ГЛАВА ПЯТАЯ Исторические предпосылки восстания Кенесары Касымова

Отдельные моменты, имеющие важное значение для данной главы, изложены в предыдущих двух главах: в главе о международной обстановке Казахстана в канун восстания и в главе с социальнохозяйственном и политическом положении казахов перед восстанием Кенесары Касымова.

В настоящей главе следует округлить вышеизложенные главы, подробно остановиться на характере двойной эксплуатации трудящихся масс и указать на усиление антиколониального движения в конце ХѴІІІ века вплоть до 37-х годов ХІХ века.

Прибывающие русские переселенцы занимали под посевы в первую очередь земли культурные, на которых казахские массы из поколения в поколение вели свое хозяйство, на которых расположены были их усадьбы, зимовки, оросительные сооружения и т.д.

«Переселенческий фонд, - писал Ленин, - характеризует переселенческую политику царизма, - образуется путем вопиющего нарушения земельных прав туземцев, а переселение из России производится во славу все того же националистического принципа русификации окраин»¹.

Вплоть до 30-х годов ХІХ века земли сибирского казачьего войска, изъятые, главным образом, у кочевых казахов, составляли 5 000 000 десятин. Уральское казачье войско владело миллионом десятин. Наделы семиреченского казачьего войска составляли 610 000 десятин. «Только в 1839 г. русским казакам были отданы земли по Иртышу, начиная от Усть-Каменогорска до Омска плошадью в 15 000 кв.км»².

Кроме того, царизм обложил трудящихся казахов всевозможными налогами, поборами (кибиточный сбор), при пропуске скота через линию на зимовку была назначена плата с головы: с лошади по одной копейке, с коровы или быка - одна деньга, а с барана по одной полушке в месяц. Казахам было разрешено наниматься по билетам в работники у пограничных жителей и здесь была назначена плата за билеты «количество денег, собранное за билеты с 1817 по 1827 г.г., составило 537 032 руб.

Казахи Оренбургского края были обложены кибиточным сбором в 1837 г. и в тот же год было собрано до 23239 р. с 15506 кибиток, а казахи же Сибирского ведомства вносили ясачный сбор, т.е. определенную плату со скота, который в сущности на каждую кибитку составлял от 2-х рублей до 2 р. 70 коп., а плакатный сбор по 15 коп. серебром в месяц за билеты, выдаваемые им в продолжение проживания у линейных и внутренних жителей в работниках того же года, составляли 13 130 руб., сбор штрафных денег за просрочку билетов по 30 коп. серебром на каждый месяц¹.

По недостаткам пастбищных мест на землях, занимаемых киргизами внутренней орды, они пользуются частично землями Уральского казачьего войска, с платой с каждого верблюда по 80 коп².

Таким образом, многочисленные налоги и поборы были обычным явлением в жизни казахов. Да, мы не должны забывать, что форма и степень внеэкономического принуждения, характерного для феодальных отношений, «могут быть самые различные, начиная от крепостного состояния и кончая сословной неполноправностью крестьянина»³, - писал В.И. Ленин.

По далеко не полным сведениям можно округлить количество налогов: «До нынешней реформы сборов и поборов, по собранным данным, приходилось на каждую кибитку до 10-12 руб. в год»⁴.

Показателем роста феодально-колониальной эксплуатации является тот бесспорный факт, что хозяйство казахов воспроизводится в указанный период на суженной основе.

С конца ХѴІІІ века вплоть до Крымской войны, Россия добилась в завоевании новых земель огромных успехов. Маркс в 1853 году писал: «Все завоевания России за последние 60 лет равняются - по пространству и важности - всей той области, которой Россия владела до этого времени в Европе»⁵.

В число завоеванных земель входил и Казахстан.

В наиболее удобных местах создавались постоянные военные караулы и маяки. Казахам запрещалось откочевывать за пределы установленного округа.

Царское правительство местному населению не только запрещало пользоваться бесплатно землями, годными для выкоса и сенокоса, - им воспрещалось также брать соль из солевых озер, косить камыш, пользоваться лесами и т.д.

Земли отводились в расстоянии от казенных селений не ближе 40, а от линии не далее 30 верст.

«Охранять соленые озера и безопасность дорог, ведущих как к сим озерам, так и к линии от заводских селений; до окончательного отвода земель, вновь киргизов внутрь линии на кочевья не пропускать и разрешить сей пропуск со взысканием положенной пошлины...»¹.

