ВВЕДЕНИЕ
Актуальность исследования восприятия методологических идей немецких ученых российским историком и методологом А.С. Лаппо- Данилевским (1863-1919) обусловлена, в первую очередь, конституированием проблемного поля источниковедения историографии, а также явной необходимостью изучения механизмов рецепции западноевропейского историографического опыта в условиях нарастающего полиметодологизма исторической науки.
На протяжении XX - начала XXI в. нарастает междисциплинарность исторической науки, в историческом исследовании используется опыт, накопленный в других областях, таких как, например, психология или филология. Сегодня, в период глобализации, мы четче осознаем, что история в широком смысле слова не имеет государственных границ и языковых барьеров, более того, изучение работ иностранных авторов (не только переведенных, но и на языке оригинала) зачастую необходимо для успешного современного исследования. Российские ученые активно обращались к зарубежному опыту и ранее, например в конце XIX - начале ХХ столетий, что отчетливо можно увидеть на примере двухтомного труда «Методология истории» А.С. Лаппо- Данилевского. Ученый активно использует накопленный опыт своих зарубежных коллег, в том числе и немецких исследователей. В своей работе российский методолог упоминает около полутора сотен немецких авторов.
Работа А.С. Лаппо-Данилевского «Методология истории», изданная в 19101913 гг. в качестве пособия к лекциям, которые он читал в 1909/1910 и 1910/1911 учебных годах в Санкт-Петербургском университете стала объектом нашего исследования. Уже на рубеже XIX-XX вв. ученым были поставлены те проблемы, которые актуальны на сегодняшний день, а также были предложены теория исторического познания и разработаны методы исторического исследования, не утратившие значения и до нашего времени. Теоретической основой выработки собственной концепции была, в числе иных факторов, и рецепция европейского, в том числе немецкого, опыта.
В нашем исследовании мы рассмотрим восприятие А.С. Лаппо-Данилевским идей своих коллег из Германии и то, как это отразилось в его собственном труде.Проблема нашего исследования находится в области источниковедения историографии, не так давно оформившейся в самостоятельное предметное поле \
Историография проблемы
Формирование историографической базы работы шло по нескольким направлениям.
Во-первых, следует выделить работы по источниковедению историографии и, в первую очередь, труды С.О. Шмидта, с именем которого и связано конституирование направления источниковедения историографии в российской (советской) исторической науке . В последнее время некоторые аспекты источниковедения историографии начали исследоваться в рамках интеллектуальной истории.
Во-вторых, в нашем исследовании необходимо различать, в каких случаях мы имеем дело с рецепцией идей немецких авторов А.С. Лаппо-Данилевским, а в каких - с историографическим анализом их научного творчества. Для этого необходимо разобраться, что же такое рецепция, а точнее, что мы будем понимать под данным термином в настоящей работе.
В-третьих, наше исследование напрямую связано с изучением идей А.С. Лаппо-Данилевского, поэтому необходимо уделить внимание проблемам историографического освоения его наследия. [1] [2]
Источниковедение историографии - не так давно оформилось в самостоятельную предметную область, хотя как исследовательское направление было обозначено еще в 70-е годы XX века; обширного исследования, например в виде отдельной монографии, по данной проблематике до сих пор нет. В вышедшей в 2013 г. книге «История как строгая наука vs социально ориентированное историописание» рассмотрен лишь один из аспектов
з
источниковедения историографии .
Под источниковедением историографии мы понимаем «предметное поле актуального исторического знания, востребующее метод источниковедения для изучения истории исторического знания в междисциплинарном пространстве
4
интеллектуальной истории» .
На данный момент эта область исторической науки является весьма актуальной, но все же требует активной разработки. С самого начала у советских ученых не было единства мнений в определении таких важных понятий, как предмет и функции историографических исследований, периодизация истории исторической науки, историографический факт и историографический источник и т.д.[3] [4] [5] Современные исследователи с определенным успехом развивают данное направление, и именно их работы представляют для нас особый интерес. Несмотря на не очень большое количество исследований, в историографии обозначены основные проблемы, но пути решения выстроены пока не достаточно четко. Попытаемся выделить главные черты источниковедения историографии.
