Введение

Крестьянство в процессе социально-экономической трансформации российской деревни конца 1920-х - начала 1930-х гг. находится в центре внимания, как обществоведов, так и публицистов.

То, что советская пропаганда называла «социалистическим

переустройством» сельского хозяйства, явилось, по сути, главным инструментом индустриальной модернизации в СССР. Оно сопровождалось активным раскрестьяниванием, ставшим лейтмотивом всей социальной и политической истории страны в ХХ веке. Апогей этого процесса пришелся на годы первой пятилетки. Ретроспективный анализ социальной политики, проводившейся в деревне, способствует пониманию сложных проблем современной сельской России. В стране «бывших крестьян» труд земледельца не воспринимается как социально значимый и, тем более, престижный. Характерно, что круг вопросов, связанных с изучением крестьянства в процессе коллективизации увеличивается по мере теоретического

обоснования неудач реформ настоящего времени: социокультурная основа преобразований, неподготовленность и отсутствие четкого плана реформ, институциональные издержки, реакция населения и др.

Анализ макроэкономических процессов и глобальных трансформационных сдвигов долгое время заслонял исследование региональной специфики. Между тем, полномасштабную и целостную картину перехода к коллективизации невозможно реконструировать без изучения особенностей развития сельских территорий. Региональный подход является знаковой чертой современной гуманитарной науки. С одной стороны, он позволяет раскрыть локальные явления в общем процессе, а с другой - оценить взаимодействие центра и периферии. В изучаемый период Центрально-Черноземная область была одним из крупных

сельскохозяйственных районов РСФСР.

экспериментальной площадкой для государственных кампаний, что обусловливало драматизм событий и острую реакцию крестьянства на преобразования.

Современные исследовательские подходы связаны с активным приращением источниковой базы в результате «архивной революции», появлением новых исследовательских трендов: социальной истории, микроистории, исторической антропологии, истории повседневности и т.д. Особое значение приобретает заимствованный из экономической истории институциональный подход, в центре которого находятся институты как устоявшиеся в обществе формальные и неформальные ограничения, структурирующие политические, экономические и социальные взаимодействия. Эффективность и жизнеспособность вводимых властью инноваций предлагается оценивать в зависимости от специфики исторически сложившихся форм производства, состояния массового сознания, ценностных предпочтений и ряда других институциональных характеристик сельского социума. В этой связи необходимо отметить, что в изучении проблемы социально-экономического преобразования деревни данного региона имеются значительные лакуны.

Цель данной работы заключается в изучении направленных социальных изменений в крестьянской среде Центрально-Черноземной области в период подготовки и проведения коллективизации в годы первой пятилетки (1928-1932 гг.).

Для реализации поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

• выявить общее и особенное в социально-экономическом развитии крестьянства Центрального Черноземья во второй половине 1920-х гг.;

• проанализировать закономерности институциональной политики советской власти в отношении аграрного сектора в 1920-е гг.;

• рассмотреть и выяснить ход и направленность ежегодных хлебозаготовительных кампаний в конце 1920-х гг.;

• определить цели и методы осуществления направленных социальных изменений, переструктурирования сельского социума под знаком классовой борьбы в изучаемом периоде;

• изучить специфику раскулачивания и коллективизации в регионе в годы первой пятилетки;

• показать виды и формы реакции крестьянства на аграрную политику советской власти;

• исследовать особенности становления колхозной системы и конструирования новой деревенской реальности в начале 1930-х гг.;

• выяснить особенности хлебозаготовительной политики государства в процессе коллективизации.

Объектом исследования является политика государства в отношении крестьянства. Черноземная деревня в изучаемый период рассматривается в двух различных контекстах: как социум со сложившимися формальными и неформальными практиками, как объект институциональной политики.

Предмет исследования - это изучение социальных процессов в период подготовки и проведения коллективизации деревни Центрального Черноземья.

