК в организации

25

побед над интервентами и белогвардейцами.». Контрреволюция в работе Найды рассматривалась в тесной взаимосвязи с фактором интервенции, в частности, Колчак изображался «ставленником американских и английских империалистов», название Добровольческая армия писалось только в кавычках; в книге всячески подчеркивалась зависимость белогвардейцев от помощи интервенции.^{[22] [23] [24] [25] [26] По сути, о программе Белого движения, его социальном составе в работе историка не говорилось, что являлось глубоко показательным - Белое движение еще не стало объектом самостоятельного изучения, и рассматривалось только как преграда на пути «триумфального шествия Советской власти». Все же можно утверждать, что во второй половине 1950-х - первой половине 1960-х годов наметилась положительная динамика в развитии советской историографии исследования гражданской войны и Белого движения. Поводом к увеличению исследовательской активности по вышеназванной проблематике послужило начало процесса десталинизации. Вместе с тем освобождения науки от всевластия партийнобюрократического аппарата не произошло, да и не могло произойти в то время. Историки, впрочем, делали скромные попытки преодолеть догматизм в оценке революции и гражданской войны.}

Примером может служить работа Л. М. Спирина, в которой автор исследовал деятельность политических партий России в годы Гражданской

27

войны. В монографии Спирина значительное внимание уделяется

деятельности партии кадетов, которую историк называл главной партией

28

контрреволюции. По утверждению Л. М. Спирина, в годы Гражданской войны наблюдается поправение кадетов. По мнению историка, кадеты стремились к установлению такого порядка, «который отбрасывал завоевания Февральской революции». «Правда, - писал Спирин,- они не дошли до реставрации царского режима, ибо видели, что навязать народу царя никакими средствами невозможно, да и без царя буржуазия могла

29

хорошо устроиться». В заключении своей работы Л. М. Спирин заявил о том, что «Гражданская война в России являлась исторически неизбежной. Она была обусловлена всем ходом классовой борьбы как внутри России, так и на международной арене. Основными боровшимися силами являлись, с одной стороны, рабочий класс и беднейшее крестьянство России, поддержанные сочувствием и помощью международного пролетариата, с другой - российские капиталисты и помещики вместе с международными ^{[27] [28] [29] империалистами».[30] Солидаризируясь с ленинскими оценками, Спирин утверждал, что решающую роль в судьбе Гражданской войны сыграла позиция среднего крестьянства, а значит, в силу этого, «история гражданской войны в России есть прежде всего история борьбы пролетариата и буржуазии за средние слои общества, и главным образом за среднее крестьянство».[31] [32] [33] Отметим, что историк достаточно часто ссылался на закрытые тогда для исследователей архивные документы из фондов РЗИА, хранившиеся в ЦГАОР СССР (ныне ГАРФ). Впрочем, автор, как и другие исследователи, имевшие доступ к «секретным» материалам, ссылался на «коллекцию ЦГАОР». Ныне - это открытые для исследователей фонды Государственного архива Российской Федерации.}

Значительный вклад в изучение Белого движения внесла работа Г. З.

32

Иоффе «Крах российской монархической контрреволюции». Историк вовлек в оборот значительный массив ранее не привлекавшихся источников - архивные документы, эмигрантскую печать и многое другое. По утверждению Г. З. Иоффе, в полном соответствии с названием книги, целью российской контрреволюции была реставрация монархии «столыпинского образца», которая должна бы была опираться не столько на «феодальные рудименты, сколько на капиталистические слои города и деревни,

33

значительно укрепившиеся в период империализма». Очень серьезную работу проделала также и Н. Г. Думова, задействовавшая архивные материалы, значительное количество эмигрантской и англоязычной литературы.^[34] Уже из названия работы следует, что Думова считала партию кадетов главной партией контрреволюции. Н. Г. Думова писала о «подрывной, вредительской деятельности кадетов», о том, что кадеты «в разных концах страны синхронно занимались идеологическим обоснованием диктаторских режимом, принимали непосредственное участие в осуществлении их внешней и внутренней политики...».^[35] Думова добросовестно исследовала политические настроения российского контрреволюционного лагеря в 1918 году, изучила причины его раскола на «германскую» и «союзническую» ориентацию, ее работу можно считать одной из самых квалифицированных работ по проблематике, написанных в советское время. Полемизируя с Н. Г. Думовой, современный исследователь

А. Н. Егоров подчеркивает то, что в условиях Гражданской войны «системообразующую роль в формировании Белого движения сыграли военные структуры и офицерство, в большинстве своем не разделявшие демократические установки кадетской партии». Акцентируя внимание на этом обстоятельстве, Егоров утверждает, что в этой ситуации не приходится говорить о кадетской партии как о каком-то «штабе» Белого движения.^{[36] [37]}

Крупные работы по истории Гражданской войны принадлежат перу В. Д. Поликарпова. Зарождению Добровольческого движения на Юге России

37

посвящена первая монография ученого. Историк изучил труды ведущих деятелей российской контрреволюции, серьезно поработал в архиве, изучил белогвардейскую периодику 1917 - 1918 гг. В 1990 году исследователь выпустил очередную монографию по истории гражданской войны в России.^[38] В ней Поликарпов продолжал придерживаться традиционных для советской исторической науки оценок. В частности, анализируя программные документы Добровольческой армии - Декларацию штаба Добровольческой армии и «Политическую программу генерала Корнилова», Поликарпов указывал на то, что «непредрешенчество» Корнилова, т. е. непредрешение формы политического устройства России до решения Учредительного

Собрания, являлось «спекуляцией, рассчитанной на политически несознательную массу». Подлинной же целью белогвардейцев, утверждал Поликарпов, была реставрация монархии, однако, «для привлечения в ряды таких формирований не только цензовых элементов, прямо заинтересованных в реставрации монархии или хотя бы буржуазного строя, но и более широкого контингента, приходилось поступаться чистотой «белого знамени» и прикрывать реставрационные идеи «демократической»

39

демагогией, выдавая их за общенациональные чаяния». В своей предыдущей монографии, «Пролог гражданской войны в России», повествующей о событиях с октября 1917 по февраль 1918 г., Поликарпов попытался доказать своей тезис о том, что на борьбу с «кадетско- корниловско-калединской контрреволюцией» поднялась «вся рабочекрестьянская Россия».^{[39] [40] Несмотря на очевидную партийность Поликарпова, его нацеленность на доказательство исторической обреченности российской контрреволюции, работа представляла собой заметное достижение советской историографии. В. Д. Поликарпов, к слову сказать, до конца своих дней, продолжал оставаться на своих позициях в оценке вождей российской контрреволюции. В одной из своих последних работ историк призывал бороться с поспешной реабилитацией «зловещих фигур белогвардейцев, участвовавших в Гражданской войне 1917 - 1922 годов».[41] По убеждению историка, анализ переписки вождей Белого движения и программных документов контрреволюции позволяет говорить о фактах умышленного сокрытия «лидерами контрреволюции своих идей, расчет на прямой обман «черни и темной массы». Вместо «внутренней готовности быть всегда со своим народом», приписываемой белым генералам щедрыми на «патриотические» чувства публицистами, - их постоянная готовность к подавлению народной воли, беспощадный террор».[42]}

Академик И. И. Минц, автор трехтомной «Истории Великого Октября» в своей книге высказал ряд мыслей, которые, в силу положения их автора, можно считать основами советской историографии Гражданской войны. В частности, описывая установление Советской власти на местах и борьбу с контрреволюцией, Минц видел главную причину крушения калединского выступления на Дону, в позиции фронтового казачества и крестьянства, не принявших режим атамана А. М. Каледина. По утверждению Минца, период рубежа 1917-1918 гг. - время, когда «с каждым днем росло число активных сторонников Советской власти» - и на Дону, и на Северном Кавказе.^{[43] [44] В заключении своей работы Минц заявил о том, что «подавление сопротивления контрреволюции произошло в гражданской войне, развязанной свергнутыми классами. [разрядка наша. - Авт.] Они поставили на карту все, чтобы не допустить установления Советской власти. Победа Советов в этой Гражданской войне еще раз убедительно показала, что сопротивление свергнутых классов было обречено, что оно привело лишь к кровавым жертвам, понесенным народом, и ускорило полный крах}

44

контрреволюции».

Обозревая развитие советской исторической науки во вторую половину 1960 - первую половину 1980-х годов нельзя не прийти к следующему выводу:

За истекший период историки проделали серьезную работу. Вместе с тем, сохранились прежние установки, исследователи были нацелены на то, чтобы доказать уже заранее известный им вывод, как правило, совпадающий с ленинскими оценками Гражданской войны. К тому же некоторые темы из истории Гражданской войны находились под прямым запретом - расказачивание, красный террор, практика заложничества и т. д.^[45] Кроме того, авторами практически игнорировались противоречия, существовавшие в антибольшевистском лагере; не писалось ни о конфликте вождей южнорусского Белого движения друг с другом, ни о противоречиях между целями добровольцев и донских и кубанских казаков; умалчивался вопрос о степени координации действий антибольшевистских сил между собой; о конфликтной составляющей в отношениях Главнокомандования Вооруженных Сил на Юге России и интервентов - рассказ обо всем этом мог подложить мину под советскую концепцию единого лагеря контрреволюции объединенными усилиями боровшейся с Республикой Советов.

