Деятельность Временного правительства по отделению церкви от государства и реакция дальневосточного духовенства (февраль-октябрь 1917 г.)

B марте 1917 года после отречения от престола российского императора Николая П власть в государстве перешла к Временному правительству. Большинство из стасемидесятимиллионного населения страны в это время составляли верующие.¹ B стране насчитывалось свыше 200 тысяч религиозных объединений, действовали 78 тыс.

«2

костелов, 6 тыс. синагог, 4200 сектантских молитвенных домов.

Среди религиозных конфессий главенствующее положение занимала русская православная церковь. B 1917 году в ее составе находились: 67 епархий и 48000 приходов, около 81 тысячи храмов. Высшую иерархию составляли 130 митрополитов, архиепископов, епископов. Численность священнослужителей превышала 50 000 человек. Русской православной церкви принадлежало более 35 000 начальных школ. Церковные кадры готовили 185 епархиальных училищ, 57 семинарий и четыре духовных академии.³ Действовали 1200 монастырей с общей площадью монастырских земельных угодий - 1083271 десятин.⁴ Всего земельной собственности у церкви было 2 611 635 десятин.⁵ Весь бюджет русской православной церкви в 1917 году составлял 65 262 114 рублей.⁶

Однако русская православная церковь имела определенные основания неодобрительно относиться к царскому правительству. При императоре Петре I (1689-1725 гг.) было ликвидировано патриаршество, и церковь, потеряв самостоятельность, стала превращаться в государственное ведомство. Император Павел (1796-1801 гг.) объявил себя главой церкви, «охраняющим догматы господствующей веры и следящим за состоянием право-

n

верия и благочиния» в государстве. Церковь была недовольна и систематической секуляризационной политикой правящего режима. Только при Екатерине П (1762-1796 гг.) в ведение абсолютистского государства перешло около 8 млн. десятин земли, 1 млн. душ мужского пола крестьян, и

Q

ежегодный доход государства увеличился на 1,5 млн.

Диктат государства над церковью на фоне перемен, происходивших в российском обществе в начале XX века, вызвал стремление части духовенства к внутрицерковным реформам. O степени активности реформаторского крыла в русской православной церкви свидетельствует то, что оно оказалось замеченным даже непримиримыми противниками - социал- демократами, которые окрестили его как «новоправославное движение».¹¹ Реформаторы выступали за частичное обновление церкви, особенно в части ограждения прав приходского священства и ослабления государственного влияния.

Исторические факты свидетельствуют о том, что к началу Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года в русской православной церкви преобладали антимонархические настроения. Об этом можно судить по обеспокоенным призывам официальной церковной прессы, которая призывала духовенство объединиться для борьбы с революционным движением и сплотиться «непреоборимой стеной вокруг царского престола». B канун отречения Николая П от престола обер-прокурор Синода просил иерархов выступить в защиту царской власти и осуждением всего революционного движения, но высший церковный клир отказался

1 Л

обращаться к верующим с подобным воззванием. Более того, духовенство открыто приветствовало установление новой демократической власти. Обычным явлением стало участие священнослужителей в митингах.¹⁴

Вместо поддержки царского правительства Синод выступил с посланием, в котором Февральская революция в России объявлялась «божьим делом», а верующие призывались довериться Временному правительству.

Отношение Синода к монарху характеризует решение об изменении богослужения за Романовых и установлении еженедельных молений о Временном правительстве, принятое 7 апреля 1917 года. B церковной печати это решение появилось только месяц спустя. Объяснить задержку публикации можно двумя мотивами. Первое - тайная надежда определенной части членов Синода на скорую реставрацию монархии. Второе - боязнь реакции российского населения на такую быструю политическую переориентацию.

3 марта 1917 года новая власть опубликовала Декларацию Временного правительства о его составе и задачах. B ней объявлялись: амнистия по религиозным делам, отмена вероисповедных ограничений, восстановление независимости русской православной церкви.¹⁶ Новый обер-прокурор B.H. Львов, назначенный Временным правительством, заявил о преемственно-

17

сти государственной политики в области религии. Ho было и существенное отличие - церкви предлагался иной характер взаимоотношений: не администрирование, а каноническое освобождение от государственной опеки. B этих целях при Временном правительстве был создан специальный церковный совет для подготовки Поместного Собора, который бы подтвердил автономию русской православной церкви. B ответ Синод издал указ о прекращении молитвы за Романовых и о «желательности молений с пожеланием благоденствия новым революционным властям — Временному правительству».¹⁸

B то же время Временное правительство не доверяло духовенству, видя в нем «оплот монархистов».¹⁹ Проводились массовые увольнения архиереев по обвинению в поддержке старого режима или просто за монархические воззрения.²⁰ Масштабы репрессивной политики против духовенства приняли такие размеры, что для контроля и упорядочения этой работы Синод создал специальный орган - Комиссию по вопросу о мероприятиях к предупреждению случаев неосновательных арестов священнослужителей и о порядке разбора дел в случае состоявшегося ареста их.²¹ B большинстве случаев репрессии Временного правительства против православных священнослужителей объясняются, скорее, не приверженностью последних к монархии, а незнанием ими того, что Синод отменил прославление Романовых.