По мере изъятия у казахских трудящихся масс земель для казачьего войска и для переселенцев из Центральной России, казахские феодалы тоже захватывали все больше и больше удобных земель для зимних пастбищ и летовок и закрепляли их в собственность.

Феодальная знать освобождена от поборов и повинностей. В одном из документов говорится: «От взносов закята и сугума, ровно и других сборов, освобождаются султаны по праву происхождения их от белой кости. После них идут ходжи и бии, почитающиеся также за благородных, затем хан уволил от повинностей мулл, как священнослужителей и, наконец, постепенно, позднее, уже в 1845 г., создал сословие тарханов (помещиков), которых освободил от таковых повинностей и старших управляющих отделениями².

Процесс феодализации казахского общества к началу ХІХ века продвинулся значительно вперед по сравнению с ХѴІІІ веком. Достаточно сказать, что не только звание султанов, как высшего привилегированного сословия, давно стало наследственным, но и звание батыров, биев - старшин также фактически становилось наследственным по мере того, как они закрепляли за собой право управления общиной (родом) и превращали это право в наследственное.

Некоторое представление о том, какой степени классового расслоения достигло тогдашнее казахское общество, дает норма обычного права, записанного в 1824 г. Комитетом по киргизским законам в Среднем жузе.

Отсюда ясно, что основное содержание борьбы внутри казахского общества в начале ХІХ века состояло в борьбе еще окончательно не закрепощенных трудящихся масс, в борьбе казахской общины против феодалов, стремившихся подчинить себе общину и окончательно закрепостить трудящихся казахов.

Наряду с этой основной линией борьбы, имела место и борьба между султанами и биями за власть над общиной, за право феодальной эксплуатации трудящихся, борьба султанов между собой за влияние - за расширение сферы феодальной эксплуатации. Они произвольно распоряжались всеми землями, хотя казахи, в силу обычного права, считали их общественным достоянием. В своей личной собственности хан Младшего жуза Жангир имел 400 000 десятин земли. Некоторые султанские семьи имели по 700 000 десятин и т.д. Во владение феодалов перешло до 4,5 миллионов десятин самых лучших земель Букеевской орды.

Народ изнемогал под бременем налогов и поборов, взимавшихся феодалами и ханскими чиновниками. Этих налогов и поборов было бесчисленное множество: кошменная подать, налог шерстью, сенной налог, кормление духовных лиц - мулл, ходжей и т.п. Особенно тяжелыми налогами являлись закят и согим для содержания ханской орды. «Только «согим» означал необходимость поставки 4000 коней и 24 000 баранов в год»².

Вследствие такой безжалостной двойной эксплуатации народа непрерывно увеличивалось число бедняков - кедеев.

В дополнение к такому тяжелому положению систематически повторялись сильные падежи скота, а поэтому были бедствие и вымирание, так например, в 1806-1807, 1812-1816, 1823 и 1834 г.г.

Вследствие этого бедствия, казахи вынуждены были продавать своих детей и жен, чтобы не умереть от голода. Торг детьми принял обширные размеры. Будучи обеспокоено, царское правительство в 1808 году, 23 мая издало распоряжение: «Из донесения Оренбургского военного губернатора и дошедших сведений усмотрено, что киргизы, поблизости к ^[94]

Оренбургской линии и по всей границе от Каспийского моря до Сибири кочующие, пришли в столь бедственное состояние, что не находят средств к пропитанию. Многие из них вынуждаются даже на продажу детей своих в рабство хивинцам. Для облегчения участи таких детей разрешено всем русским подданным свободных состояний покупать и выменивать на линии киргизских детей с тем, чтобы по достижении 25 лет они были свободны, хотя бы и женились на крепостных. Право на купленных детей могло быть передаваемо и другим. Правила эти распространены и на Сибирскую линию»¹.

«В Гурьеве за один месяц было продано 100 детей по цене от 4 до 5 кулей ржаной муки за мальчика и от 3-4 кулей ржаной муки за девочку»².

Особенно распространена была продажа детей в Петропавловском и в Кустанае.

Было организовано купеческое общество для покупки казахских детей недалеко от Оренбурга. В 1818 году 22 декабря И. Кропотов сообщает в департамент, что «Ныне в обществе Сарептском находится четыре киргизские девочки, принявшие святое крещение»³.

Волчья политика Российской империи - тюрьмы народов сказалась прежде всего в насильственном крещении. По далеко не полным данным Уральской войсковой канцелярии 1817 года, число крещеных казахов доходило до 71 человека.