Отметим, что в целом историография советского периода, оценивая события гражданской войны в России, весьма узко, ограниченно представляла Белое движение всего лишь как составную часть «агрессивных планов Антанты», направленных на свержение Советской власти и реставрацию «буржуазно-помещичьего строя». Тезис о реакционности и бесперспективности Белого движения оправдывал поверхностное изучение как военных аспектов Белого движения, так и его политической программы. Изучение безликих «деникинщины», «врангелевщины» шло односторонне, с позиции победителей. Необходимо было выходить на качественно новый уровень исследований. Единственным, по сути, препятствием к этому было отсутствие творческой свободы у историков.

Знаком наступления новой эпохи стала монография Г. З Иоффе «Великий Октябрь и эпилог царизма».^[46] Иоффе основательно поработал в так называемой коллекции ЦГАОР - перемещенной по итогам Второй Мировой войны в СССР «Пражской коллекции» материалов участников Белого движения. До этого момента советская историография не знала работы, для написания которой было бы привлечено такое количество материалов, записок, воспоминаний, написанных «классовыми врагами» - белогвардейцами и эмигрантами. В этом было знамение наступавшей эпохи относительной творческой свободы. В «Тринадцати беседах» историков, опубликованных в 1989 г., Л. М. Спирин заявил о том, что «в белых армиях были не только представители господствовавшего до революции в России класса, но и мобилизованные крестьяне. И нередко члены одной семьи

47

оказывались по разные стороны баррикад». Представить подобную реплику от того же Спирина еще 10 лет назад, в конце 1970-х гг., было бы крайне трудно. Впрочем, как, вероятно, справедливо отметил А. В. Смолин, для советских историков были характерны использование эзопова языка и «фига

48

в кармане». Получив возможность высказываться более свободно, историки начали в открытую говорить и писать то, что, вероятно, понимали и раньше.

По-настоящему новаторский характер имела монография военного историка А. Г. Кавтарадзе. Кавтарадзе опровергнул устоявшийся штамп советской историографии о том, что Добровольческая армия - армия помещиков и сынков богатых буржуа. Проанализировав послужные списки участников Ледяного похода Добровольческой армии, Кавтарадзе пришел к выводу о том, что армия Корнилова ни в коей мере не могла считаться «буржуазно-помещичьей».^{[47] [48] [49] Рухнул один из мифов советской историографии. Чтобы написать такое еще при существовании Советской власти, нужно было обладать большой смелостью. Думается, что Кавтарадзе сотворил настоящий научный подвиг.}

В перестроечный период, на волне растущего интереса к истории, по словам историка И. В. Михайлова, «началось заполнение «белых пятен».^[50] Главным образом, это происходило за счет привлечения к работе так называемой «спецхрановской» литературы, ранее малодоступной даже специалистам. Вместе с тем, наряду с этим, авторы трудов в погоне за достижением новизны проблемы подменяли исследовательский анализ источника его обильным цитированием, заменяя, таким образом, собственные выводы мнением мемуариста или архивной справкой. Кроме того, резко сместился приоритет исследовательского интереса историков: именно Белое движение становится главным объектом изучения, в то время как проблемы, связанные с Советской властью, уходят на второй план,^{[51] [52] [53]} исследования, посвященные «красным» становятся скорее исключением из

52 53

общего правила, на что обоснованно обращал внимание И. В. Михайлов.

Крупные работы по истории Белого движения вышли из-под пера петербургского историка В. Г. Бортневского. Бортневским в 1993 г. была выпущена книга «Белое дело. Люди и события», представляющую собой серию портретных очерков таких видных участников Белого движения, как генералы С. Л. Марков, В. О. Каппель, М. Г. Дроздовский и другие. Автор не скрывал симпатии к своим героям, работа была написана превосходным литературным языком, характерным для Бортневского. Рассказывая о начальном этапе Белого движения - конце 1917 - начале 1918 г., автор подчеркивал, что Белое движение в тот момент еще не стало массовым явлением, а было «всего лишь проектом нескольких отважных людей».^[54] В незаконченной книге о Белом движении В. Г. Бортневский проследил за процессом организационного оформления Белого движения, справедливо придав огромное значение прологу Гражданской войны - событиям 1917 г.

В. Г. Бортневский обоснованно указал на то, что провал выступления Корнилова в августе 1917 г. сделало последующую диктатуру той или иной политической силы - неизбежностью. В. Г. Бортневский также показал, что последствия корниловского мятежа будут сказываться и в течение всей Гражданской войны.^[55]

В этот период преобладают работы, изображающие «белых» этакими рыцарями без страха и упрека, сражающимися за Россию со звероподобными большевиками. Характерной работой апологетического жанра стала книга С.

В. Устинкина «Трагедия белой гвардии», вышедшая в Нижнем Новгороде в 1995 году. Автору не удалось совместить две грани: уважение к белым как военным профессионалам, и осознание жестокости, сопровождавшей насаждение белой власти на территории России. В 2002 году этот же автор опубликовал главу «Красные и белые» в коллективной монографии «Драма российской истории: большевики и революция», вышедшей под редакцией академика А. Н. Яковлева. В своей новой работе Устинкину удалось в целом избавиться от избыточной пристрастности и прийти к взвешенным выводам. Среди причин поражения белых Устинкин указывал целую совокупность факторов: отсутствие в стане контрреволюции признанного лидера, равного по масштабам В. И. Ленину; белый террор; разложение белого тыла и низкая эффективность работы белой администрации; окраинное положение российской контрреволюции; блестящая постановка дела большевистской пропаганды; размытость идеологической программы Белого движения; непонимание белыми генералами психологии Гражданской войны, выразившаяся в их ставке на чисто военные методы борьбы с большевиками.^[56] «Ни одно из белых правительств не оказалось способным создать эффективную структуру власти в районах, находившихся под их контролем. Ни одно из них более или менее эффективно не разрешило

назревшие социально-экономические проблемы», - пишет С. В. Устинкин. Вместе с тем, автор высказывает убеждение в том, что «исход борьбы не был изначально предопределен. Большевистский политический режим, несмотря на очевидную враждебность человеку, его свободе, экономической инициативе и творчеству, в экстремальных условиях гражданской войны показал более высокую, чем у белых, способность к мобилизации ресурсов и концентрации усилий для достижения победы над своими социальнополитическими противниками. Однако цена этой победы оказалась непомерно высока», - справедливо отмечает историк.^{[57] [58]}

В 1996 г. монографию по истории Белого Юга выпустил ярославский историк В. П. Федюк. В достаточно небольшой по объему книге, посвященной первому году Гражданской войны на Юге России 1917-1918 гг., Федюк сумел раскрыть все узловые проблемы истории антибольшевистского движения в регионе: зарождение Добровольческой армии; ее

взаимоотношения с казачеством; с интервенцией; конфликтный характер личных взаимоотношений вождей движения - Краснова с Деникиным, Корнилова с Алексеевым,- и влияние этих взаимоотношений на ход противоборства; значение Ледяного похода как символа Белой борьбы и т. д. Историк выдвинул тезис о том, что абсолютное большинство факторов, повлиявших на итог Гражданской войны в регионе, иначе говоря, на поражение белых, «проявились уже на первом этапе истории белого движения. Конечно, это нельзя считать фатальным. Но то, что в дни побед воспринималось как досадные мелочи, в период поражений приобрело решающий характер».^[59] Кроме того, Федюку удалось доказать

закономерность превращения Добровольческой армии в лидера антибольшевистского движения в регионе. Ценность работы также заключалось в том, что Федюк не скрывал теневые стороны Белого движения, в котором героизм военной борьбы сочетался с беспредельным

ожесточением нравов. Особый интерес представляло, как кажется, наблюдение историка о том, что добровольцы были «объединены не внешней дисциплиной, а духовной общностью, сформировавшейся в дни первых походов. Благодаря этому армия выстояла в самое тяжелое время, но это явление имело и свою оборотную сторону Добровольческое движение все более замыкалось в собственной среде, приобретая неуправляемый характер. Это может показаться парадоксальным, но к концу гражданской войны Красная армия куда больше была похожа на армию в собственном смысле этого слова».^[60] Особое внимание в своей работе уделил Добровольческой армии как «армии-государству», делавшей ставку на исключительно вооруженные методы борьбы с большевиками. Эта ставка, полагает историк, «имела следствием нежелание заниматься решением социальных вопросов, а попытка использовать характерные для военных структур организационные формы и командные методы применительно к гражданской сфере вызвала к жизни крайне неэффективную управленческую машину».^[61] Неэффективную управленческую машину, существовавшую на Белом Юге, Федюк противопоставил большевистской модели «партия-государство», высказав убеждение в том, что последняя «оказалась работоспособной моделью именно в силу своей относительной монолитности. Стремление же добровольческого командования уйти от острых проблем (что нашло отражение уже в первых декларациях, обнародованных от имени армии) при первых же признаках неудачи было чревато расколом».^[62] Интерес также вызывает то, что целая глава в монографии Федюка была посвящена феномену гетманской Украины, рассматриваемой историком в качестве составной части антибольшевистского движения.^[63] В 1997 г. Федюк в

соавторстве с А. И. Ушаковым опубликовал монографию, посвященную последнему году белой борьбы на юге - периоду с ноября 1919 г. по ноябрь 1920 г., до эвакуации врангелевской армии из Крыма.^[64] В совсем небольшой по объему книге авторам удалось рассмотреть узловые события последнего года гражданской войны на Юге России: катастрофа войск Деникина в конце 1919-начале 1920 гг.; отставка Деникина; меры Врангеля по возрождению боевой мощи деморализованной армии; социальная политика «черного барона»; эвакуация Русской армии из Крыма. Авторам удалось показать магнетизм личности Врангеля, его незаурядные способности военного и политика, позволившие возродить боеспособность добровольцев. Большое внимание уделяется врангелевским проектам создания из Крыма «опытной фермы», острова стабильности в океане большевистской анархии. Вместе с тем, Ушаков и Федюк высказывают убеждение в том, что практическая реализация этого проекта была невозможна: «остров Крым» в конкретных условиях 1920 г. был нереален: «Слишком уж мал, - пишут авторы, - был последней оплот «белой России».^[65] Падение врангелевского Крыма было вопросом времени, что удалось показать Ушакову и Федюку.