Многие вопросы по данному направлению обсуждаются в рамках статей или выступлений на научных конференциях и «круглых столах». Одним из первых советских исследователей, занимавшихся проблемами источниковедения историографии, был С.О. Шмидт (1922-2013). Под историографией он понимает «историю исторической науки»[6] [7] [8]. Историография изучает «историю накопления исторических знаний, развития исторической мысли и методики исследования, историю создания исторических трудов и биографии ученых, влияние явлений общественно-политической жизни на творчество историков и воздействие исторической мысли на общественное сознание, историю научных учреждений, организации исторического образования и распространения исторических знаний» . Историографическим источником автор считает «всякий источник
о
познания историографических явлений (фактов)» . Что касается главных историографических источников, то здесь С.О. Шмидт выделяет печатные труды историков, выдающиеся памятники общественно-исторической мысли. Но еще автор отмечает, что для создания наиболее подробной и обширной картины также необходимо исследовать следующие аспекты: место историка в общественно-политической жизни, отношение к нему современников и людей последующих поколений.
Соответственно, необходимо ознакомление со всем комплексом материалов, в том числе и с неопубликованными трудами и подготовительными материалами, а также сравнение их между собой: опубликованные труды с неопубликованными, опубликованные с подготовительными. Также возможно привлечение записей дневникового типа, сделанных автором только для себя, а также эпистолярных материалов и мемуарной литературы его современников[9]. Данное направление получило свое развитие и на сегодняшний день появились новые теоретические разработки и более точные определения.Практика историографического исследования, предложенная С.О. Шмидтом, включая и источниковедческий аспект, успешно осуществляется омскими историками (проект «Мир историка»). Они предложили «выделять в историографических источниках “основную группу”, куда должны входить научные труды историков, и “вспомогательную”, включающую исторические источники иных видов, позволяющие воссоздавать атмосферу творчества, вехи жизни автора, его общественно-политические взгляды, ценностные ориентиры, особенности его натуры и т.д.»[10]. В.П. Корзун считает, что нельзя ограничиваться только исследованием созданного интеллектуального продукта. Необходимо учитывать и «напряженный личностный выбор историка, его исследовательскую стратегию и тесно связанный с ней выбор научного дискурса, его самоиндентификацию»[11]. Автор отмечает междисциплинарность
историографического исследования.
Несмотря на растущий интерес к источниковедению историографии, терминологический аппарат данной области разработан не в полной мере. Эта проблема поднималась с начала XXI века, когда стало очевидным, что разные историки могли вкладывать свое понимание в содержание тех или иных терминов. Отсутствовало единое мнение относительно такого ключевого понятия как «историографический источник», общепринятое определение предмета и объекта исследований по данной тематике, функций и места источниковедения историографии среди других исторических дисциплин, взаимоотношения с исторической наукой.
Источником подобных разногласий могло быть разное понимание учеными термина историография: одни историки рассматривают ее исключительно как историю исторической науки, а другие - как составную часть интеллектуальной истории, изучающую различные формы исторического знания. Но оба эти направления могут сосуществовать и дополнять друг друга, так как современная историография, по мнениюВ.Д. Камынина, «изучает не только процесс накопления знаний о развитии человеческого общества, эволюцию исторической мысли, труды историков, концепции, их обоснование и аргументацию, но и условия существования исторического знания, организацию научных исследований, влияние на развитие науки политики государства и т.д.»[12] [13].
Как «неотъемлемую составляющую интеллектуальной истории, как интеллектуальную форму, в которой общество осознает само себя», рассматривает историографию Л.П. Репина и говорит о социокультурном подходе к изучению историографии . По мнению автора, история историографии как часть интеллектуальной истории - «это и не дисциплинарная история исторической науки, и не философская история исторической мысли, и тем более не вспомогательная проблемно-тематическая историография, а прежде всего история исторической культуры, исторического познания, сознания и мышления, история исторических представлений и концепций, образов прошлого и “идей истории”, задающих интерпретационные модели и выступающих как мощный фактор личностной и групповой идентичности, общественно-политических размежеваний и идеологической борьбы»[14].
Л.П. Репина, вслед за М.А. Баргом, считает, что историю необходимо изучать «как процесс, обусловленный системными связями историографии с данным типом культуры, определяемым ее мировоззренческой сутью, которую в наиболее доступной историографии форме выражает именно историческое сознание. Этот подход нацеливает исследователя на изучение историографии как одной из базовых составляющих исторической культуры, а истории историографии - в более широком “внешнем” исследовательском пространстве культурно-интеллектуальной истории»[15].