Территориальные рамки исследования охватывают ЦентральноЧерноземную область, которая на рубеже 1920-х - 1930-х гг. объединяла бывшие пять губерний - Орловскую, Тамбовскую, Воронежскую, Курскую и частично Белгородскую. Данная сельская территория выступала как составная частью черноземной аграрной зоны России, ее отличала большая плотность населения, которая привела к острой проблеме малоземелья.

Вошедшие в ее состав области исторически имели хозяйственноэкономические связи, что делает возможным проанализировать общие тенденции их развития. Близость к столице обусловила то, что данная административная единица в первую очередь оказывалась площадкой для политических и экономических кампаний, результаты которых в дальнейшем экстраполировались на другие области страны.

Хронологические рамки исследования определяются 1928 - 1932гг., то есть периодом, включающим в себя «борьбу за хлеб», начало раскулачивания и коллективизации, первый этап организационнохозяйственного становления сталинских колхозов.

Степень научной разработанности проблемы рассматривается в первой главе диссертации.

В формате введения необходимо обозначить, что изучение крестьянства в процессе социально-экономической трансформации деревни конца 1920-начала 1930-х гг. - проблема многоаспектная. В ее исследовании принято выделять советский и постсоветский этапы. Советский этап включает два периода: 1) с конца 1920-х до середины 1950-х гг.; 2) вторая половина 1950-х - первая половина 1980-х гг. В постсоветском можно выделить также два периода: 2) конец 1980-х гг. - начало 1990-х гг.; 3) с начала 1990-х до настоящего времени.

Комплекс работ советского периода основывался на ограниченной источниковой базе и определялся концептуальной и идеологической заданностью. В конце 1950-х гг. были попытки ее преодоления историками во главе с В.П. Даниловым, но в связи с неосталинизацией они были свернуты. Советская историография накопила большой фактический материал, но общий ракурс видения проблемы не способствовал изучению региональной специфики крестьянства в период социалистической ломки деревни. Региональная история этого этапа изучалась в контексте партийной летописи советской эпохи.

В ходе перестройки началась архивная революция. Введение в научный оборот документов из рассекреченных архивных фондов способствовало пересмотру устоявшейся концепции коллективизации и роли крестьянства в этом процессе. Впервые была обозначена проблема альтернатив и цены коллективизации, в том числе голодной катастрофы 1932-1933 гг.

Публикации сборников документов «Как ломали нэп», «Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939»,

«Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939», «Совершенно секретно»: Лубянка - Сталину о положении в стране (1922-1934 гг.) и др^{[1] [2]. вызвали огромный исследовательский интерес к аграрной истории в 1990-е гг. Появились новые концептуальные и методологические подходы к изучению крестьянства в процессе коллективизации. 1990-е гг. стали расцветом крестьяноведения, подхода в историко-социологических}

исследованиях, продолжавшего концепцию западной историографии “Peasant Studies”. В западной историографии в конце прошлого века также возрос интерес к изучению позиции, стратегий адаптации и сопротивления российского крестьянства коллективизации как активного субъекта сталинской политики.

Важнейшим трендом современной историографии является рассмотрение ее в контексте модернизации на основе интеграции достижений в области истории, социологии, культурологи, политологии, экономики и др. Исследователи дискутируют о типе, задачах и этапах

советской модернизации.

2

концепция консервативной или инструментальной модернизации . В.А. Бондарев рассуждает о фрагментарном характере советской модернизации. Взаимодействие историков и культурологов привело к появлению концепции

социокультурной модернизации^[3]. Она позволяет рассматривать

коллективизацию в контексте культурной революции. Продуктивность социокультурного подхода заключается в его универсализме, позволяющем рассматривать в целом культурные, политические и хозяйственные элементы общества^[4].

Актуальным подходом в современном научном дискурсе является институциональный подход. Институционалисты рассматривают институты как устоявшиеся в обществе формальные и неформальные нормы, структурирующие политические, экономические и социальные

взаимодействия^[5]. Этот подход позволяет проанализировать различные условия и аспекты коллективизации как системной реформы.

Институциональная теория актуализирует региональные изучения, в основе которых лежит учет многообразия сельских территорий России^[6]. Региональный подход является одним из важнейших современных исследовательских трендов. Особенно целесообразно его применение к истории крестьянства.