Затрагивая вопрос об историографии антисоветских Украины и Крыма, следует обратить внимание на то, что ее развитие в значительной степени происходило под воздействием политической ситуации в Советском Союзе. После распада СССР и образования независимой Украины и Автономной Республики Крым украинскими и крымскими специалистами было создано немало работ, в значительной степени, как правило, зависимых от текущей политической конъюнктуры. По удачному определению московского историка И. В. Михайлова, после распада СССР «историки на Украине так и не обрели независимость от политики». ^[66] Вместе с тем, в числе заметных и предельно не ангажированных изданий украинских историков можно указать

монографии В. Ф. Солдатенко, начавшего свою научную деятельность еще в советское время, и Р. Я. Пирога.^[67] Оба историка не склонны к апологии Скоропадского. В 1997 году вышла в свет интереснейшая работа крымских историков А. Г. и В. Г. Зарубиных «Без победителей. Из истории гражданской войны в Крыму». Обработав значительный и разнообразный исторический материал, историки пришли к важным обобщениям. По мысли Зарубиных, в Гражданской войне в России вообще и в Крыму, в частности, виноваты были все активные политические силы. Страдало от «борьбы за правду», проповедуемой и красными, и белыми, и зелеными, в первую очередь мирное население.^[68] В Гражданской войне, подчеркивалось авторами в заключении работы, «не было победителей», после короткой передышки - НЭПа - «возобновляется нагнетание социальных страстей, страну потрясает «вторая Октябрьская революция» - коллективизация и индустриализация. Война продолжается. На плахе сталинских чисток сложили голову пламенные интернационалисты - вершители призрачной победы 1920 года».^[69] В работах российских историков история Украинской Державы и Крыма, как правило, рассматривалась лишь в контексте истории Гражданской войны в целом.^[70]

За период 1991-1997 гг. в России вышло немало работ, посвященных Белому движению. Г. А. Бордюгов, А. И. Ушаков и В. Ю. Чураков, авторы коллективной монографии «Белое дело: идеология, основы, режимы власти», подводя итоги работы отечественных историков за указанный период, отмечали, что большинство исследований «не свободны от недостатков. Часто амбициозная структура монографий не подкрепляется глубоким и развернутым анализом, оригинальными наблюдениями и выводами». Вместе с тем исследователи высказали убеждение о том, что «именно комплекс данных исследований дает нам все основания для заключения о наступлении и развитии нового, самостоятельного, с собственными задачами и

71

особенностями, этапа в историографии проблемы». И действительно, на наш взгляд, в наступившем ХХІ веке исследования проблем, связанных с Гражданской войной, вышли на новый уровень.

В 2006 году третьим изданием вышла книга С. В. Карпенко «Очерки

72

истории Белого движения на Юге России (1917 - 1920 гг.)». В фокусе внимания историка оказался целый ряд проблем, среди которых акцент был сделан на изучении материальных условий существования белых армий Юга России, с момента своего зарождения испытывавших острейшие финансовые

73

трудности. Кроме того, автором был рассмотрен сюжет, как правило, не вызывавший особого интереса у историков - личные взаимоотношения вождей Белого Юга - Корнилова и Алексеева, Деникина и Краснова,

74

Деникина и Врангеля. Экономические условия существования белых армий во многом, по утверждению Карпенко, предопределили их поражение в борьбе с большевиками. По мнению историка, тыл белых, в отличие от тыла

75

РККА, не помогал белогвардейцам, а скорее вредил им. Особый интерес у ^{[71] [72] [73] [74] [75] историков традиционно вызывает «Ледяной» поход Добровольческой армии к Екатеринодару, перипетии которого обстоятельно были рассмотрены в монографии рязанского историка И. Н. Гребенкина.[76] [77] [78] [79] Указывая на то, что воздействие «Ледяного» похода Добровольческой армии на общую ситуацию в России «следует признать минимальными», Гребенкин все же отметил, что «Ледяной» поход способствовал сплочению белогвардейцев и созданию}

77

легендарного образа Добровольческой армии. Схожие мысли высказывал в

78

своей работе и В. П. Федюк.

Значительный вклад в разработку истории Белого движения внесли

79

исследования московского историка В. Ж. Цветкова. В своих статьях и книгах Цветков привлекает неизвестные ранее архивные материалы; его труды посвящены как особенностям социального комплектования белых армий Юга России, так и целому ряду других исторических проблем - взаимоотношения Белого командования и сил союзной интервенции, организация власти на завоеванных белыми территориях, система местного управления на белом Юге; отношения белых сил и интервентов и т. д. Историка отличает необычайно широкий диапазон научных интересов. Особый интерес в свете изучаемой проблемы вызывает его монография «Белое дело в России. 1917-1918 гг. (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России»), задуманная как первая часть трехтомного труда, охватывающего всю историю Гражданской войны. Здесь рассмотрены особенности Белого движения на всех театрах военных действий, привлекая к исследованию огромный пласт исторических источников. Работа Цветкова представляет собой крупнейший обобщающий труд по политической истории Белого движения в России.^{[80] [81] Вторая часть труда Цветкова «Белое дело в России. 1919 г. (формирование и эволюция}

политических структур Белого движения в России)» выполнена на столь же

81

высоком научном уровне, как и первый том работы. В рецензии на эту работу историк Р. Г. Гагкуев правомерно отмечает, что «в отличие от многочисленных работ по истории гражданской войны отличаются более взвешенным подходом», и указывает на то, что Цветкову удалось показать стремление белых правительств к легитимизации своего статуса и их стремление к соблюдению правопреемственности и соблюдению законодательства, сложившегося в России в период «думской монархии». По утверждению Гагкуева, приверженность правовым нормам «стала своего рода лозунгом белых правительств, противопоставляемым советской законодательной практике, их ориентиром создания новой политикоправовой системы».^[82] Предполагалось при этом, что легитимный статус белых правительств станет залогом невозможности повторения развития событий по «октябрьскому» сценарию 1917 г. Из последних исследований нельзя не отметить и монографию московского историка Р. Г. Гагкуева.^[83] В центре внимания автора такие вопросы, как социальный состав белых армий Юга России, деятельность вербовочных Центров Добровольческой армии, проблема взаимоотношений добровольческого командования и правительства Всевеликого Войска Донского, попытки создания монархических армий на Юге России в 1918 г., комплектование и состав знаменитых «цветных» полков Добровольческой армии, вопросы пополнения

Вооруженных Сил Юга России пленными красноармейцами и многое другое. Отметим, что автор рассматривает военные вопросы всего периода белой борьбы на Юге России - от самого начала и до самого конца, до эвакуации Русской армии генерала Врангеля из Крыма. Естественно, что «сквозное действие» работы - попытка автора ответить на извечный вопрос: почему проиграли белые? Автору, как кажется, удалось опровергнуть один из мифов советской историографии - миф о классовой подоплеке Белого движения на Юге России. Подводя итоги своего исследования, Гагкуев отмечает, что они лишь непродолжительное время «могли называться “офицерской”, и тем более армией, состоящей из представителей ”буржуазии и помещиков”. В 1918 г. белые армии по своему социальному составу были скорее

84

“разночинскими”, чем ”буржуазно-помещичьими”. В дальнейшем, отмечает исследователь, социальные рамки белых армий Юга России неуклонно расширялись, пополняясь крестьянством, казачеством, вследствие чего

85

«социальный состав белых армий Юга России стал еще более пестрым».

К числу значительных исследований также необходимо отнести работу

В. Д. Зиминой «Белое дело взбунтовавшейся России: Политические режимы Гражданской власти. 1917 - 1920 гг.».^{[84] [85] [86] В своем исследовании историк рассматривает Гражданскую войну как закономерное явление развития российской государственности, подчеркивая, что причин Гражданской войны несколько, их невозможно свести к какой-то одной.[87] Зимина отмечала, что общим для всех белых правительств было стремление к ликвидации большевистской диктатуры; «принуждение, применяемое при проведении политики в жизнь, наличие попыток свергнуть правительство или лидера, гражданское неповиновение», «милитарный характер» белой государственности.[88] Характеризуя сам характер Гражданской войны в}

России, Зимина подчеркивала то обстоятельство, что бескомпромиссность вооруженной борьбы «оборачивалась не только глобальной трагедией для страны, но и ломкой человеческих судеб независимо от политических убеждений. В этом смысле победителей в Гражданской войне быть не

89

могло». По утверждению историка П. И. Гришанина, фигуры героев Гражданской войны породили в последнее время беспрецедентный по своему размаху литературный бум.^{[89] [90] Гришанин отмечает при этом неравномерность интересов к разным регионам Гражданской войны и очевидную «невозможность воссоздания и конструирования единой, унифицированной и общей для всего регионального пространства России концепции истории Белого движения в период Гражданской войны».[91] [92] [93]}

Большой интерес у историков традиционно вызывает и генерал Л. Г. Корнилов. Пошло это еще с советских времен, когда историки помнили о ленинской оценке генерала, названного вождем революции «первым по