Исследовательским объектом истории историописания автор называет репрезентацию прошлого. Л.П. Репина считает, что «рассматривая историю историографии (исторического знания) как интеллектуальную историю, можно говорить о трех различных уровнях ее изучения, которые в той или иной мере соответствуют таким основным направлениям обновленной методологии интеллектуальной истории, как история интеллектуальной жизни, история ментальностей и история ценностных ориентаций»[16] [17]. Таким образом, при этом подходе историография рассматривается с социокультурной точки зрения и неотделима от интеллектуальной истории.Активным развитием концепции источниковедения историографии, а также методов работы с историографическими источниками занимается Научнопедагогическая школа источниковедения - сайт Источниковедение.ru , представители которой предложили обоснованный подход и необходимую терминологию. Основные проблемы по данной теме рассматриваются в статьях и обсуждаются на «круглых столах». Так как наше исследование находится в предметном поле источниковедения историографии, а в основу нашего исследования положена концепция, предложенная именно Научно
педагогической школой источниковедения, остановимся подробнее на данном подходе.
Ядро концепции представляют идеи О.М. Медушевской (1922-2007)[18]. Теоретической основой источниковедения историографии является
феноменологическая концепция источниковедения. Она позволяет рассматривать историографию как науку, имеющую свой эмпирический объект - произведенный автором интеллектуальный продукт. Данный подход заключается в отношении к историографическому источнику как к особому феномену - результату целенаправленной деятельности. Это обстоятельство «позволяет учитывать, что произведения историков прошлого по отношению к наблюдателю-исследователю выступают эмпирической реальностью - вещью, которая, сама по себе, реализованный интеллектуальный продукт, результат целенаправленной человеческой деятельности, выступающей в процессе познания как особый феномен»[19] [20].
Итак, источниковедение историографии получило более прочные теоретические основы, а значит, и понятие историографического источника должно было стать более конкретным и проработанным. В последнее время данной проблемой занимается, в частности, С.И. Маловичко. Он утверждает, что источниковедение историографии - это «строгое научное поле современной исторической науки». Определение историографического источника, данное
С.О. Шмидтом, С.И. Маловичко расценивает как не удовлетворяющее потребностям строгой науки и в статье «Феноменологическая концепция источниковедения как теоретическая основа источниковедения историографии» приводит трактовку, данную В.Д. Камыниным: историографическими источниками «выступают труды исследователей, созданные в самых разных формах: монографии, статьи, рецензии, выступления с докладами на научных конференциях, “круглых столах”, дискуссиях» . Но данное определение все же было не достаточно конкретизировано. В вышедшем в 2014 году терминологическом словаре понятие «историографический источник» было сформулировано следующим образом: историографические источники — «произведения историков, реализующие функции презентации и позиционирования исторического знания как научного, так и социально ориентированного» . Имеющиеся в историографии различные подходы к определению понятия «историографический источник» релевантны подходам к определению общего понятия «исторический источник»[21] [22] [23].
Ученые отмечают, что поле историографии расширяется, историографическая проблематика актуализируется, а проблема историографических методов стоит остро. «Научные основания истории историографии может предоставить лишь логический процесс верификации получаемых результатов исследования, базой которого служит
источниковедение историографии [здесь и далее - выделено автором - М.В.], а её наиболее актуальной задачей является классификация историографических источников», - отмечает С.И. Маловичко . В феноменологической концепции источниковедения основу видовой классификации исторических источников составляет принцип целеполагания автора исторического источника («Другого»). Он позволяет отказаться от лишь вертикальной структуры историописания и уделить внимание горизонтальным пространствам исторического знания за счет выявления видовой структуры корпуса исторических источников, презентирующих ту или иную культуру[24] [25]. Данная мысль была выражена О.М. Медушевской еще в 2002 г. Таким образом, в современном историографическом исследовании применим тот же принцип, что и в источниковедении источников иных видов. Источниковедческий подход выступает базовым в теоретической основе источниковедения историографии.
По-прежнему остро стоит проблема методов историографического исследования. По наблюдениям В.Д. Камынина, работы о методах историографического исследования, изданные до 2012 года, носили общий характер, авторы, как правило, ограничивались лишь перечислением предполагаемых методов работы, формулировки не отличались строгостью: «определенная совокупность методов историографического исследования», «междисциплинарные методы изучения источников» и т.д.[26] [27] [28]. Сам В.Д. Камынин выделяет хронологический и проблемно-хронологичесикй методы, метод периодизации, компаративистский метод, отмечает важный принцип ценностного подхода. Автор также указывает на междисциплинарные методы исследования: культурно-антропологический метод, метод социальной
психологии, просопографический метод, метод дискурсивного анализа, но работа ограничивается преимущественно перечислением методов .