Характерны факты колониальной политики царизма в рассматриваемый период - это посылки в степь воинских экспедиций, грабивших казахов. Эти «поиски» приобретают особенно большой размер с начала ХІХ века. Вот главнейшие из них: 1807 год - экспедиция Герценберга, 1809 год - Бородина, 1814 - Епанешникова, 1823 - Берга, 1824 - Назарова.

Что происходило на Турне-Аккан. «Сибиряки, выезжая беспрестанно в степь», писал Кенесары, «грабили и убивали людей..., отчего пошли толки, что я, Кенесары Касымов, вооружился против Сибирской линии»¹.

Эти набеги наносили огромный материальный ущерб казахам и ослабляли их аулы. Ясно, что это ослабление отвечало целям царской колониальной политики.

По мере роста феодально-крепостного закабаления, военнофеодального грабежа казахов возникали народные движения против русского царизма, а также против своих эксплуататоров, ханов, вступивших в союз с ним.

Сотрудничество царского правительства с казахскими ханами, султанами и баями складывалось в условиях классового расслоения среди казахов, на основе углубления эксплуатации трудящихся масс. Таким образом, складывался своеобразный синтез феодального и колониального гнета.

Лауреат Сталинской премии, трижды орденоносный народный поэт Казахстана, ныне покойный Джамбул Джабаев писал:

«Царю помогали и бешеный хан,

И взяточник - бий и мулла шарлатан,

И жирный купец, что водил караван,

И бай, кровожадный, как лютый сырзан.

Проклятые, черные те времена, -

Стоном стонала земля».

Факт обострения классовых противоречий в казахском обществе подтверждается проявлениями беспрерывного антиколониального и антифеодального движения, связанных с именами Срым батыра, Арынгазы, Жоломана Тленшина, Сарджана Касымова и Исатая Утемисова.

На усиление классовой борьбы трудящихся казахов имело особенно большое влияние развитие классовой борьбы в России.

«Царизм угнетал и разъединял порабощенные народы. Лучшие представители русского народа не мирились с колониальной политикой самодержавия, сплачивая вокруг себя трудящихся всех наций, населяющих Россию, и поднимали их на борьбу против царизма»². ^[96]

В момент продолжительной борьбы казахов против двойного гнета стихийно начинается русское крестьянское восстание под руководством Е. Пугачева. В этом восстании активное участие принимают все народы Поволжья, а также казахи. Казахские части, присоединившиеся к Пугачеву, возглавляли батыр Дусали Ералиев и его сын Сайдала.

Рис. 4. Совершение казни через повешение кочевниками-казахами в степях.

Из книги Димитриева-Мамонова «Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири»

Пугачев отправил с письмом башкирского сотника Упака к Аблаю. В этом письме он просил оказать военную помощь против царских войск. Аблай дал согласие, но предварительно просил свидания с ним. Однако, это свидание с Пугачевым не состоялось, т.к. Пугачев 21-го мая 1774 года был разбит у Троицкой крепости и должен был отступить от укрепленной пограничной линии.

Огромную роль в подъеме движения казахских жузов сыграла агитация пугачевских людей. Эта агитация расширяла движение казахов и включала его в рамки русского крестьянского движения. Иными словами, Пугачев стремился включить движение казахов в объединенную борьбу угнетенных народностей России, в том числе и русского трудящегося народа против общего врага - царского самодержавия.

Участие казахов в русском крестьянском движении, несмотря на слабость и недостаточную организованность, сыграло положительную роль с принципиальной и практической стороны. В ходе этой совместной и длительной трудовой борьбы постепенно создавалась общность исторической судьбы обоих народов.

Русские крестьяне боролись рука об руку не только с казахским народом, а также с мордвой, татарами и башкирами, они обоюдно выступали против царских отрядов.

Восстание Пугачева имело важные последствия, т.к. оно подготовило подъем борьбы казахских масс против своей знати - угнетателей и против колонизаторской политики царизма.

«Национально-освободительное движение, переплетавшееся с классовой борьбой, имело большое прогрессивное значение»¹.

После поражения восстания царское правительство по указанию Ну- рали хана предприняло карательную экспедицию в те казахские аулы, которые примкнули к Пугачевскому восстанию. Карательные отряды нанесли ряд поражений казахам, они разоряли мирные аулы, грабили их, уводили в плен женщин и детей. Однако трудящиеся казахи продолжают бороться против таких царских угнетателей.