92

смелости контрреволюционером». Начало было положено видным советским историком Г. З. Иоффе, выпустившим в 1989 г. содержательную

93

биографию генерала Л. Г. Корнилова. Впервые в советской исторической науке монография была посвящена одному из деятелей «белого» лагеря. Корнилов был показан в книге Иоффе сильным, жестоким, упрямым военачальником, но вместе с тем крупной личностью. Иоффе не побоялся показывать в своей монографии не только белый, но и красный террор. Достаточно развернутое определение Г.З.Иоффе дал и тому, что принято называть идеологией Белого дела. По мнению историка, именно Брестский мир в значительной степени подтолкнул Россию к Гражданской войне, ускорив процесс размежевания классовых сил и сильно ударив по чувствам тех людей, которые традиционно воспитывались в духе российского патриотизма. «Прежде всего, - писал Иоффе, - конечно, это было офицерство, вышедшее из дворянской и разночинной среды, интеллигенция, тесно связанная со старым государственным слоем и «верхними» классами, а также часть мелкобуржуазной массы именно эта среда и обладала теми качествами, которые отсутствовали у правых эсеров. Она и сформировала то, что позднее стало известно под названием «белое дело».^[94] Исследования Иоффе, к тому моменту уже уехавшего в Канаду, были продолжены в его интересной книге «Семнадцатый год. Ленин, Керенский, Корнилов», вышедшей в 1995 году.^[95] Интересные статьи, посвященные Корнилову, выпустили историки В. Ж. Цветков и И. Н. Гребенкин. Цветков, констатируя то, что фигура Корнилова до сих пор «вызывает либо восторг, восхищение, либо скептицизм и даже ненависть», отмечал, что в оценке политического облика генерала у историков, публицистов и обывателей нет единого мнения. Одни воспринимают Корнилова как революционера-«февралиста», памятуя о его роли в аресте царской семьи по распоряжению Временного правительства, а другие как монархиста, готовившего реставрацию Романовых.^{[96] [97] И. Н. Гребенкин, признавая общеизвестную легендарную личную храбрость Корнилова, пришел к оправданному, думается, выводу о том, что генерал «не был любимчиком удачи. Офицер Генерального штаба, к которому вполне можно отнести расхожий в те годы эпитет «блестящий»; способный исследователь и дерзкий разведчик; не избалованный военным счастьем командир; неискушенный политик, без оглядки, по-солдатски окунувшийся в чуждое ему дело; командующий маленькой мятежной армией, оказавшийся в последние часы жизни на грани отчаяния, - таким}

97

был Лавр Георгиевич Корнилов». В другой своей работе И. Н. Гребенкин отмечал, что роль Корнилова на начальном этапе существования Добровольческой армии представляется глубоко противоречивой и далекой от образа, «созданного эмигрантским эпосом. Широкая известность Корнилова, хотя и придавала Добровольческой армии видимость всероссийского антибольшевистского движения военных, не могла изменить ни общественного настроения, ни расстановки социальных сил в регионе, которые непосредственно влияли на возможности комплектования армии В 1-м Кубанском походе смелый и решительный образ действий Корнилова несомненно оправдывал себя на начальном этапе, пока Добровольческой армии противостоял заведомо слабый и неорганизованный противник. Однако рискованные, граничащие с авантюрой решения не могли компенсировать усиления противника по мере его организации. Непонимание или неверная оценка окружающей обстановки, которые, как известно, не были исключительным явлением в деятельности Корнилова, вели к увеличению потерь, а в итоге поставила армию на грань гибели. Импульсивная, бескомпромиссная натура командующего, в значительной мере определявшая качество принимаемых решений, не лучшим образом соответствовала задаче осуществления продуманной стратегии руководства добровольческими силами».^[98]

До самого последнего времени не была написана полноценная научная биография основоположника Белого движения на Юге России, Верховного Руководителя Добровольческой армии генерала М. В. Алексеева, деятельности которого до Октябрьской революции была посвящена только небольшая статья московского историка О. Р. Айрапетова и биографический очерк (к сожалению, без научного аппарата) исследователя А. С. Кручинина.^[99] Лишь несколько месяцев назад была выпущена обстоятельная научная биография М. В. Алексеева, автор которой, В. Ж. Цветков, в предисловии выразил надежду на то, что его книга «станет одной из будущих, посвященных жизни и деятельности Михаила Васильевича

Алексеева»,^[100] крупнейшего военного и государственного деятеля России начала ХХ века, фигуры, масштаб которой еще не до конца осознан соотечественниками.

Не обойдена была вниманием и фигура Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России генерала А. И. Деникина. Деникину посвящены несколько значительных монографий, среди которых выделяются работы Г. М. Ипполитова и А. И. Козлова. И если в монографии Козлова Деникин изображается как достаточно противоречивая фигура, то Г. М. Ипполитов склонен к идеализации своего героя, патриота России «до последнего вздоха».^[101] За последние годы Ипполитов выпустил под разными названиями целый ряд книг, посвященных Деникину.^{[102] [103] Не скрывая симпатии к своему герою, Ипполитов вместе с тем признает, что Деникин - «один из тех исторических деятелей, кто несет ответственность за развязывание и, особенно, эскалацию гражданской войны в России. Он делит историческую ответственность с вождями большевиков, лидерами российской контрреволюции, Белого движения правительствами}

103

Антанты». По мнению Ипполитова, деятельность «светлой души Антона Ивановича», как он именует Деникина, в силу целого комплекса причин «закономерно была обречена на поражение».^[104] Ипполитова порой упрекают в частичном плагиате, в частности, в заимствовании исходной канвы из работ других авторов.^[105] Вместе с тем, именно Ипполитов стал автором первой научной биографии Деникина, вышедшей в России, его же можно назвать автором крупнейших обобщающих работ, посвященных Деникину. В 2006 году достаточно поверхностную статью, посвященную анализу политических взглядов А. И. Деникина, выпустил И. М. Ходаков.^[106] Ходаков изображает Деникина как в первую очередь профессионального военного, без четкой политической программы, отделывавшегося в своих выступлениях «общими фразами», как незадачливого политика, не сумевшего сформулировать «центральную идею» Белого движения.^[107] Касаясь политических убеждений Деникина, Ходаков пишет о Деникине как о «непредрешенце», для которого идея борьбы за восстановление монархии была неприемлема.^[108] В свою очередь, Ю. А. Трамбицкий, автор очерка о Деникине в книге «Белое движение. Исторические портреты», утверждал, что «Непредрешенчество», взятое за основу политики Белого движения, было, наверное, донкихотством. Деникин, как и его ближайшее окружение, искренне верил, что народ оценит их честность и жертвенность, воздаст им должное в их борьбе за право народа решать политическое будущее страны. Непредрешенчество в форме правления влекло за собой и непредрешенчество в реформах, в том числе самой насущной - аграрной Не мог придти в голову Белым генералам и такой лозунг, как «Грабь награбленное», выдвинутый большевиками, чтобы удержаться у власти. А огромное крестьянское население России предпочло сладкую ложь - горькой правде вождей Белых армий».^[109] Подводя итог своим размышлениям, Трамбицкий приходит к верной, как кажется, мысли о том, что исповедуя непредрешенчество, Деникину и его соратникам оставалось надеяться лишь на военную победу в Гражданской войне с большевиками,^[110] возможность которой и в 1918 и в 1919 гг. казалась вполне реальной.

В работе донского историка А. И. Козлова, в течение всей своей жизни плодотворно изучавшего историю Октябрьской революции и Гражданской

войны,^{[111] [112] а также глубоко осмыслившего трагедию казачества, ставшей, пожалуй, магистральной темой ученого, Деникин показан как человек, глубоко чуждый политике, волей судьбы поставленный в самый центр}

всероссийских событий и вынужденный искать ответы на мучившие в тот

112

момент всю Россию вопросы. По утверждению Козлова, объем информации массового читателя о такой выдающейся фигуры, как Деникин, явно недостаточен, историкам еще предстоит выяснить и понять закономерности превращения Антона Ивановича в лидера российской контрреволюции.^[113]

Важной фактором в истории Гражданской войны на Юге России является проблема англо-французской интервенции, германской оккупации и их взаимодействия с Белым движением. В советское время историки традиционно заостряли этот вопрос, доказывая «антинародную» сущность Белого движения его зависимостью от интервенции и называя белые армии «наемниками империализма».^[114] Несомненно, что интервенты везде отстаивали лишь собственные интересы, а вовсе не русские. В силу этого альянс белогвардейцев и интервентов носил крайне противоречивый характер,^[115] доходя порой до откровенно конфликтных ситуаций. Ярким примером этого могут служить взаимоотношения белых сил с французскими интервентами в Одессе и английскими войсками в Закавказье. Кроме того, степень участия интервентов в Гражданской войне в России не везде была одинаковой: если на Востоке, Севере (здесь возникновение фронта Гражданской войны было вызвано именно действиями интервентов),^[116] и Северо-Западе России можно говорить об их доминировании в отношениях с белым командованием, то на Юге России, несмотря на громадную военную помощь, полученную за годы Гражданской войны Вооруженными Силами на

117

Юге России, Главнокомандование стремилось к отстаиванию русской точки зрения и осуществлению политики, выражающей сугубо русские интересы. Во многом это объясняется неуступчивостью Деникина, пожалуй, самой независимой фигуры из всех белых вождей. В любом случае интервенция способствовала не только эскалации Гражданской войны, но и созданию негативного образа Белого движения в глазах населения.