Примечательно, различные подходы в рамках данной теории модернизации не противоречат, а дополняют друг друга.

Таким образом, современный историографический этап

характеризуется новыми аспектами изучения темы и методологическими подходами. Историки обращаются к причинам возникновения хлебозаготовительного кризиса 1927/1928 г., изменяют оценки критериев социального расслоения крестьянства, поднимают проблему крестьянской идентичности и др. Одной из важных проблем анализа советской деревни является процесс раскрестьянивания. Современные исследователи исходят из взаимосвязи процессов коллективизации и раскулачивания. Коллективизация

рассматривается в единстве политических, экономических и

социокультурных факторов, поэтому в поле зрения историков попадают психологические установки крестьянства и партийцев как проводников данной политики.

В освещении процесса коллективизации характерна вариативность, а в отношении созданной колхозной системы, как правило, присутствует критическая оценка.

В русле общероссийской истории развивается исследование данных сюжетов в региональной историографии. На волне архивной революции были предприняты попытки рассмотрения отдельных аспектов социальнополитической истории крестьянства ЦЧО. Вместе с тем, комплексных исследований черноземного крестьянства в период подготовки и проведения коллективизации с учетом введения в научный оборот новых опубликованных источников и с использованием современных исследовательских трендов на данный момент не существует. В современной научной литературе поднимается проблема роли институциональных факторов, социентальных основ в проведении преобразований. Но в основном анализу подвергаются современные реформы. Специальных исследований воздействие институциональных факторов на развитие крестьянства 1920-1930-е гг. на региональном материале не существует. Имеется значительный пробел в изучении преемственности аграрной политики 1920-х и начала 1930-х гг. В историографии недостаточно освещен опыт колхозного строительства в черноземных губерниях в 1920-е гг. Несмотря на существенный интерес к проблеме раскулачивания, она рассматривается преимущественно как самодостаточная проблема, вне взаимосвязи с направленными социальными изменениями в процессе переструктурирования крестьянского социума. В столичной историографии исследователи поднимают проблему роли социальных ожиданий крестьянства и психологических установок элиты, но применительно к партийному руководству ЦЧО это направление глубоко не рассматривалось.

В отношении черноземного крестьянства нет исследований социокультурных основ социалистического преобразования деревни. Спорной проблемой также остается размах и систематизация форм крестьянского сопротивления коллективизации.

Источниковая база исследования. Обзор использованных источников содержится в первой главе.

В работе были использованы следующие виды архивных массовых источников из фондов:

- Государственного архива Российской Федерации (Ф. 393 - Народный комиссариат внутренних дел);

- Российского государственного архива экономики (Ф. 396 - редакция «Крестьянской газеты», Ф. 7446- Колхозцентр СССР и РСФСР),

- Российского государственного архива социально-политической истории (Ф. 17-Центральный комитет КПСС (ЦК КПСС), Ф. 558 - Сталин И.В.),

- Государственного архива Орловской области (Ф. П-1- Губернский комитет ВКП(б), Ф.П-48-Окружной комитет ВКП(б), Р-314-Орловское губернское земельное управление),

- Государственного архива общественно-политической истории Воронежской области (Ф.2 - Областной комитет ВКП(б) ЦентральноЧерноземной области),

- Государственного архива Воронежской области (Ф.1439 - Областной исполнительный комитет Центрально-Черноземной области).

В диссертации использовались следующие виды архивных документов: - Формализованные источники (протоколы и стенограммы партийных пленумов и съездов, директивы центральных и местных партийных органов, сводки ОГПУ и др.).

- Частично формализованные источники (делопроизводственная документация, заявления, жалобы, письма, сообщения информаторов).

- Неформализованные (нарративные) источники (периодическая печать, представленная, в первую очередь, местной печатью).

Опубликованные источники в диссертации представлены следующими категориями:

- Документы органов государственной власти, включая работы партийных и государственных лидеров.

- Региональные сборники документов по истории коллективизации, опубликованные в советский период.