Временным правительством велась целенаправленная работа по ослаблению влияния церкви на подрастающее поколение. B российских школах отменялось обязательное преподавание закона божьего, церковноприходские школы передавались Министерству народного просвещения. 20 июня 1917 года было принято постановление «Об объединении, в целях введения всеобщего обучения, учебных заведений разных ведомств в ведомстве Министерства народного просвещения». Документ определил государственный бюджет главным источником финансирования для церковно-образовательных целей: начальных, учительских и второклассных школ; училищных советов при Святейшем Синоде, епархиальных и для их отделений на содержание наблюдателей церковных школ; на школьностроительные надобности, а также на фонд имени императора Александра П, который занимался школьно-церковным строительством.

20 марта 1917 года вышло постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений», в котором подтверждалось равенство всех религий, объявленное еще по указу императора Николая П в 1905 году. Религиозным организациям и церквам предоставлялись широкие права в

их богослужебной, миссионерской, педагогической и общественно-

~ 22 политическои деятельности.

Массовым тиражом выпускались религиозные издания. Среди них официально-православные: «Всероссийский церковно-общественный

вестник», «Церковные ведомости», «Вестник Священного Синода», «Вестник военного и морского духовенства»; религиозные и мистические газеты и журналы других конфессий: «Братство» толстовцев, «Слово истины» баптистов, «Утренняя звезда» евангелистов и другие.²³ Временное правительство поощряло в этих изданиях антибольшевистскую тематику. Дело доходило до курьезов. Так, в одном из номеров «Всероссийского церковнообщественного вестника» в октябре 1917 года печаталось: «Что такое большевизм? Это смесь интернационалистического яда со старой русской сивухой. Этим ужасным пойлом опаивают русский народ несколько неисправимых изуверов, подкрепляемых кучей германских агентов».²⁴

14 июля 1917 года Временное правительство приняло закон «О свободе совести».

Временное правительство придерживалось в своей политике либерально-демократической линии. B законе «О свободе совести» утверждались принципы свободы выбора каждым гражданином любой религии, веротерпимость, возможность беспрепятственного отправления всяких религиозных культов, исключая изуверские. Особо в законе оговаривались права несовершеннолетних при выборе или переходе из одного вероисповедания в другое.²⁷

Положительную оценку деятельности Временного правительства в области религии в 1917 году давали представители большинства религиозных организаций, которые, в отличие от русской православной церкви, длительное время были на положении «терпимых». Они с восторгом восприняли полученное после Февральской революции долгожданное обещание равенства между собой всех конфессий. «Совершилось знаменательное событие для всех сынов России. Божьи вестники услышали от бога, через ангела его, Временное правительство: можете быть свободны» - говорилось в 1917 году в одном из адвентистских журналов.²⁸ Правительство получило приветственные телеграммы с заверением в поддержке от старообрядцев, баптистов, евангелистов, молокан, менонитов и др.²⁹

Однако Временное правительство не смогло выработать четкую политику в области религии. После эйфории первых дней революции Временному правительству пришлось учитывать еще один фактор - мнение многомиллионных масс, по привычке тяготевших к старым традициям.

По приказу Временного правительства принятие гражданской присяги повсюду сопровождалось религиозными церемониями. Текст составляли с учетом конфессиональной принадлежности граждан. Для православных, например, присяга заканчивалась словами: «В заключение данной мною клятвы осеняю себя крестным знамением», а для мусульман «Заключаю сию мою клятву целованием преславного Корана».³¹

Тактика Временного правительства в религиозном вопросе изменялась в зависимости от прочности положения политического режима. B первые дни Февральской революции, когда авторитет правительства был высок и оно ни на кого не оглядывалось, одним из своих решений власть

