Амбивалентность.

Обычно в центре преступления — убийца, в центре расследования — сыщик, ВД. Это распределение рождает свои дилеммы. Убийца — начало аморальное, и воспринимается он прежде всего эмоционально. Сыщик — аналитик, совершенный механизм интуиции и дедукции. Он — представитель морали и права, наше восприятие его преимущественно логического характера. Интерес к убийце сенсационный, импульсивный. Интерес к ВД, даже восхищение им, объясняется сознательной реакцией на чудодейственное (ибо функции ВД подчеркнуто сверхъестественны, они похожи на выступление фокусника в цирке).

Но так как обе фабулы проникают друг в друга, детектив одновременно рассказ и задача, сказка и исследование, дидактика и развлечение.

Амбивалентностью детектива объясняется и популярность жанра, и традиционное отношение к нему как баловству, и извечный спор о том, каким ему быть, какие функции выполнять (дидактические или развлекательные) и чего больше содержится в нем — вреда или пользы. Отсюда традиционная путаница взглядов, точек зрения, требований. И не будем торопиться соглашаться с Роже Кайуа, который утверждает, что эволюция детектива привела к тому, что в настоящее время он не имеет ничего общего с литературой, что его истинная природа — игровая, что он берет от жизни только обрамление, в психологии видит лишь метод следствия или точку опоры для анализа, страстями и переживаниями занимается постольку, поскольку этого требует сила, приводящая в движение механизм, который он выстроил. Кайуа утверждает, что детектив — абстракция, он не стремится волновать, потрясать или льстить душе, отражая ее беспокойство, страдания и надежды, он бесплоден и холоден, идеально головной. Не будит никаких чувств, ввергает в мечтательность и т. д. Все это и правда и ложь одновременно. В кажущейся простоте явления мы еще увидим немало сложностей.