Одним из штампов советской историографии являлся тезис о классовом характере белых армий - армий, состоявших из представителей дворянства, помещиков, зажиточных казаков и т. д. Глубоко исследовавшая эту проблема В. Романишина, отвечая на вопрос о социальном составе белых армий, отметила, что белые «армии включали в себя представители всех сословий, однако их стержневым элементом являлись офицерство и казачество».^{[117] [118] Е. В. Волков, исследовавший послужные списки колчаковских офицеров, указал на то, что офицерство армии Колчака «было представлено выходцами практически из всех слоев общества», а политические взгляды были плюралистичны - от монархических до социалистических.[119] В свою очередь, Р. М. Абинякин, исследовавший социальный состав офицерского корпуса Добровольческой армии, пришел к выводу о том, что в нем преобладали офицеры военного времени, которые, по складу своего характера, были «весьма далеки от кадровых устоев русского офицерского корпуса»,[120] а «кадровой основой Добровольческой армии на всем протяжении ее существования было молодое, сословнодемократическое многонациональное офицерство. Несмотря на жестокие потери, оно проявило высокую устойчивость, став наиболее крупной и влиятельной составляющей Белого добровольчества. Равнозначную роль при этом играли как цели и идеалы борьбы, так и эволюция методов формирования армии от добровольческого к мобилизационному. Таким образом, Белое движение на Юге России на примере Добровольческой армии предстает не только военным, но и офицерским движением (не отрицая достаточно широкого участия в нем прочих общественных слоев».[121] [122] [123] Социальный состав Добровольческой армии был достаточно демократичен. Значительная часть офицерской массы была произведена в офицеры лишь в}

годы мировой войны, вышла из низов русского общества и не относилась,

122

таким образом, к кадровому офицерству. «Отсутствие сословной монолитности, случайное для многих проникновение в военную касту вело к крайней неуверенности и жажде самоутверждения, а сплочение в своем роде офицерскую армию превращало их в суррогатную социальную субгруппу. Ориентации на поверхностное восприятие традиций, серьезные идейнонравственные и социально-психологические деформации в сочетании с юношеским максимализмом и авантюрным романтизмом вызывало лихорадочное формирование особого, во многом нового мировоззренческого

123

облика», - пишет Абинякин. Для мировоззрения добровольцев, по утверждению исследователя, были характеры «стремление к переоценке ценностей, амбициозно-мессианское самовсприятие при ощущении

враждебно-безразличного превосходства над «чужаками», зачастую бессмысленная ритуальность, экстремистский радикализм и агрессивность, порождавшие жесткую корпоративность со сложной неформальной иерархией. Исходя из этого, неизбежен вывод о том, что добровольческое офицерство представляло собой специфическое маргинальное сообщество. Чрезвычайная нестабильность данного внешне устойчивого конгломерата, выражавшаяся в идеологических, социально-психологических,

политических, культурных и сословно-бытовых противоречиях и постоянных трениях лидеров и группировок, продолжила многократные и разнонаправленные расколы офицерского корпуса и стала одной из основных внутренних причин поражения добровольчества».^{[124] [125]}

Проблемы истории казачества в Гражданскую войну освещаются в

125

трудах С. А. Щербинина и А. В. Венкова. Недостаточным вниманием у историков, правда, пользуется проблема взаимоотношений казачьих властей с белой администрацией на белом Юге России, взаимоотношений, носивших в отдельные моменты ярко выраженный конфликтный характер.^{[126] [127] [128] Особый сюжет - борьба донского атамана П. Н. Краснова и генерала Деникина за лидерство в антибольшевистской борьбе, на что указывала еще советская «История гражданской войны в СССР». Вместе с тем явным преувеличением выглядит встречающееся в той же работе утверждение о том, что соперничество между атаманом и Деникиным не мешало «им действовать согласованно в борьбе против Советской власти. Не являлось препятствием для подобного единения и различие в «ориентациях» - германская у Краснова и антантовская у Деникина. Белогвардейские генералы служили той империалистической группировке, которая казалась им более сильной в данный момент, и с легкостью меняли свою «ориентацию», когда изменялись}

127

обстоятельства». Личностный фактор, неспособность белых вождей поступиться честолюбием всегда и во все времена имели в Гражданской

войне огромное значение, на что справедливо указывал в своей статье

128

петербургский историк В. Б. Лобанов. В Гражданской войне происходило столкновение региональных и всероссийских интересов, олицетворяемых, в свою очередь, казачьими и белогвардейскими правительствами.^{[129] [130] [131] [132] [133]} Неспособность белогвардейской администрации (в наибольшей степени это применимо к Деникину) найти компромисс с войсковой властью и местными законодательными органами, сыграло большую роль в поражении белых сил, поскольку именно казачество придавало белому движению массовый характер. А. И. Козлов призывал отказаться от упрощения поведения казачества в Гражданской войне, утверждая, что поведение казачества в революции «было далеко не однозначным На таком крутом повороте истории казачество, представляя собой в социальном отношении особый отряд мелкобуржуазной массы, не могло избежать противоречивых зигзагов

130

и ошибок, не могло не поддаться обману буржуазии и ее пособников». В свою очередь, В. Е. Щетнев анализировал в своей статье причины «нейтралитета», т. е. нежелания принимать участие в гражданской войне, казачества в конце 1917 - начале 1918 гг., и отмечал, что переход казачества на позиции поддержки Советской власти весной 1918 г. «не был и не мог

131

быть прочным», объясняя это возрастанием классовой борьбы и поляризацией социальных слоев. Л. И. Футорянский в своей фундаментальной монографии, посвященной позиции казачества России в эпоху Гражданской войны, подчеркивал, что позиция казачества вовсе не обязательно должна была стать антисоветской, казачество стремилось к неучастию в братоубийственной бойне, лишь ошибочная политика

132

расказачивания привела казаков в стан противников Советской власти. Автор подвергнул сомнению тезис о казачьих областях, как Российской

133

Вандее. В. П. Трут в своей монографии также подчеркнул, что казачество изначально занимало по отношению к Советской власти «настороженновыжидательные позиции», но под влиянием целого комплекса причин «окончательно определилось со своим политическим выбором» - иначе говоря, выступило против большевиков.^{[134] [135] Несомненно, что именно необдуманная политика лидеров большевиков в отношении казачества толкнула казачество в стан белых.}

Большое внимание исследователи уделяют партийному облику Белого движения, акцентируя внимание на доктрине «непредрешения» будущей формы правления в России, ставшей общей для белых. Почему белые не выбросили монархический флаг? Сумели ли бы они привлечь этим в свои ряды новых сторонников? Оправданно ли было «непредрешение» в условиях Гражданской войны? Была ли армия на самом деле внепартийна и аполитична, как это провозглашалось в белогвардейских агитках? Или же она была «классовой», а значит - проводила классово ограниченную политику, как об этом писали советские историки? На такие вопросы можно разбить эту проблему.

Московский историк А. С. Кручинин в одной из своих работ заявил следующее: «Подчеркнутая внепартийность и даже «надпартийность», аполитичность и даже «надполитичность» армии отнюдь не были следствием личных качеств и взглядов вождей белого дела, а вытекала из глубинной сущности армии как воплощения идеи служения Белые вожди, естественно облеченные в военной обстановке диктаторскими

полномочиями, и в этом качестве сохраняли психологию «служения», а не

135

«узурпации». Во многом это верно, особенно если применить это утверждение к таким вождям Белой борьбы как Деникину или Колчаку, действительно воспринимавших свою огромную власть как тяжкий крест, и продолжавших, в рамках старой русской военной традиции, рассматривать армию как внепартийную организацию. Другое дело, что реалии Гражданской войны были таковы, что «аполитичность» армии не могла не быть химерой. Антибольшевизм, по сути своей, уже представлял собой определенную политику.

В свою очередь исследователь гражданской войны В. И. Голдин видит главное достижение современной отечественной историографии гражданской войны в том, что за последние годы «достигнут несомненный прогресс в исследовании антибольшевистского движения. Пройден путь от поверхностных и нередко претендовавших на сенсационность публикаций и освещения «белых пятен» через изучение отдельных проблем, «ветвей», региональных составляющих к целостному пониманию и сущностным характеристикам этого исторического явления».^{[136] [137] [138] [139] Голдин, в свою очередь, обратил внимание на то, что отечественная историческая наука в последние десятилетия совершила «дрейф» в сторону первоочередного изучения}

137

оппонентов и политиков большевиков».

Соглашаясь с П. А. Гришаниным, можно утверждать, что в настоящий момент процесс изучения гражданской войны находится в рамках накопления фактологического материала и превращения его в историческое

138

знание. Вместе с тем, подчеркнем еще раз, что явно недостаточное внимание у историков вызывает история РККА. Между тем именно изучение истории в равной степени как белых, так и красных в состоянии преодолеть лакуны, существующие в историческом знании о Гражданской войне.

Большую работу в изучении истории Белого движения проделали

139

зарубежные историки. В раскрытии изучаемой проблемы наибольшую роль сыграли, как кажется, исследования американских историков П. Кенеза и Дж. Бринкли.^[140] И если Бринкли в своей работе рассматривал взаимоотношения Добровольческой армии и союзной интервенции, то двухтомная монография Кенеза, основанная на привлечении широчайшего круга источников, может по праву считаться наиболее фундаментальным трудом по истории южнорусского Белого движения.^{[141] [142] Заметным подспорьем в работе над диссертацией оказались исследования таких историков, как У.}

142

Розенберга, М. Стокдейл, Р. Макнила и др. Ценнейшим источником стала написанная в эмиграции и переданная в Россию работа дочери основателя Добровольческой армии генерала М. В. Алексеева Веры, посвященная ее отцу и затрагивающая прежде неизвестные страницы из истории южнорусского Белого движения.^{[143] [144] Главное достоинство работы заключается в том, что она основана на материалах личного архива М. В. Алексеева, переданного в дар Российской Государственной библиотеке. Подобное же можно сказать о книге дочери генерала Деникина Марины Антоновны,}

144

представляющей немалый интерес.