- Тематические подборки документов постсоветского периода: «Как

ломали нэп. Стенограмма пленумов ЦК ВКП(б). 1928-1929», «Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939», «Трагедия советской

деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939», «Совершенно секретно»: Лубянка - Сталину о положении в стране (1922-1934 гг.)», «Тянут с мужика последние жилы...».

- Статистические сборники, содержащие анализ компонентов крестьянского хозяйства, динамику социальной структуры и т.д.

Итак, для решения поставленных в диссертации задач имеется адекватная источниковая основа.

Методологическая основа работы. В качестве базовых методов исследования в данной работе использовались историко-системный (структурно-функциональный), историко-сравнительный (компаративный), историко-типологический, историко-динамический, историко-генетический методы.

Историко-генетический метод позволяет проследить эволюцию взглядов различных слоев населения в 20-е, а историко-сравнительный дает возможность сравнивать представления различных слоев и групп населения. Наличие большого пласта партийных документов для организации полноценного выборочного исследования и оценки его репрезентативности определило обращение к методам выборки. Для частично сохранившихся комплексов документов использовалась естественная выборка. При изучении социальных объектов практиковалась целевая выборка как в варианте доступных случаев, так и в варианте отбора «критических случаев» или «типических случаев». Применялась также формализация и семантическая интерпретация исторических источников. Процедура измерения, лежащая в основе методики формализации, использовалась для изучения социального расслоения крестьянства, динамики сопротивления и т.д.

Изучение слабоструктурированных нарративных источников (периодическая печать, жалобы, листовки, письма) проводилось при помощи разновидностей контент-анализа. Так, значимый текст источника (отдельные письма, обращения, выступления и т.д.) анализировался посредством тематического контент-анализа; употребления советских слов-символов подвергалось символьному контент-анализу. Использование документов партийных органов различных уровней предопределило обращение к структурному анализу текстов. Для выявления скрытого смысла отдельных исторически источников (подтекст обращений, жалоб и т.д.) проводилась оценка модальности текста, которая исходит из понимания социальной психологии разных социальных групп в изучаемый период. «Двойные стандарты» советской политики обусловили обращение при анализе текстов политических деятелей к методу информационно-целевого анализа текстов, позволяющему выявить мотивы создания определенного документа. Знаковые системы советской действительности подвергались семиотическому анализу. Отношение крестьян к власти изучалось посредством дискурсивного анализа.

Для создания текстовой модели данных применялся описательноповествовательный метод, сочетающий хронологический и структурностатистический принципы.

Изучение социально-экономического состояния деревни накануне коллективизации, хлебозаготовительных кампаний, подведение итогов государственной политики в деревне требовали анализа статистических данных, который проводился на основе составления системы показателей. Составление числовой модели данных зависело от фрагмента использования и наличия статистических сведений. Обработка первичных статистических сведений из партийных документов проводилась на основе составления вариационного и динамического рядов. При работе с опубликованными массовыми источниками использовались статистические сводки и групповые показатели. Они помогли при помощи количественных данных проанализировать структуру и типологию крестьянского хозяйства, колхозного движения и т.д. При этом использовались и типологическая, и структурная группировка. Сводные данные оформлялись в виде текстовой модели, в форме статистических таблиц.

В основу работы были положены модернизационная концепция, концепция крестьяноведения, объединяющая разнообразные области в изучении крестьянства, институциональная теория и региональный подход. Региональный ракурс позволяет нам анализировать разные аспекты социальных взаимоотношений по «вертикали» (крестьянство-власть,

окружное - областное - московское партийное руководство) и «горизонтали» (взаимодействие разных социальных групп, крестьян и различных лиц, включенных в систему государственно-политических отношений, -

двадцатипятитысячников, советских служащих, низовых партийных работников).

Изучение крестьянства в процессе подготовки и проведения коллективизации междисциплинарно по своей сути и требует использования методов из области социальной истории, истории повседневности, социологии, политологии, культурологии, экономики и правоведения.