Подавление Пугачевского восстания усилило позиции царизма. Последний еще более укрепляется и глубже проникает в казахскую степь. Этот момент сопровождается новым движением масс против царизма и поддерживавших его ханов и султанов. На этот раз движение возглавляет батыр Срым Датов.

Восстание, поднятое Срымом в 1784-1797 г.г., было широким массовым движением.

В сентябре 1792 г. Срым-батыр объявил войну царской России и начал свои военные действия 29 сентября 1792 г. Срым во главе отряда - тысячи казахов - атаковал крепость Илецкую защиту и поджег ее с разных сторон. Однако, крепость эту взять не удалось.

Народно-освободительное движение масс было подавлено, вследствие того, что феодально-родовая верхушка пошла на компромисс с царской властью, в целях сохранения и усиления своего положения.

Среди этих волнений 10 июня 1794 г. умер хан Ерали.

После поражения восстания Срыма Датова освободительное движение среди казахов не прекращалось, а наоборот, нарастало новое движение на фоне борьбы за независимость. Например, в кочевьях рода Шекты... Младшего жуза начало возрастать поколение Алим Улы, ко - чевавшее в районе Сыр-Дарьи и Куван-Дарьи. ^[97]

Влияние султана Арынгазы. Он начал возвышаться в 1815 году, после смерти своего отца Абудл Г азиз Каипова. Арынгазы боролся в основном против Хивинского ханства, угрожавшего политической независимости, а также экономически разорявшего казахов юго-восточной части Малого жуза, находившейся во владении его ханской власти. Архивные документы утверждают, что зимой 1816 г. десятитысячным отрядом хивинцы совершили набег в аул Арынгазы, который продолжался в течение 11 дней. Более 1000 аулов было разграблено, и около 1000 казахов было убито, ранено или взято в плен. После этого набега аулы Арынгазы были доведены до нищеты, а семья его понесла чувствительный урон.

Однако Арынгазы не упал духом. Он продолжал борьбу с хивинским ханом, не упуская из вида колонизаторскую систему царской администрации.

К Арынгазы стекались вооруженные джигиты со всей степи. С помощью их Арынгазы нападал на аулы приверженцев хивинского хана. В 1819 году на Сыр-Дарью явились хивинские сборщики закята. Арын- газы велел их схватить и отправил в Оренбург для выдачи царскому правительству.

Одновременно Арынгазы продолжал оказывать противодействие колонизаторской политике царизма в Прикаспийских степях. Борясь с агрессией хивинского ханства и русского царизма, Арынгазы стремился централизовать, укрепить свою власть в ханстве путем государственного объединения Малого и Среднего жуза на феодальной основе с сохранением самостоятельности. Более 388 человек султанов, старшин и биев разных родов Малого жуза подали заявление царскому правительству через Оренбургское генерал-губернаторство от 7.VIII-1819 г. об утверждении Арынгазы в ханском достоинстве. «К поступку сему побудились просители», - писал в своем рапорте Оренбургский генерал-губернатор Эссен императору Александру, - «с одной стороны, строгою справедливостью султана Арынгазы и всеобщим уважением в степи, которым он пользуется, как по личным его качествам, так и по знатности его рода, от которого он происходит, с другой же стороны, слабостью в управлении неосновательностью хана Ширгазы Айчувакова, потерявшего уважение от едино- родцев и уничтожающего важное достоинство, им занимаемое»¹.

Авторитет Арынгазы среди казахов был велик. Усиление авторитета и освободительная деятельность Арынгазы серьезно беспокоили как ^[98] хана Хивы, так и царское правительство. Поэтому хивинский хан в целях ослабления влияния Арынгазы организовал крупное нападение на его аул 25-го февраля 1820 года с расчетом разгромить Арынгазы¹.

В своем замечании, представленном в Азиатский департамент, столоначальник этого департамента А.И. Левшин писал: «Возведение султана Арынгазы в ханы может составить ему славу и даже может быть бессмертие, но не принесет существенной пользы России»².

Царское правительство сочло необходимым удалить Арынгазы из казахского аула. Он обманным путем был вызван в Петербург. Ему говорили, что император хочет увидеть его, лично вознаградить, примирить его с хивинским ханом и пр.

Арынгазы уехал в Петербург 6-го июля 1821 года. Сначала его задержали в Петербурге, затем сослали в глухую тогда Калугу.