Исходя из вышесказанного, следует признать, что, несмотря на наличие многочисленных исследований по истории антибольшевистского движения на Юге России, историческую проблему нельзя считать до конца решенной. Комплексное исследование, посвященное особенностям функционирования антибольшевистских политических режимов Юга и Юго-Запада России, их политическому лицу, идеологической составляющей, военному строительству, степени взаимодействия друг с другом, анализу конфликтной составляющей, присутствовавшей между ними, дополненное изучением причин поражения Советской власти на Юге России в 1918 г., - еще не создано историками.

Источниковая база исследования. Основой для написания работы стали документы и материалы, выявленные автором в 23 отечественных и зарубежных архивах, в которых было совокупно обработано более 100 фондов и 350 единиц хранения. Подавляющее большинство архивных материалов, использованных в работе, впервые вводятся диссертантом в научный оборот. Отсутствие целостного архива антибольшевистских сил было компенсировано привлечением широкого спектра материалов центральных, региональных и зарубежных (украинских) архивов, которые по своему характеру можно разделить на несколько групп. К первой группе следует отнести фонды личного происхождения. Среди них выделяются личные фонды ведущих персоналий Белого движения из собрания Государственного архива Российской Федерации - фонды А.И.Деникина (Ф. Р-5827), А.С.Лукомского (Ф. Р-5829), В.ВШульгина (Ф. Р-5974); в Государственном архиве Одесской области большой интерес представляет впервые введенный автором в научный оборот дневник Председателя Подготовительной по национальным делам комиссии при Особом Совещании при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России профессора И.А.Линниченко (Ф. 153); в Отделе Рукописей Российской Национальной библиотеки отложился личный фонд руководителя деникинской пропаганды полковника Б.А. Энгельгардта, оставившего после себя воспоминания под названием «Добровольческая армия» (Ф. 1052.). Кроме того, из материалов фонда «Коллекция отдельных воспоминаний белогвардейцев» ГАРФ (Ф. Р-5881) автором привлечены воспоминания десятков участников антибольшевистской борьбы - в частности, И.Ф.Патронова, Д.В.Ненюкова, В.М.Левитского, В.А.Рейнбота, Н.Н.Шиллинга; коллекцию воспоминаний ГАРФ во многом дополняет фонд №1 (Всероссийская мемуарная библиотека) Дома Русского Зарубежья им.

А.Солженицына, в котором отложились уникальные по содержащейся в них

информации воспоминания Дежурного генерала Добровольческой армии

С.М.Трухачева; в свою очередь, в Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (г. Киев) особую ценность представляют воспоминания начальника штаба гетмана П.П. Скоропадского генерала Б.С.Стеллецкого (Ф. 4547) и военного министра Центральной Рады

А.Т.Жуковского (Ф. 3543). Воспоминания активных участников

антибольшевистского движения условно можно разделить на две группы: воспоминания военных и воспоминания политиков и общественных деятелей. Для воспоминаний военных характерна известная беспристрастность в сугубо военных вопросах, стремление объяснить причины поражения и последовательное изложение событий; воспоминания политиков и общественных деятелей, как правило, написаны в более эмоциональной манере, в них присутствует желание найти конкретного и непосредственного виновника постигшей антибольшевистские силы неудачи.

В группе делопроизводственных документов выделяются материалы фонда Р-446 (Политическая канцелярия Особого Совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России) ГАРФ, включающие в себя дела, проливающие свет на взаимоотношения южнорусского Белого движения с окраинными государственными новообразованиями (Армения, Азербайджан, Грузия, Украина и т. д.), донским и кубанским казачеством, союзными и германскими оккупационными войсками на Юге России. Группу архивных материалов, характеризующих военную деятельность антибольшевистских сил, представляют фонды Российского государственного Военного архива - фонды 39720 (Штаб Добровольческой армии), 39540 (Штаб Главнокомандующего Добровольческой армией), 40236 (Личная канцелярия военного губернатора гор. Одессы и примыкающего района. (Ген.-майор

А.Н.Гришин-Алмазов), 40307 (Varia), 40308 (Varia), 39779 (Партизанский отряд генерала Л.Ф.Бичерахова). В делах этих фондов содержится переписка высших чинов Добровольческой армии, аналитические отчеты, приказы и материалы оперативного характера. В ЦГАВОУ Украины наибольший интерес представляют фонды №2469 (Главная квартира гетмана), №1077 (Главное управление Генерального штаба Украинской Державы), №2203 (Морской генеральный штаб при Морском министерстве Украинской Державы), содержащие огромный фактический материал по истории военного строительства на территории Украинской Державы. Охарактеризованные выше материалы фондов ГАРФ, РГВА, ЦГАВОУ Украины, ДРЗ им. А.Солженицына позволяют получить достаточное представление об эволюции антибольшевистского движения на Юге и ЮгоЗападе России, политической составляющей Белого движения, военном строительстве на занимаемых белыми территориях, деятельности правительств В.А.Голубовича, П.П.Скоропадского, С.С.Крыма, политической программе правительств государств Закавказья и повседневной жизни Гражданской войны.

Отдельную группу представляют «истпартовские» материалы, отложившиеся в Государственном архиве Краснодарского Края (ГАКК), Центре хранения и изучения документов новейшей истории Краснодарского Края (ЦДНИКК), Центре документации новейшей истории Ростовской области, Центральном государственном архиве общественно-политических объединений Украины (ЦДАГО Украины) и Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Они проливают свет на особенности вооруженной борьбы Северокавказской Красной армии с Добровольческой армией в 1918 г. Среди этих материалов выделяются многочисленные воспоминания красных командиров, преимущественно составленные ими в 1920-е гг. по просьбе краевых комиссий Истпарта, и впервые введенные автором в научный оборот. Позволяют уточнить целый ряд сюжетов из истории Гражданской войны на Северном Кавказе воспоминания кубанских советских, партийных и военных деятелей - таких, как Е.Д.Лехно (ГАКК. Ф. Р-1511), Ф.Ф.Крутоголова,^[145] П.С.Гуменного (ГАКК. Ф. Р-1512), Г.И.Мироненко, В.А.Меркулова, В.Т.Сухорукова, И.Т.Шаповалова, А.А.Романенко, А.И.Марчихина (ЦДНИКК. Ф. 2830), Г.Т.Зможного (ЦДАГО Украины. Ф. 59), занимавших видные посты в ЦИК Северокавказской республики или в Северокавказской Красной армии, боровшейся с Деникиным. Особенностью последних материалов является то, что текст воспоминаний участников Гражданской войны на Кубани, сохранившийся в их личных фондах, зачастую прямо противоречил тому, что эти люди вынуждены были писать в своих опубликованных воспоминаниях. Сопоставление подобного рода документов позволяет уточнить некоторые спорные сюжеты, и по-новому объяснить причины разгрома красных сил на Северном Кавказе в 1918 г. Особняком здесь стоят обнаруженные автором неопубликованные воспоминания популярнейшего белого генерала Я.А.Слащова «Добровольческая армия в 1918 году», составленные им в 1925 г. по просьбе ростовской краевой комиссии Истпарта и впервые введенные диссертантом в научный оборот (ЦДНИРО. Ф. 12). Осведомленность Я.А.Слащова, его общеизвестная откровенность, вдумчивость профессионального генштабиста позволяет по новому взглянуть на причины поражения красных сил Северного Кавказа в 1918 г.

«Донской» взгляд на проблему отношений Всевеликого Войска Донского и Командования Добровольческой армии отложился в материалах фонда Канцелярии атамана Всевеликого Войска Донского Государственного архива Ростовской области (Ф. 46) в виде аналитических записок на имя атамана П. Н. Краснова и переписки атамана с его подчиненными. Эти материалы позволяют понять причины расхождений между Деникиным и Красновым не в привычном, благодаря «Очеркам русской смуты» А. И. Деникина, «добровольческом» ракурсе, а уже исходя из представлений донского командования о причинах этих разногласий.

Богатые материалы по истории Гражданской войны отложились в Российском государственном архиве социально-политической истории. Среди привлеченных к работе фондов следует в первую очередь выделить материалы фонда №5 (Секретариат В. И. Ленина), в котором отложились доклады в Совнарком В. А. Антонова-Овсеенко, материалы по затоплению Черноморского флота в Цемесской бухте. Кроме того, большой интерес представляет коллекция воспоминаний и различных документов по истории Гражданской войны, сохранившейся в фондах Истпарта - №70 и 71. Также ценная информация по истории Гражданской войны отложилась в личных фондах занимавших ключевые посты в партийном руководстве Северного Кавказа - Г. К. Орджоникидзе (№85) и С. М. Кирова (№80).