Научная новизна заключается, во-первых, в приращении

источниковой базы изучения крестьянства ЦЧО в условиях подготовки и проведения коллективизации, а во-вторых, в обусловленности задачами исследования. Впервые анализируется ограничительное воздействие институциональных факторов новой экономической политики на социальноэкономическое развитие черноземного крестьянства. При этом акцент делается на преемственности аграрной политики 1920-х и начала 1930-х гг. Комплексно изучается проблема направленных социальных изменений крестьянства региона. Начало опыта колхозного строительства впервые рассматривается с точки зрения адаптации крестьянства к новым институциональным условиям.

На основании источников, вводимых в научный оборот впервые, анализируется процесс и социальное воздействие трех хлебозаготовительных кампаний: 1927/28 гг., 1928/29гг. и 1929/30 гг.

Как составляющие единой политики переструктурирования сельского социума рассматриваются конструирование образа «кулака» и фаворитизация бедноты.

Детально изучается специфика раскулачивания, включающая

всесторонний анализ позиции местной партийной элиты по данному вопросу. На основании вновь введенных источников корректируются показатели раскулаченных в регионе.

Впервые рассматриваются социальные ожидания и представления о коллективизации, характерные для местной элиты, раскрывается

непоследовательность и указываются элементы политической импровизации в процессе коллективизации. Акцентируется внимание на социокультурных аспектах социалистического наступления власти на деревню.

Систематизированы виды и формы сопротивления черноземного крестьянства этатизации аграрного сектора.

Изучены особенности функционирования ранних сталинских колхозов с точки зрения создания властью новой деревенской реальности в начале 1930-х гг.

Практическая значимость исследования состоит в том, что накопленный информационный пласт и результаты исследования могут быть использованы в разработке и чтении курсов по истории России XX вв., социально-экономической истории, а также специализированных курсов, затрагивающих изучение и реконструкцию социальной и региональной истории.

Методологические подходы и общая методика исследования, разработанная и освоенная в диссертации, могут быть использованы в дальнейшем при изучении проблематики, соприкасающейся с тематическими полями данной диссертации.

Положения, выносимые на защиту:

1. Определяющими и сдерживающими факторами развития крестьянства ЦЧО в 1920-е гг. являлись аграрное перенаселение, последствия

7

общинной революции и институциональная политика власти .

2. Накануне социалистического наступления власти на деревню экономика региона находилась в депрессивном состоянии, главной причиной которого было недовосстановленное сельское хозяйство.

3. Первые колхозы в 1920-е гг. отражали противоречивость социалистического эксперимента большевиков в условиях нэпа. Их создание было обусловлено стремлением наиболее предприимчивых крестьян преодолеть «земельный голод» в регионе в новых институциональных условиях.

4. Социалистическое наступление власти на крестьянство проходило в два этапа методом проб и ошибок. На первом этапе 1928-1929 гг. в ходе «борьбы ха хлеб» власть подготовила правовой и организационный механизм коллективизации, на втором этапе в 1930-1932 гг. были осуществлены взаимообусловленные кампании раскулачивания и коллективизации.

5. Социальная политика партийно-государственного руководства страны была направлена на раскол деревни, имела два главных вектора действия: фаворитизацию бедноты и конструирование образа «кулака». ^[7]

6. Раскулачивание на изучаемой сельской территории преследовало три основные цели: привить крестьянству лояльность к политике власти; перераспределить средства производства из частного сектора в обобществленных, ставший с 1932 г. тождественный государственному; ликвидировать аграрное перенаселение и обеспечить дешевой рабочей силой городскую промышленность. Раскулачивание имело антикрестьянскую направленность, портило социально-психологический климат в сельском социуме. Вместе с тем, количество раскулаченных черноземных крестьян, отраженное в исторической литературе, нуждается в корректировке.

7. Коллективизация являлась этатизаций аграрного сектора. В ЦЧО она была социально-политической импровизацией, осуществление которой во многом зависело от позиций местного руководства, с одной стороны, и от степени сопротивления крестьянства, с другой.