В связи с расширением исследовательского поля историографии, актуализацией ее проблематики встает необходимость совершенствования методов исследования. С.И. Маловичко обращает внимание на компаративизм и контекстуализм как неотъемлемые принципы современного историографического исследования. Исследователь выделяет три метода
исследования историографии: компаративный, метод диалога и нарративного
28
разделения .
Таким образом, мы видим, как изменился подход к источниковедению историографии за последние двадцать лет. За это время было предложено более точное и актуальное определение понятия историографический источник, были подняты новые проблемы, такие как классификация историографических источников. Признан междисциплинарный характер источниковедения историографии.
Проблема рецепции довольно актуальна в научном сообществе. В современной литературе понятие рецепции зачастую ассоциируется с областью филологии, в первую очередь, с рецептивным подходом и его двумя основными направлениями: феноменологическим (В. Изер, Х.Р. Яусс) и структурносемиотическим (Р. Барт, Ю. Кристева). Х.Р. Яусс - автор рецептивной эстетики (Rezeptionsasthetik) и понятия «горизонт ожидания» -рассматривает литературу с точки зрения читательского восприятия. Произведение получает свое завершение в восприятии реципиента и не существует отдельно. Создаваемый текст направлен на адресата и строится на основании его предпочтений. Х.Р. Яуссу интересна история литературы, заявленная как история ее рецепции. Для него история рецепции — это развертывание смыслового потенциала произведения, который актуализируется на различных исторических этапах восприятия данного текста[29] [30] [31] [32]. В рецепции нужно уделять внимание не только личности исследуемого писателя, но и личности самого реципиента, его «горизонту ожидания» . Акт чтения - это всегда диалог, встреча читателя и литературного произведения. Прочтений одного и того же труда может быть множество, но все они будут существовать в четких границах, заданных формой и содержанием текста . Разные категории читателей воспринимают текст по-разному в зависимости от разных структур нормативных ожиданий и стандартов. Таким образом, внимание к значению и роли читателя в создании художественного произведения повышается. Такой подход может применяться в исследованиях по восприятию одних и тех же текстов разными группами читателей . Отметим, что обычно данный подход реализуется применительно к художественным произведениям, но не к теоретическим трудам, а на первый план выходит творческое восприятие. Особенность рецепции научных трудов состоит в том, что воспринимаемые идеи встраиваются в новые научные концепции реципиента и интерес вызывает не столько восприятие идей, сколько полученное на этой основе новое знание, а также механизм его получения.
В рамках структурно-семиотического подхода некоторые авторы говорят о принципе интертекстуального анализа, присущего постмодернистским теориям. Проблема интертекста актуальна для современной филологии. Сам термин «интертекстуальность» был введен Ю. Кристевой и применялся в работах Р Барта. «Всякий текст представляет собой пермутацию других текстов, интертекстуальность: в пространстве того или иного текста перекрещиваются и
- - 33
нейтрализуют друг друга несколько высказываний, взятых из других текстов» . Ю. Кристева утверждает, что «любой текст строится как мозаика цитации, любой текст — это впитывание и трансформация какого-нибудь другого текста. Тем самым на место понятия интерсубъективности [здесь и далее выделено автором - М.В.] встает понятие интертекстуальности, и оказывается, что поэтический язык поддается как минимум двойному прочтению»[33] [34]. Автор вводит понятие интертекстового пространства: «Всякое поэтическое означаемое отсылает к множеству иных дискурсных означаемых, и потому в любом поэтическом высказывании можно прочесть сразу несколько иных дискурсов. В результате вокруг поэтического означаемого возникает множественное текстовое пространство, элементы которого могут быть использованы в некоем конкретном поэтическом тексте. Мы будем называть такое пространство интертекстовым. С точки зрения интертекстуальности поэтическое высказывание есть не что иное, как подмножество некоего другого множества, представляющего собой пространство текстов, используемых в нашем подмножестве. Отсюда ясно, что нельзя считать поэтическое означаемое продуктом лишь одного какого-нибудь кода. Оно представляет собой место пересечения нескольких (по меньшей мере двух) таких кодов, находящихся в отношении взаимоотрицания»[35]. Заметим, что Ю. Кристева в своих исследованиях говорит все же о художественных текстах. Также речь идет не о трансфере и рецепции идей, а скорее, о заимствовании и переносе дискурса, формы. Другие ученые, занимающиеся данной проблематикой, тоже не уделяют внимания рецепции именно идей. О форме писал Р Барт: «Каждый текст является интертекстом; другие тексты присутствуют на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры. Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат. Она [интертекстуальность - М.В.] представляет собой общее поле анонимных формул, происхождение которых редко можно обнаружить, бессознательных или автоматических цитат, даваемых без кавычек»[36] [37] [38].