Материалы Бахметьевского архива Колумбийского университета (Columbia University Libraries, Rare book and Manuscript Library, Bakhmeteff Archive (BAR) были получены диссертантом по исследовательскому запросу. Среди них, несомненно, особой ценностью обладает коллекция Антона и Ксении Деникиных. К работе была привлечена уникальная рукопись А. И. Деникина «Заметки, дополнения и размышления к «Очеркам русской смуты», материалы которой были впервые в отечественной историографии введены автором в научный оборот.^[146] «Заметки, дополнения и размышления к «Очеркам русской смуты» уточняют те моменты, которые автор посчитал нужным опустить в самих «Очерках» - как из политических соображений, так и из соображений этики, поскольку в «Заметках, дополнениях и размышлениях» даются нелицеприятные характеристики многим активным фигурантам Гражданской войны, еще живым в момент опубликования «Очерков» - П. Н. Врангелю, А. П. Кутепову, В. В. Бискупскому и др. Деникин опасался, что его «Очерки» могут быть восприняты в эмиграции как собственная апология, с одной стороны, а с другой - как обличительный памфлет в отношении тех лиц, которые способствовали оставлению

Деникиным своего поста Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России.

Материалы ряда других архивов также были привлечены к работе. Речь идет о документах, извлеченных из фондов Отделов Рукописей Российской Национальной библиотеки, Российской Государственной библиотеки, Российского Государственного архива Военно-морского флота, Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга, Российского Государственного исторического архива, Государственного архива Одесской области и ряда других архивохранилищ.

Белогвардейская и советская периодика времен Гражданской войны представляет вторую группу источников. Газеты того времени публиковали, помимо официальной информации, еще и воспоминания рядовых участников противоборства, оценки противника, а также программные статьи таких публицистов, как, скажем, «известинец» Ю.Стеклов - со стороны «красных», или редактор таких изданий, как «Киевлянин», «Россия» (выходившая в Екатеринодаре и Одессе) В.ВШульгин - со стороны «белых». В процессе подготовки диссертационного исследования диссертантом обработаны подшивки 59 советских, белогвардейских и эмигрантских газет. Совокупность обработанных материалов периодической печати позволяет говорить о том, что этот источник прежде привлекался историками в явно недостаточном объеме. Между тем, газета Гражданской войны представляет собой своеобразную «фотографию» текущего момента - в ней нет неактуальных материалов, уже одно это делает этот вид источника особенно важным.

К работе над диссертацией привлечен большой массив мемуарной литературы. Белую мемуаристику характеризует стремление разобраться в причинах поражения антибольшевистского движения в России, известного рода объективность, в то же время, конечно, склонность к апологии как самой идеи Белого движения, так и самих белогвардейцев в целом.

Среди изданий подобного плана выделяются, конечно, 5-ти томные «Очерки Русской Смуты» бывшего Главнокомандующего ВСЮР генерала

147

А.И.Деникина. «Очерки русской смуты» стали большим событием в русской мемуарной литературе.

В своей книге Деникин стремился, по его собственным словам, к тому, чтобы «очистить белую идею от нанесенной грязи, отделить ясной гранью светлые от черных страниц, определить тянувшие нас ко дну гири, помочь своим соратникам осознать их подвиг и наши ошибки - в историческом масштабе, - все это, думаю, небесполезно и для настоящего и для будущего».^{[147] [148]}

Работа А. И. Деникина безусловно стала незаурядным явлением, далеко вышедшим по своему значению за рамки обычных «генеральских» мемуаров. К какому же жанру можно отнести «Очерки русской смуты»? Наиболее точной нам представляется характеристика А. И. Ушакова, отнесшего книгу

А. И. Деникина к специфическому жанру мемуарно-исследовательской литературы. «Мемуарной работа Деникина является прежде всего потому, - аргументировал свою позицию историк, - что сам автор являлся непосредственным участником событий и даже основным действующим лицом. Исследовательской ее можно назвать потому, что в ней на солидной источниковой базе представлен широкий спектр событий гражданской войны, просматриваются попытки их исторического анализа».^[149] Работу Деникина без преувеличения можно назвать энциклопедией гражданской войны - и в силу масштабности изложения, и, в особенности, благодаря тому уникальному объему информации, которой обладал, в силу своего служебного положения, генерал Деникин. А. И. Деникин постарался затронуть все аспекты деятельности как южнорусского Белого движения, так и антибольшевистской борьбы на других театрах Гражданской войны. Как следствие, и интерес историков к «Очеркам» выглядит вполне оправданным. Не случайным выглядит и то обстоятельство, что в 2003 году вышло первое в России специальное монографическое исследование, посвященное «Очеркам русской смуты». Автор монографии Д. Н. Панов выявил и проанализировал комплекс оценок современниками книги Деникина - в Советской России и в эмиграции - переписка деятелей эмиграции по этому вопросу; рецензии на «Очерки» - как выходившие в советской печати, так и в Зарубежье - и пришел к интереснейшим обобщениям. В частности, Панов утверждает, что «Очерки» в значительной мере носили политический характер: Деникин был слишком серьезной фигурой, и написание им просто «генеральских мемуаров» было невозможно. Несмотря на объективность «Очерков», в них налицо присутствовали оправдательные моменты и «желание неудачного полководца найти себе «некоторое успокоение» в обстановке проигранной войны посыпавшихся со всех сторон политических обвинений».^[150] В заключении автор подчеркивал необходимость продолжения изучения «Очерков» как фундаментального труда по истории русской революции и Гражданской войны, написанного крупным и незаурядным человеком, занимавшим в рассматриваемый период исключительно высокое положение.^[151] Переходя к оценке самой книги А. И. Деникина нельзя не признать: автор проделал колоссальную работу. «Очерки русской смуты» без преувеличения можно назвать энциклопедией гражданской войны. Н. И. Астров, один из ближайших соратников Деникина в личном письме к последнему от 15 августа 1923 года подчеркивал, что «Очерки - это единственный основной и систематический материал по истории русской революции...Очерки - это капитальный исторический труд и

Ходаков И. М. Политические взгляды генерала А. И. Деникина // Отечественная история. 2006. №1. С.

государственное достояние». Книга А. И. Деникина вызвала колоссальный интерес как в советских, так и в эмигрантских кругах. Достаточно сказать, что первый том «Очерков русской смуты» сразу же по изданию был доставлен в Москву, главе советского государства В. И. Ленина, который не только внимательно изучил книгу, но и на каждой странице сделал свои

153

отметки.

Название «Очерки русской смуты» было выбрано автором не случайно.

А. И. Деникин рассматривает революцию и большевизм исключительно как следствие всенародного помешательства. Поэтому революция ассоциируется в его сознании со смутным временем начала ХѴІІ века. К работе над книгой

А. И. Деникин подошел необычайно серьезно. В личном фонде А. И. Деникина в ГАРФ (Ф. Р - 5827) отложились материалы, которые собирал Деникин для работы над «Очерками». Тут и документы «Союза офицеров армии и флота», и материалы по корниловскому выступлению, по Первому Кубанскому «Ледяному» походу;^{[152] [153] [154] обширнейшая переписка с деятелями Белого движения разных рангов; подшивки практически всех газет, выходивших на белом Юге России (зачастую годовой комплект газеты, а не несколько разрозненных экземпляров можно найти только в фонде Деникина). А. И. Деникин сохранил и подлинные первоисточники по истории гражданской войны на Юге России - записи своих выступлений, телеграммы, приказы, политические сводки, программные обращения к населению.[155] Уточняя какие-нибудь события, Деникин вступал в переписку с кем-нибудь из своих соратников. По его просьбе написали свои воспоминания А. П. Богаевский, Б. И. Казанович, А. П. Кутепов, А. Г. Шкуро и другие белогвардейские военачальники.[156] Материалы к своему}

труду А. И. Деникин стал собирать еще в годы Гражданской войны. С 1-го тома А. И. Деникин избирает линию полномасштабного изложения событий. Генерал излагает события, охватывающие широчайший комплекс явлений, связанных с революцией 1917 года и гражданской войной. А. И. Деникин пишет не только о тех событиях, непосредственным участником которых он являлся. Деникин, например, пишет о Гражданской войне на Востоке, Северо-Западе и Севере России. Генерал замыслил свой труд именно как исторический, а не мемуарный. Как заявил в письме соратнику сам Деникин:

157

«я пишу исторические очерки и не пишу, и не хочу памфлета...». Еще раз

повторим: работу Деникина без преувеличения можно назвать

энциклопедией гражданской войны - и в силу масштабности изложения, и, в особенности, благодаря тому уникальному объему информации, которой обладал, в силу своего служебного положения, генерал Деникин.

А.И.Деникин постарался затронуть все аспекты деятельности как южнорусского Белого движения, так и антибольшевистской борьбы на других театрах Гражданской войны. Второй, третий и четвертый тома «Очерков» посвящены тем сюжетам, которые рассматриваются в настоящей книге. Другие работы А. И. Деникина также представляют значительный интерес, уточняя те моменты, которые уже рассматривались генералом в

158

«Очерках».

Из числа других воспоминаний, использованных автором в настоящей работе, следует в первую очередь упомянуть воспоминания белогвардейцев и казачества П. Н. Врангеля, А. С. Лукомского, А. П. Богаевского, А. П. Филимонова, А. Г. Шкуро, А. В. Туркула, М. М. Георгиевича, Э. Н. Гиацинтова, Р. Б. Гуля, Хан Р.-Б. Хаджиева, П. Н. Краснова, Г. Чеботарева, ^{[157] [158]}

И. А. Полякова, Д. Е. Скобцова, П. П. Скоропадского, Н. Раевского, Ю. К. Мейера и многих других.^[159]

Из воспоминаний политиков, да и просто современников описываемых событий, следует упомянуть воспоминания П. Н. Милюкова, В. В. Шульгина, Г. Н. Лейхтенбергского, К. Н. Соколова, Н. В. Савича, Н. Н. Чебышева, И. Ф. Наживина, Л. В. Половцова, В. Зеньковского, И. Г. Эренбурга, К. Г. Паустовского, Г. Н. Михайловского, А. П. Максимович, Б. Ефимова, Н. Н. Львова и многих других.^[160] Наибольшее значение в свете изучаемой проблемы представляют, как кажется, воспоминания князя Г. Н. Трубецкого, так называемого общественного деятеля при Добровольческой армии, видевшего всю белую «политическую кухню» изнутри и записавшего по горячим следам все им увиденное.^[161]

Таким образом, архивные документы, материалы периодической печати и мемуарные свидетельства, сборники опубликованных документов, дополненные оценочными утверждениями из научной литературы, позволяют достаточно полно изучить вопросы, обозначенные в качестве целей исследования - а именно: проблемы взаимодействия Добровольческой армии (трансформировавшейся в конце 1918 года в Вооруженные Силы на Юге России) с другими антисоветскими силами Юго-Востока и Юго-Запада России - Украинской Державы, Крыма и вооруженных сил казачьих правительств Дона и Кубани, а также государственными новообразованиями Закавказья.