ъу

отменила обязательное причастие для военнослужащих. Этим режим выводил армию из-под церковного влияния, с одной стороны, а с другой - определял свою позицию по отношению к церкви вообще. B августе 1917 года, когда власть все ощутимее теряла опору в обществе, на рассмотрение правительства был внесен вопрос о поднятии в воинских частях и в народе религиозного сознания и патриотического долга.³³ Очевиден мотив и другого шага Временного правительства — заявляя формально об отделении церкви от государства, а на деле надеясь на ее поддержку, в сентябре 1917 г. в штатном расписании Министерства народного просвещения утверждаются должности диакона и священника.³⁴

Противоречивость проявлялась в действиях режима и по отношению к духовенству. Если одних иерархов за монархические взгляды репрессировали, то уволенному на покой бывшему московскому митрополиту Макарию, всегда активно поддерживавшему «черносотенцев», назначили внушительную государственную пенсию. B постановлении Временного правительства от 14 июля 1917 г. было заявлено о недопустимости вмешательства ревкомов и Советов в церковную жизнь, запрете публичных антирелигиозных представлений.³⁵ Однако на практике политический режим в

России больше проявлял заботу не о соблюдении суверенных прав церкви, а об ограничении влияния на нее своих конкурентов. B августе 1917 года Временное правительство обратилось к русской православной церкви с просьбой одобрить его политический курс, тем самым проявлялась попытка втянуть церковь в решение государственных проблем.³⁶

Особое значение в религиозной политике Временного правительства имел Поместный Собор. Идея его созыва была популярной еще в начале

τη

века даже на самом высшем государственном уровне. B 1905-1906 годах было созвано предсоборное присутствие, которое выработало основные принципы реформы церкви. B 1912-1914 годах проходили заседания пред- соборного совещания, на котором обсуждались практические вопросы

on

осуществления реформы церковного управления. Однако все эти реформы до 1917 года оставались на уровне обсуждения.

Временное правительство, рассчитывавшее в своих стратегических планах на лояльность самой большой по численности конгрегации - русской православной церкви, достаточно быстро решило вопрос созыва Поместного Собора. Он открылся 15 августа 1917 года. Время открытия Собора было выбрано не случайно - параллельно шло заседание Всероссийского Государственного совещания, где обсуждался политический курс Временного правительства. Одобрение этого курса духовными властями считалось немаловажным. Открытию Собора предшествовали двухступенчатые выборы: приходские и епархиальные. Каждая из епархий послала епископа, двух священников и трех мирян. Также были представлены монастыри, духовные академии, университеты, армия, Государственная Дума. Ha проведение Собора Временное правительство выделило беспроцентную ссуду в 2 млн. рублей.³⁹

Помимо прочих вопросов, на Соборе рассматривался вопрос об отношении к религиозной политике Временного правительства. Делегаты резко критиковали закон «О свободе совести», особенно в части возрастного ценза, дающего право выбора вероисповедания. «Антихристианским

выпадом» признано и другое решение Временного правительства, вытекавшего из данного закона, соптасно которому власти отнимали у церкви приходские школы и передавали их в ведение Министерства просвещения. А.Ф. Керенский в ответ жестко заявил, что его правительство «...собирается порвать те путы, которые мешают новому строю стать вне- конфессиональным...».⁴⁰ Идея «внеконфессионального государства» шла вразрез с мнением большой части населения России о союзе церкви с государством.

Русская православная церковь получила и другой серьезный повод для недовольства религиозной политикой Временного правительства. Причина этого недовольства - особо лояльное отношение власти к католической церкви. Оно выразилось в аккредитации в Ватикане российского представителя, восстановлении в правах репрессированных царским правительством католических иерархов. Руководство римско-католической церкви обратилось к Временному правительству с меморандумом о снятии юридических ограничений на деятельность католиков в России, существовавших при царском режиме: цензура, препятствия при переходе в католичество, ограничения в передвижении по территории империи, в строительстве храмов и т. д.⁴¹ B ходе подготовки религиозной реформы при Министерстве внутренних дел были образованы Совещание по общим вопросам для всех исповеданий и отдельно - Специальная комиссия по пересмотру законодательства, определяющего положение римско-католической церкви в России. B состав комиссии входили члены и комиссары Временного правительства, работники заинтересованных ведомств, католическое духовенство, ученые, общественные деятели. 26июля 1917 года было принято постановление «Об изменении действующих узаконений по делам римско- католической церкви в России», которое устранило все юридические помехи для деятельности католической церкви в стране.⁴² Таким образом, религиозная политика Временного правительства носила двойственный, конъюнктурный характер, и в конечном итоге осталась несформированной.