8. Для проведения коллективизации отсутствовали ресурснотехнологические и социентальные основы. Аграрная политика противоречила менталитету и социальным ожиданиям крестьян, разрушая механизм социального взаимодействия. Коллективизация спровоцировала институциональный конфликт между традициями крестьянского двора, общины и новыми бюрократическими организациями - колхозами.

9. Социалистические преобразования деревни имели комплексный характер, изменяли не только хозяйственный уклад, но и образ жизни крестьянства, открывали новые лифты социальной мобильности. Инкорпорация в колхозную систему осуществлялась через ударничество, социалистическое соревнование, вступление в партию, образование.

10. В начале 1930-х гг. сталинские колхозы находились под сильным влиянием неформальных практик доколхозной деревни, испытывали трудности в сфере управления, взаимодействия с партийными и советскими структурами, организации и оплаты производственного процесса. «Деинкорпорирование» из колхозной системы осуществлялось посредством отходничества, выходом из колхозов, систематическим уклонением от работы и др.

Апробация исследования проводилась в ходе выступлений на международных и всероссийских конференциях. По теме диссертации были прочитаны доклады на 16 международных конференциях.

1. Социокультурный облик деревни Центрального Черноземья в 20е гг. XX в. // «Булгаковские чтения». I Международная научная конференция. Орел, 2007. Общественное движение за создание Крестьянского союза в Центральном Черноземье в 20-е гг. XX в. // «Булгаковские чтения». II Международная научная конференция. Орел, 2008. С.307-313. (16293)

2. Кризис хлебозаготовок 1927/28 г. в Центральном Черноземье. // Россия в мировом сообществе цивилизаций: история и современность. III Международная научно-практическая конференция. Пенза, 2007.

3. Материально-бытовые условия повседневной жизни крестьян Центрального Черноземья в конце 20-х гг. XX в. // Человек в Российской повседневности: история и современность. Международная научнопрактическая конференция. Пенза, 2008.

4. «Военный сценарий» 1927-1930 гг. в Центральном Черноземье // Россия в мировом сообществе цивилизаций: история и современность. IV Международная научно-практическая конференция. Пенза, 2008.

5. Крестьянство и власть в Центральном Черноземье в 1927-1929 гг. // Юг России в прошлом и настоящем: история, экономика, культура. V Международная научная конференция г. Белгород, 2009.

6. «Кулак» в определениях орловских представителей власти в конце 20-х гг. XX в. // «Булгаковские чтения». III Международная научная конференция. Орел, 2009.

7. Образ провинциального города в 20-е гг.: особенности культурной жизни и восприятия действительности горожан (на примере Орла) //Гуманитарные науки в России XXI века: тенденции и перспективы. Международная научная конференция. Архангельск, 2008.

8. Работа с беднотой как приоритетное направление социальной политики партии в деревне во второй половине 1920-х гг. (на материалах Орловской губернии) //«Булгаковские чтения». IV Международная научная конференция. Орел, 2010.

9. Взаимоотношения государственной власти и крестьянства Центрального Черноземья в конце 20-х гг. XX в. //Государственная власть и крестьянство в конце XIX - начале XXI в. Международная научнопрактическая конференция. Коломна, 2009.

10. Социально-экономические и социально-психологические аспекты раскулачивания крестьянства в 1930 г. (по материалам Орловского округа ЦЧО) // «Булгаковские чтения». V Международная научная конференция. Орел, 2011.

11. Разрушение социального мира деревни в процессе кампании по раскулачиванию крестьянства (по материалам Орловского округа ЦЧО) //Государственная власть и крестьянство в XIX - начале XXI века. Международная научно-практическая конференция. Коломна, 2011.

12. Продналог 1921 г. в Орловской губернии: введение, восприятие. Результаты //1921 год в судьбах России и мира: от Гражданской войны к послевоенному миру и новым международным отношениям. Международная научная конференция. Мурманск, 2011.

13. Власть и крестьянство в конце 1920-х гг. (по материалам Центрального Черноземья) // Крестьянство и власть в истории России XX века. Международный круглый стол журнала «Власть» и Института социологии РАН (12 ноября 2010 г.).