Анализ историографии и источников по теме исследования позволяет прийти к выводам о том, что, во-первых, исследовательских работ, в которых бы специально рассматривался весь круг проблем, рассматриваемых диссертантом, практически не существует; во-вторых, ни в отечественной, ни в зарубежной историографии военная, политическая и государственная составляющая деятельности всех антибольшевистских сил Юга и ЮгоЗапада России не рассматривалась комплексно; в-третьих, учитывая огромный массив сохранившихся как опубликованных, так и неопубликованных документов по теме исследования, проблема может быть решена только с опорой на самый широкий и разносторонний комплекс исторических источников; в-четвертых, использованные в диссертационном исследовании источники, значительная часть которых впервые вводится в научный оборот, позволяет раскрыть заявленную тему с необходимой полнотой и достаточной подробностью.

Методологическая основа диссертации

Методологическая составляющая диссертационной работы - совокупность научных методов, составляющих основу исторического исследования. Среди них - историзм, критика источников, метод исторической реконструкции, метод статистического исследования. Принцип историзма предполагает диалектическое взаимодействие объективных и субъективных факторов в конкретно-исторических условиях,

формулирование суждений на основе всестороннего осмысления совокупности факторов. Метод исторической реконструкции необходим для воссоздания картины событий, происходившей в изучаемый период. При этом важно отметить, что в основе концепции работы - выполнение комплексной исторической реконструкции на основе анализа разносторонних источников, а не суждений или мнений исследователей. В качестве вспомогательной методики использовался метод интерпретации (аналитического истолкования). Исходный научный принцип исторического исследования - объективный и критический анализ всего корпуса источников, в том числе и архивного материала. В работе использованы историко-сравнительный, конкретно-исторический, историко-генетический и историко-системный методы исследования.

Научная новизна исследования обусловлена необходимостью комплексного изучения деятельности антибольшевистского движения на Юге и Юго-Западе России, важностью рассмотрения идеологии и практики государственного и военного строительства на отколовшихся от России окраинных территориях, важности рассмотрения этих вопросов в совокупности временных, региональных и военно-политических факторов. В отличие, от других работ, преимущественно рассматривающих либо военную, либо политическую составляющую истории антибольшевистского движения, в диссертации военной и политической составляющей этого явления уделяется равное внимание и показывается их взаимозависимость; в результате антибольшевистское движение показывается как комплексный феномен, со своими специфическими, характерными для эпохи Гражданской войны, особенностями. В представленной диссертации впервые в отечественной историографии комплексно показывается взаимодействие всех антисоветских движений на Юге и Юго-Западе России, при этом автор рассматривает этот процесс не в отрыве от истории советского строительства на территориях, на которых происходила вооруженная борьба, а напротив «советская» компонента исследования также исследуется максимально всесторонне, что позволяет проследить взаимосвязь ошибок Советской власти с успехами их противников, и наоборот. Информативная и познавательная ценность работы видится в том, что она позволяет восстановить и показать предпосылки для исследования проблем дальнейшей истории Советской России и Русского Зарубежья. Фактический материал позволяет реконструировать в российской исторической науке имена незаслуженно забытых судеб военных, общественных и политических деятелей этого периода, показать их непростые взаимоотношения. Отличительная черта представленного диссертационного исследования - качественно новый по объему и региональному развороту архивный материал, привлеченный диссертантом при подготовке работы, и отсутствие идеологического детерминизма характерного для большинства исследовательских работ советского периода, эмигрантской исторической литературы, а также для многих работ постперестроечной историографии, зачастую игнорировавших комплексное рассмотрение всех сил Гражданской войны, выдвигая на первый план антибольшевистское движение, а в оценке Советской власти и Красной армии ограничиваясь лишь уничижительными партийными ярлыками. Благодаря избавлению от жесткого оценочного детерминизма, автору удалось пересмотреть ряд положений как советской, так и новейшей отечественной историографии, что позволяет лучше понять как саму специфику Гражданской войны на рассматриваемых в диссертации территориях, так и увидеть предпосылки последующего поражения антисоветского движения в борьбе с большевиками.

Теоретическая значимость исследования

Теоретическая значимость диссертации заключается в решении важной научной проблемы, существенно расширяющей представления об истории антибольшевистского движения на Юге и Юго-Западе России. Выводы диссертационного исследования обосновывают новое комплексное научнообъективное направление в истории антибольшевистского движения на Юге и Юго-Западе России. Также в диссертационном исследовании практически впервые объективно восстановлены особенности вооруженного противоборства антисоветских вооруженных сил с войсками Красной армии во взаимодействии с деятельностью антибольшевистских политических партий, их партийном составе и строительстве, лозунгах и т. д. Комплексное исследование темы невозможно без восстановления научной картины таких явлений, как основы идеологии всех государственных новообразованиях на рассматриваемой территории, особенности вооруженного противоборства антисоветских вооруженных сил с войсками Красной армии, деятельности антибольшевистских политических партий, их партийном составе, лозунгах, характере взаимоотношений с внешними силами - войсками Центральных держав и Антантой, отношении к лозунгу реставрации монархии, степени координации усилий в борьбе с большевиками Добровольческой армии, Всевеликого Войска Донского, Кубани и государств Закавказья, в частности. Кроме того, результаты исследования существенно дополняют и конкретизируют представления о взаимоотношениях различных социальных групп на рассматриваемых в исследовании территории, степени конфликтности их взаимоотношений, причинах эскалации Гражданской войны в регионе. Исходя из этого, достижение цели и решение поставленных исследователем задач, до сих комплексно не осуществлявшихся исторической наукой в рамках самостоятельного исследования, безусловно, представляет научный интерес. В работе введен в научный оборот значительный массив новых источников, в первую очередь - архивных.

Практическая значимость исследования.

Выводы и материалы диссертация представляют практический интерес и могут быть полезны при дальнейшем исследовании проблем, связанных с историей Гражданской войны в России, при изучении истории межнациональных отношений, истории внешней политики России. Целесообразно их использование при написании обобщающих работ, учебников и учебных пособий по новейшей истории. Материалы и выводы работы могут быть использованы при подготовке фундаментальных работ в области отечественной истории, историографии и политологии.

Диссертационное исследование может быть полезно преподавателям вузов (в

том числе - военных), учителям средних школ, при подготовке лекций, практических занятий или уроков по истории России. Выводы из исследования могли бы быть востребованы и представителями российской правящей элиты, так как многие вопросы грамотно или, наоборот, ошибочно решавшиеся в годы Гражданской войны, снова выдвинуты современностью. Ряд выводов и многие из фактических данных, опубликованных диссертантом, вошли в научный оборот и активно используются исследователями.

Апробация результатов исследования.

Основные положения работы отражены в опубликованных научных трудах автора. Общий объем публикаций по теме исследования составляет 94,36 п. л.

Среди них в первую очередь необходимо отметить две монографии. Первая из них - «Национальная политика генерала Деникина»,^[162] посвященная попыткам решения белым вождем национального вопроса на подконтрольных ему территориях, встретила позитивный отклик в научной среде и удостоилась трех положительных рецензий.^[163] Вторая монография, посвященная истории существования Украинской Державы П.П. Скоропадского и независимого Крыма в 1918 - начале 1919 года,^[164] также была благожелательно встречена в научной среде и удостоилась трех положительных рецензий.^[165] Также по теме диссертации автором написаны главы в двух коллективных монографиях.^[166]

Наиболее значимые достижения автора, полученные при исследовании истории антибольшевистского движения на Юге и Юго-Западе России в рассматриваемый период, были опубликованы в 21 статье в изданиях из списка, рекомендованного Высшей аттестационной комиссией Российской Федерации (ВАК РФ) для публикации основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук, включая такие авторитетные журналы, как «Вопросы истории», «Родина» и «Российская история».

Автор неоднократно выступал с сообщениями по теме диссертационного исследования на заседаниях отдела истории революций и общественных движений России Санкт-Петербургского института истории РАН. Основные положения и выводы работы были апробированы на всероссийских и международных научных конференциях и круглых столах. В их числе: «Революция 1917 года в России: новые подходы и взгляды (ноябрь 2008, 2009, 2013 гг.); «Русская революция 1917: проблемы истории и историографии» (ноябрь 2012 г.); «Гражданская война в России: проблемы истории и историографии» (ноябрь 2013 г.). По теме диссертации автором опубликованы 48 работ.

Структура диссертации.

Цели и основные задачи исследования определили структуру исследования. Диссертация состоит из введения, 8 глав, разделенных на тематические параграфы, заключения, списка источников и литературы.