Но царское правительство, опасаясь волнения казахов в связи с арестом Арынгазы, спешило направить указание начальнику штаба Оренбургского отдельного корпуса ген.майору Г.П.Веселитскому о мерах для сохранения спокойствия в жузе в связи с задержанием султана Арынгазы в Петербурге³.

Вспыхнуло народно-освободительное движение казахов Малого жуза под предводительством главного старшины Жоломан Тленши- на. Было совершено большое нападение на Ново-Илецкую линию в 1822 году - за освобождение Арынгазы, Жусупа Срым Улы и за освобождение отнятых у них земель царскими колонизаторами.

В донесении Оренбургской таможни, департаменту внешней торговли читаем о восстании Жоломана следующее: «...скопище отдаленных киргизцев, состоящих из 500 человек под предводительством батыра бия Джоломана, делая на Илеке отгон скота и поджигательство сена, требует от русских возвратить прилежащие к р. Илеку места киргизам и выдать им задержанного в России султана Арынгазы, которого и если не освободят, то скопище сие угрожает многолюдным нападением в пределы России»⁴.

Все эти попытки добиться возвращения Арынгазы в степь окончились безрезультатно, т.к. Арынгазы умер 22-го марта 1833 года в ^[99] городе Калуге. Но освободительная борьба Жоломана продолжалась беспрерывно. Развертывая свое движение, он присоединился к восстанию казахов Среднего жуза, под руководством старшего брата Кенесары Сарджана Касымова (1824-1836 гг.).

Сарджан и его отец Касым Аблаев начали в 1824 году вооруженную борьбу с царским правительством. В сентябре 1824 года Касым Аблаев потребовал от генерал-губернатора Западной Сибири Кап- цевича уничтожения приказов и удаления царских отрядов из казахской степи. Вместе с тем он начал нападать на русских купцов, не признавая над собой власти царской России и выступая с протестом против строительства укреплений.

Касым и Сарджан собрали вокруг себя батыров и вели агитацию против подчинения царской России. У тех, кто подчинялся царским чиновникам, барантовали скот, нападали на караваны, а также на подведомственных приказам казахов.

В 1824 году Сарджан убеждал роды, кочующие на Улутау, Тургаях и Нуре, не соглашаться на правительственные нововведения. После поражения, нанесенного Сарджану царскими отрядами в 1930 году в Среднем жузе, он передался на сторону Кокандского хана. Учитывая, что вести борьбу с царским правительством силами одних казахов невозможно, он искал союзников среди соседних государств.

В 1831 году он уезжает в Ташкент, где вступает в тесное отношение с Ташкентским Кушбеги Ляшкаром. Они договариваются между собой о создании единого фронта против завоевания царизмом.

В 1932 году Ляшкар и Сарджан разослали казахским аулам письма с призывом к борьбе с царским правительством. Они призывали казахов к откочевке в кокандские земли и предъявляли царскому правительству требования об уничтожении приказов, отмене сбора ясака.

Вскоре они прибыли в пределы Среднего жуза с вооруженными отрядами до 6000 и в 1832-1834 г.г. построили военные укрепления на реке Сарысу и Каратауских, Улутауских горах. Генерал Сибирского приказа Вельяминов командировал казачий отряд, который овладел двумя укреплениями на реке Сарысу, захватив в плен несколько ташкентцев, и отпустил их домой.

В 1934 году Ташкентский Кушбеги и Сарджан Касымов произвели вторичное вторжение в пределы Среднего жуза, но снова были отброшены отрядом генерал-майора Броневского, который овладел

Улутауским укреплением, захватив орудия и пленных. Кушбек, узнав

0 подходе Броневского к горам Улутау, ушел, оставив для обороны часть солдат. Броневский, атаковав, завладел ими совершенно, разбил остальных ташкентцев и «взяв две пушки, 99 ружей, несколько пудов пороху и свинца и отогнал небольшую часть лошадей и скота»¹.

При овладении другим кокандским укреплением в Улутау отряды Броневского захватили «сто лошадей, 2 пушки, 99 ружей, 54 сабли, 41 пику, 12 пудов 18 фунтов пороху, 17 пудов, 30 фунтов свинца, 2 малые литавры, провианта в пшеничной муке 290 четвертей, круп 130 четвертей, лошадей сверх вышепоказанных 28,46 рогатого скота и 636 баранов»².