14. Социальные процессы в черноземной деревне в условиях коррекции политического курса весной 1930 г. // Булгаковские чтения. VI Всероссийская научная конференция с международным участием. Орел, 2012.

15. Институциональная политика советской власти в двадцатые годы XX века (на примере Центрального Черноземья) //Булгаковские чтения. VII

Всероссийская научная конференция с международным участием. Орел, 2013.

16. К вопросу о социальной идентичности колхозников в начале 1930-х годов (на материале Центрального Черноземья) //Российская история в начале XXI века: опыт, проблемы, перспективы. Международная научнопрактическая конференция. Оренбург. Оренбург, 2014.

Состоялись вытупления на 5 всероссийских и региональных конференциях:

17. Черноземное крестьянство и органы внутренних дел в начале коллективизации (1929-1930 гг.) //Органы внутренних дел и общество в России: проблемы взаимодействия в прошлом и настоящем. Материалы межрегиональной научно-практической конференции г. Рязань, 15 мая 2007 г. Рязань, 2008.

18. Военный фактор в социально-политической ситуации в Центральном Черноземье в 1928-1930-х гг. // Катанаевские чтения: материалы Седьмой Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 195-летию Омского кадетского корпуса и 160-летию со дня рождения генерал-лейтенанта Георгия Ефремовича Катанаева. Омск, 2008. С. 158-160.

19. Коллективные хозяйства Орловской губернии накануне коллективизации // Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего Поочья. Материалы XII Всероссийской научной конференции. Калуга, 2008.

20. Дворянские гнезда Орловской губернии в процессе послереволюционного передела собственности //Пятые Яхонтовские чтения. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Рязань, 1417 октября 2008 г. Рязань, 2010.

21. Социальный раскол деревни в конце 1920-х гг.: замысел и результаты. // Реформы и реформаторы в истории России: к 150-летию

Великих реформ. Материалы XVI Всероссийской научно-теоретической конференции. М., РУДН, 17-18 мая 2012 г. М., 2012.

Диссертант принимала участие в работе 3 сессий симпозиума по аграрной истории Восточной Европы.

1. Хлебозаготовительный кризис 1927/28 г. в Орловской губернии

//Актуальные проблемы аграрной истории Восточной Европы:

историография, методы исследования и методология, опыт и перспективы. XXXI сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. Вологда, сентябрь 2008.

2. Сельскохозяйственная статистика и проблема расслоения крестьянства накануне коллективизации (на материале Центрального Черноземья) //Актуальные проблемы аграрной истории Восточной Европы X-XXI вв. XXXII сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. XXXII сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы, Рязань, сентябрь 2010 г.

3. Социальная мобильность крестьянства Орловской губернии в 1920-е гг. //Типология и особенности аграрного развития России и Восточной Европы X-XXI вв. XXXIII сессия симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. Брянск, сентябрь 2012 г.

Ряд вопросов диссертации освещался на заседаниях Центра экономической истории при Историческом факультете МГУ им.Ломоносова.

Основные положения диссертации изложены в двух монографиях:

1. Гончарова И.В. Деревня центрального Черноземья накануне «великого перелома». Орел, 2013. (11,36 п.л.)

2. Гончарова И.В. Деревня Центрально-Черноземной области: начало колхозного пути. Орел, 2014.(14,48 п.л.).

А также публикациях в изданиях Перечня ВАК:

1. Гончарова И.В. Под прикрытием колхозного устава: дворянские

усадьбы Центрального Черноземья в 20-е гг. XX в. // Вестник

Орловского государственного университета. 2009. № 1. С.175-180. - 0,5 п.л.

2. Гончарова И.В. Конец 20-х гг.: хлебозаготовки и свертывание нэпа в

Центральном Черноземье // Ученые записки Орловского

государственного университета. 2009. № 1. С.13-20. - 0,68 п.л.

3. Гончарова И.В. Проблема определения «социального лица»

крестьянского хозяйства в орловской деревне в конце 20-х гг. XX в. // Вестник Орловского государственного университета. 2009. № 3. С.162- 170.- 0,81 п.л.