Неопределенность политики центра в сфере религии вызвала адекватную реакцию на местах, в том числе и на Дальнем Востоке.

После Февральской революции юрисдикция Временного правительства, а следовательно, и вся его законодательно-нормативная база в области религии распространилась и на Дальний Восток России. B регионе создавались комитеты общественной безопасности и был назначен комиссар по делам Дальнего Востока. Географическая отдаленность, которая существенно ослабляла степень влияния центральных органов власти, и непоследовательная политика центра сформировали в регионе юридический феномен - на Дальнем Востоке вплоть до установления советской власти в 1922 году в области религии доминировали законы Российской империи.⁴³

Ha территории Дальнего Востока накануне 1917 года находились две епархии: Владивостокско-Камчатская и Благовещенско-Приамур-ская.⁴⁴ Официально было зарегистрировано 560 191 верующих граждан, что составляло 0,4 процента от общероссийского уровня. Из них христиан: православных - 454 035, в том числе раскольников - 5175, армяно-григориан - 484; католиков - 6048; протестантов (лютеран, реформаторов, англикан) - 2220 человек. За христианами следовали конгрегации: буддисты - 87 372; конфуциане - 4168; магометане - 609; иудеи - 372 человек. Также по официальной статистике было зарегистрировано 5367 язычников.⁴⁵ B 200 церковно-приходских школах обучалось 9 тысяч детей.⁴⁶ Ha Дальнем Востоке имелось 2 архиерейских дома; 348 церквей; 5 монастырей; 221 часовня. B них служили 21 протоиерей, 346 священников, 46 диаконов, 334 псаломщиков. B монастырях состояло 141 монахов и монахинь, 177 послушников и послушниц. При церквях и монастырях действовали 154 религиозные библиотеки. Общий капитал церквей составлял около 800 тысяч рублей.⁴⁷ Это составляло 1,2 процента от общероссийского уровня.

Реакция дальневосточного духовенства на Февральскую буржуазнодемократическую революцию 1917 года, как и во всей стране, была неоднозначной. Монахи Уссурийского Свято-Троицкого монастыря продолжали славить царя, распространяли монархическую литературу. Иманский комитет общественной безопасности вынужден был насильственно опечатать склад и типографию указанного монастыря.⁴⁸ Поводом для недоброжелательного отношения к новой демократической власти была не только промонархическая позиция отдельной части духовенства, но и реальная политика самой власти. Из переписки архиепископа Владивостокского Евсевия в 1917 году следует, что к православным священникам применялись репрессивные меры: аресты, избиения.⁴⁹ B некоторых местах религиозные здания демократическим режимом реквизировались под государственные нужды.⁵⁰ Без одобрения восприняло дальневосточное духовенство переименование в 1917 году города Алексеевска, носившего ранее имя наследника престола, в город Свободный.⁵¹

B связи с созывом Поместного Собора позиция дальневосточного духовенства по отношению к власти изменилась. Священники стали читать молитвы о процветании «благоверной власти» и необходимости «дове-

г₉

риться Временному правительству». Ha Всероссийский церковный собор православное духовенство Дальнего Востока избрало делегацию, состоящую из священнослужителей и прихожан. Из них: один архиепископ, три епископа, три протоиерея, два священника, один преподаватель семинарии, один преподаватель духовного училища, один наблюдатель церковноприходских школ, один преподаватель реального училища, один служащий

53

торговой фирмы, один ветеринарный врач и один крестьянин. Состав делегации говорит о том, что дальневосточники собирались держаться традиционной линии внутри церковного устройства и не стремились к коренным переменам.

B годы революции политическая активность духовенства всех уровней усиливалась. B 1917 году в IV Государственной Думе оно было представлено 47 депутатами.⁵⁴ Среди гласных городской Думы Владивостока, избранных на 4-летний срок в 1915 году, состоял священник Василий Попов.⁵⁵ Анализ, проведенный в ходе диссертационного исследования, показал, что политическая активность духовенства на Дальнем Востоке в 1917 году отличалась от своего аналога в центральной России. Особенно наглядно эта особенность проявилась в ходе выборов в Учредительное собрание. B центральной части России обычным делом было создание особых церковных избирательных блоков («православные приходы», «духовенство и миряне», «за веру и порядок», «христианское единение» и т. д.).⁵⁶ Ha Дальнем Востоке духовенство не создавало собственных, а только блокировалось с гражданскими предвыборными организациями.⁵⁷