Построенные крепости как царским правительством, так и Ко - кандским ханством отрезали кочевую степь от пастбищ и лугов и тем самым подорвали основы хозяйства казахов, поставили их в еще большую экономическую зависимость.

В 1836 году Ташкентский правитель Ляшкар предпринял еще раз поход в Большой и Средний жузы с целью завоевания, но в этот раз казахи оказали сильное сопротивление ташкентцам. Таким образом поход Ляшкара был неудачным. Ляшкар заподозрил вероломство Сарджана, сопровождавшего его в этом походе.

В марте 1836 года Ляшкар и Сарджан возвратились в Ташкент. Спустя несколько дней Ляшкар пригласил к себе Сарджана и его брата Есенгельды на ужин и начал вести дружеские разговоры о походах. Во время этих разговоров вошли убийцы и Сарджан вместе со своим братом Есенгельды были изрублены в куски. Кенесары был схвачен в кишлаке Кармак, около Туркестана. Его привезли в Ташкент и бросили в тюрьму. Вскоре распространился слух о смерти Сарджана, Есенгельды и о сидевшем в темнице Кенесары. По всем казахским аулам, особенно окраинам Ташкента, началось волнение и недовольство, казахи стали откочевывать из пределов Ташкента.

Боясь усиления казахов и мести, Кокандский хан Мухамед Алим лишил Ляшкара должности ташкентского правителя и назначил на его место муллу Юлдаша, который постарался примириться с Касымом Аблаевым, освободив его сына Кенесары из тюрьмы, и отпра- ^[100] вил его к отцу Касыму, получив от него обещание в том, что будет подчиняться и платить зякат (налог) Кокандскому хану. При отправке из Ташкента, мулла Юлдаш дал Кенесары охранную стражу в 100 человек нукеров под начальством Юзбаши Абдушукура. Они встретились с Касымом на реке Чу.

При вести о гибели сыновей Сарджана и Есенгельды, горесть Касыма доходила до отчаяния, но он был утешен приездом Кенесары.

При встрече на р. Чу Касым говорил ташкентцам, что он готов быть в дружбе с новым правителем Ташкента, что он считает виновным в смерти сыновей только Ляшкара. Разговор продолжался до глубокой ночи. Когда утомленные ташкентские гости легли спать и вскоре заснули крепким сном, в полночь из камышей вышла толпа вооруженных туленгутов и перебила всех ташкентских нукеров, оставив в живых только одного.

Оставшегося в живых ташкентца Султан Кенесары отправил в Ташкент, поручив ему сказать своему правителю, что смерти братьев не только он сам - Кенесары никогда не забудет и не перестанет мстить кокандским бекам и ханам, но и даже его потомство. Он заявил, что между Кокандским правительством и нашим нет ничего общего. Он сказал, что они убедились в том, что Кокандский хан не может согласиться с идеей независимости казахского народа, а мы в свою очередь не можем примириться с превращением нашего народа в подчиненных кокандским ханам. Мы идем другим путем, т.е. нашу свободу можно завоевать только общими силами.

После этого Касым и его сын Кенесары со своими аулами удалились в пределы Среднего жуза. Касым и Кенесары хорошо понимали, что политика Кокандского хана состояла в том, чтобы постепенно захватить все казахские земли путем отторжения казахов от России. Затем сделать кокандских феодалов господствующими, а казахов подчиненными, уничтожить стремление казахов к государственному образованию и их борьбу за независимость, чтобы им легче было угнетать казахский народ.

Кенесары Касымов к началу восстания имел огромный жизненный опыт. Он даже сидел около года в ташкентской тюрьме. Два его брата были убиты кокандским правителем.

Кенесары и его отец Касым, как всем известно, были сын и внук Аблай хана - лучшими представителями казахского народа, Арын- газы и Жоломан писали им письма об освобождении родной земли; лучшие джигиты и батыры казахов постоянно приезжали в аул Ке- несары; рассказывали ему о тяжелом положении казахского народа.

Это сильно влияло на политические взгляды Кенесары. Он к этому времени стал уже вполне сложившимся руководителем восстания, прошедшим суровую школу борьбы. Ему тогда было 35 лет. Он родился в 1802 г. в Кокчетавском районе, ныне Акмолинская область.

Таковы итоги данного обзора о характере двойного гнета, о хозяйственном упадке, о политическом кризисе и усилении антиколониального движения в Казахстане изучаемого периода.

Все вышеизложенные факты являлись историческими предпосылками восстания казахов под руководством Кенесары Касымова.