4. Гончарова И.В. Влияние идеи создания крестьянского союза в

общественно-политической жизни деревни 1920-е гг. (на материалах Центрального Черноземья // Ученые записки Орловского

государственного университета. 2009. № 3. С.18-24. - 0,59 п.л.

5. Гончарова И.В. Критерии выведения понятия «кулак» местной властью в конце 1920-х гг. (по материалам Центрального Черноземья) //Научные ведомости Белгородского государственного университета. № 9/2009. С. 192-197.- 0,56 п.л.

6. Гончарова И.В. Крестьянская повседневность Центрального

Черноземья в 1920-х гг. //Диалог со временем. Альманах

интеллектуальной истории. Вып. 30. М., 2010. С. 362-371.- 0,55 п.л.

7. Гончарова И.В. «Борьба за хлеб» как главное содержание политики партии в отношении крестьянства в 1927-1929 гг. (на материале Центрального Черноземья)// Ученые записки Орловского

государственного университета. 2010. № 1. С.31-38. - 0,84 п.л.

8. Гончарова И.В. Вовлеченность молодежи в социалистическое преобразование деревни в конце 1920-х гг. (на материале Центрального Черноземья) // Вестник Орловского государственного университета. 2009. № 4. С.228-234. - 0,71 п.л.

9. Гончарова И.В. Состояние провинциальной партийной среды в 1920-е гг. (по материалам Орловской губернии) // Вестник Орловского государственного университета. 2010. № 2. С.80-88.- 0,78 п.л.

10. Гончарова И.В. «Противопоставление крестьянства власти... чувствуется довольно сильно»: региональные аспекты налоговой политики в деревне в 1920-е гг. на материале Орловской губернии //Вестник РУДН, серия История России. 2010, № 2. С. 65-78. - 0,97 п.л.

11. Гончарова И.В. Особенности социально-экономического развития орловского крестьянства в период новой экономической политики (1921-1927 гг.) // Вестник Орловского государственного университета. 2010. № 3. С.72-77. - 0,66 п.л.

12. Гончарова И.В. Беднота в объективе социальной политики власти в конце 1920-х гг. (на примере Орловской губернии) // Ученые записки Орловского государственного университета. 2010. № 3. С.20-24.- 0,53 п. л.

13. Гончарова И.В. Особенности статистических исследований социальной структуры крестьянства Центрального Черноземья в конце 1920-х гг. // Вестник Орловского государственного университета. 2010. № 5. С.37- 42. - 0,52 п.л.

14. Гончарова И.В., Чувардин Г.С. Аграрная модернизация XX века: ретроспективный взгляд и современные оценки//Власть.2011.№2. С.174-175- 0,2 п.л.

15. Гончарова И.В. Крестьянство в поисках самоопределения: движение за создание крестьянского союза в 1920-х гг. в Центральном Черноземье // Вектор науки Тольяттинского государственного университета № 4(14)2010 г. С. 123-125. - 0,4 п.л.

16. Гончарова И.В. Ликвидация рыночных отношений в деревне и

хлебозаготовительная кампания 1927/1928 г. (по материалам

Орловской губернии) //Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. № 3(9) 2011. Тамбов. С. 30-34.- 0,5 п.л.

17. Гончарова И.В. Предыстория коллективизации: опыт создания новых форм хозяйствования в Центральном Черноземье в 1918-1928 гг. // Известия Смоленского государственного университета. № 3/2011. Смоленск. С.214-222. 0,62 п.л.

18. Гончарова И.В., Чувардин Г.С. Орловский край: страницы летописи //Родина № 8/2012. С. 54-56. - 0,45 п.л.

19. Гончарова И.В. Партийная организация ЦЧО в 1928-1929 гг. //Ученые записки Орловского государственного университета. №4/ 2013. С. 5760. - 0,53 п.л.

20. Гончарова И.В. Современные концептуальные подходы в историографии коллективизации// Ученые записки Орловского государственного университета. №1/ 2015. С. 21-28. - 0,77 п.л. Структура работы: диссертация состоит из введения, пяти глав и

заключения.