О заимствованиях говорит М.В. Тростников: он выделяет три основных аспекта в теории интертекста: прямое заимствование, заимствование образа и заимствование идеи . Но эти заимствования не подразумевают осмысление и трансформацию идей, речь идет только о переносе. В основном работы ученых данного направления посвящены функционированию интертекста как литературного приема, роли интертекста в определенном литературном направлении, в творчестве какого-либо писателя и т. д. . Интертекстуальный подход активно используется филологами для изучения «преемственности» художественных произведений[39]. Интертекстуальные исследования касаются текста и остаются на уровне текста, мы же работаем с идеями, теоретическими построениями.
В области филологии понятие рецепции также применяется при изучении наследия писателя и может обозначаться, например, как «Мольер в России»[40]. При этом подразумевается изучение восприятия произведений иностранного автора в другой стране как критиками, так и писателями, в зависимости от целей исследования. То есть в таких случаях изучается, как воспринимался писатель и его творчество в целом, что в литературе также может называться «рецепция Мольера», хотя звучит это немного упрощенно. «Литературоведы рассматривают разные аспекты русско-зарубежных связей: от восприятия философскоэстетических взглядов того или иного писателя до функционирования отдельных литературных образов в сознании русскоязычного читателя и их освоения отечественной литературой», - пишут исследователи творчества Пруста и его рецепции в России[41] [42].
Понятие рецепции используется и в исследованиях в области культуры . Под культурной рецепцией понимается восприятие, усвоение, осмысление и дальнейшее развитие в рамках собственной культуры некоего заимствованного из другой культуры феномена. Термин рецепция предполагает трансфер методов, концептов и идей из культуры-донора в культуру, выступающую в данном случае в роли реципиента[43] [44] [45] [46] [47]. В исследованиях идет речь о диалоге культур, их взаимодействии. Данное понимание рецепции ближе подходит к тому, что мы подразумеваем под этим термином в нашем исследовании, так как речь идет не только о культурных заимствованиях, но и о дальнейшем развитии заимствованного в новой среде.
Таким образом, мы видим, что понятие рецепции многозначно и вкладываемый в данный термин смысл в разных исследованиях может различаться. Кроме того, наряду с художественной рецепцией некоторые авторы
44 45 46
выделяют рецепцию «критическую» , «переводческую» , «творческую» , «инонациональную», «креативную» . Во многих работах, и особенно в статьях, не всегда указывается, что именно подразумевается под данным понятием и какой подход применяется. Также в ряде современных исследований присутствует смешение некоторых ключевых терминов, что, видимо, породило необходимость напомнить не тождественность, а различие значений понятий рецепция (форма восприятия), интертекстуальность (диалог текстов, т.к. в
каждом тексте можно проследить отсылку к предыдущему) и интерпретация
48
(собственная трактовка раннее созданного)» .
Также в филологических исследованиях при употреблении слова «рецепция» часто остается без внимания входящий в это понятие элемент преобразования имеющегося материала в новый интеллектуальный продукт. В таких случаях под рецепцией понимают, скорее, восприятие (а иногда и критику), о чем свидетельствует присутствующая в работах некоторых авторов
-49
взаимозаменяемость данных понятий .
Рассмотренные нами подходы существуют в области гуманитарных наук, но не релевантны для нашего исследования, так как они, имея своим основным объектом художественные произведения или явления культуры, не рассматривают механизмы восприятия и трансформации научных идей или концепций.
В нашем исследовании мы изучаем не столько то, как А.С. Лаппо- Данилевский воспринимал идеи своих коллег, сколько то, как эти идеи трансформировались в концепции российского методолога. Понятие рецепции в нашей работе обязательно содержит интеллектуальный элемент преобразования знания и отличается от того, что подразумевают филологи и культурологи. Подобный подход с точки зрения рецепции идей существует в некоторых современных исследованиях[48] [49] [50].