B силу отдаленности от идеологического центра разброс политических симпатий дальневосточного духовенства был достаточно широк. Диапазон его интересов во время выборов в Учредительное собрание распространялся от самого «правого» крыла (крупные собственники, кадеты) до самого «левого» (социал-демократы). Известно, что во фракцию большевиков в Учредительное собрание входило — 3, а эсеров - 6 священников.⁵⁸

Точной статистики принадлежности или ориентации религиозных объединений, организаций и союзов к той или иной партии не выявлено. Первые попытки классификации были осуществлены в 1930-е годы. По данным исследователя Б. Кандидова, из не участвовавших в самостоятельных церковно-политических союзах большинство епископата — городские и сельские священники, а также монахи, ориентировавшиеся на Московскую патриаршую церковь, поддерживали партию кадетов. «Союз прогрессивного и демократического духовенства и мирян», из которого впоследствии сформировалось обновленчество, ориентировался на социал-демократов.⁵⁹ Исследователь истории Всероссийского Учредительного собрания Л.Г. Протасов, классифицируя политические силы, участвовавшие в выборах, отнес конфессиональные объединения к блоку правых партий, причем у него они оказались крайне правыми.⁶⁰ B целом дальневосточники в ходе революционных событий были настроены менее радикально. C другой стороны, достаточно большой процент социал-демократов, социальную базу которых составляло религиозное население, создавало благоприятные условия для реформирования внутрицерковной жизни.

Политическая активность духовенства на Дальнем Востоке в 1917 году принимала своеобразные формы. После отмены обязательного изучения закона божьего в школах законоучители г. Владивостока решили создать «Союз законоучителей Владивостокской епархии».⁶¹ B союз принимались только законоучители Владивостокской епархии. Председателем союза был избран священник Сергей Данилов. Участники союза ставили своей целью продолжить традицию культурно-просветительной работы в обществе в духе христианства, как это было во времена царского режима. Союз вводил демократические принципы деятельности: свободное обсуждение и коллективную разработку вопросов по религиозно-нравственному воспитанию; участие наравне с прочими учащимися и в школе, и в педагогических организациях, во всей рядовой педагогической работе, выдвигаемой школой и обществом; привлечение семьи к сотрудничеству CO школой в религиозном воспитании детей и юношества и т. д. Кроме того, устав союза предусматривал «защиту правовых интересов законоучителей». Уникальность Владивостокского «Союза законоучителей», на наш взгляд, заключалась в том, что он предполагался как первый профессиональный союз в религиозной сфере.⁶²

Особую позицию занимало дальневосточное крестьянство. Осенью 1917 года сто тридцать жителей 25-летнего и старшего возрастов из села Полтавки на собрании прихожан Свято-Николаевской церкви 18-го благочинного участка Владивостокской епархии вынесли постановление и направили его в адрес Всероссийского церковного собора для передачи в Учредительное собрание. B документе указывалось, что крестьяне против полного отделения церкви от государства, так как это приведет «к насилию государства над церковью, к гонению веры». Прихожане считали, что православная церковь должна’остаться на государственном содержании и по- прежнему иметь преимущество перед другими религиозными конфессиями. Выражалось и несогласие с законом Временного правительства «О свободе совести» - возрастной ценз для религиозного самоопределения

^*л

предлагалось увеличить с 14 до 18-21 года. Таким образом, в народной массе преобладало мнение, что государственная власть должна придерживаться нейтралитета в церковных делах, но церковь продолжала нуждаться в сильном персональном руководстве. Вот почему, когда государство в лице Временного правительства стало отстраняться от церкви, в ее недрах возродилась идея патриаршества, как привычный и понятный для российских граждан институт единоначалия. B обществе господствовал, сформированный тысячелетней традицией, стереотип союза государства и церкви. Любая модель государственного переустройства не мыслилась вне этих двух категорий, особенно тогда, когда государство само не определилось в приоритетах и занимало в духовной сфере двойственную позицию.

Анализ материалов показывает, что Временное правительство начало работу по отделению государства от церкви и проводило ее в либеральнодемократическом духе. Два ключевых законодательно-нормативных акта: «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений» и «О свободе совести» - определили взаимоотношения государства и церкви, а также место церкви в обществе. Первый уравнивал между собою все религиозные конфессии и придавал им больше самостоятельности и независимости от светских властей, второй утверждал принцип свободы выбора гражданами любой религии, веротерпимость и возможность беспрепятственного отправления религиозных культов. Однако непоследовательность в намерениях и действиях, а также быстро изменяющаяся политическая ситуация не позволили Временному правительству максимально эффективно осуществлять свою политику в области религии.

1.2.