В исследованиях, касающихся рецепции, не каждый автор дает определение этому понятию. Среди тех, кто все же затрагивает данный аспект, есть ученые, которые уделяют термину больше внимания и пытаются глубже его постичь, а есть те, кто ограничивается общими формулировками. Например, А.Б. Гофман, исследуя рецепцию дюркгеймовской социологии в России, дает такое определение этого понятия: «“Рецепция” в данном случае означала отбор, интерпретацию, оценку и переработку определенных идей в соответствии с традициями, особенностями и актуальными тенденциями российской социальной мысли и российского общества. Поэтому воспринимаемые идеи играли не только “стимулирующую”, но и инструментальную роль: они использовались как дополнительное орудие, средство обоснования уже существовавших собственно российских социальных доктрин, устремлений и ориентаций»[51]. В данном случае речь идет о восприятии и последующей переработке идей не в рамках концепции одного ученого, а в российской общественной мысли в целом, то есть о том, как иностранные идеи могли трансформироваться на российской почве. Процесс рецепции автор делит на четыре ступени: отбор, интерпретация, оценка и переработка. Более глубокие механизмы данного процесса познания исследователь не разбирает, и понятие рецепции у него ограничивается лишь вышеприведенным определением.
Более полно звучит трактовка этого понятия М.Ф. Румянцевой: «Под рецепцией мы понимаем системное целостное восприятие концепции и ее трансформацию применительно к изменяющимся социокультурным и теоретико-познавательным ситуациям» . Оба автора говорят не только о заимствовании и восприятии, а также еще и о трансформации идей, что немаловажно. Данное определение передает суть процесса, но не является достаточным для нашего исследования, цель которого - выявить сам механизм рецепции.
Процесс познания и рецепции подробно изложила О.М. Медушевская в книге «Теория и методология когнитивной истории». Хотя сам термин «рецепция» автор не употребляет, именно ее концепцию мы и возьмем за основу. О.М. Медушевская пишет о том, что человек способен к целенаправленной деятельности по созданию культурных объектов, вещей, в которых он фиксирует информационный ресурс . Распознать этот ресурс он может в процессе опосредованного обмена, через материальный продукт. В нем человек может фиксировать свои идеи или извлекать из него информацию о других людях[52] [53] [54]. То есть то, что для одного индивида является интеллектуальным продуктом, для другого - источником информации. Материальный продукт находится в информационной сфере, которая доступна каждому и открывает возможности для информационного взаимодействия, происходящего осознанно. Передача информации от одного индивида к другому происходит путем преобразования ее в вещественную форму, которая может быть подвергнута реконструкции в обратном направлении, то есть может вновь стать информацией[55]. Одним из уровней информационного обмена между индивидами является уровень признания чужой одушевленности. То есть индивид признает сходство своего сознания с сознанием другого. Таким образом, человек способен к рецепции уже существующих идей. Он может представить себе ход мыслей другого индивида и осуществить обратное преобразование, которое в сознании интерпретатора трансформируются в новую картину мира. Любой интеллектуальный объект создается с определенной целью, которую можно установить. Но идея творца не может воплотиться полностью, продукт всегда неидеален и предположительно должен быть улучшен, как только появятся необходимые для этого условия[56]. Работа индивида с материальным продуктом порождает новую информационную картину, включающую в себя и созданный продукт и соотнесение полученного результата с первоначальным замыслом, а также предполагает возможные варианты последующей деятельности[57] [58]. То есть в процессе информационного обмена индивид способен понять цель создания изучаемого продукта, соотнести с ней то, что в итоге получилось и под действием присущей человеку самокоррекции предложить идеи дальнейшего развития данного продукта. Это и есть рецепция индивидом научных идей другого. Рецепция не является подражанием. Индивид, изучающий объективированный интеллектуальный продукт творчества своего коллеги, не стремится впоследствии создать нечто похожее, а стремится улучшить уже имеющееся, так как «человек создает вещь для того, чтобы она наилучшим образом соответствовала своему назначению» . Информационный обмен преодолевает языковые барьеры любого характера[59], то есть мы можем говорить, что возможен и интернациональный информационный обмен: то есть русский творец интеллектуального продукта может понять своего иностранного коллегу, то есть рецепция не имеет географических границ.
В своей работе О.М. Медушевская использует термин «информационный магнетизм», на наш взгляд близко подходящий к используемому нами термину рецепция. Под информационным магнетизмом автор подразумевает «присущее индивиду свойство воспринимать информационный ресурс, заключенный в интеллектуальных продуктах, созданных другим человеком, раскодировать его и включить в свою информационную картину мира»[60].
Таким образом, под рецепцией мы подразумеваем осознанный интеллектуальный процесс восприятия информации, заложенной в материальном продукте. Данный процесс проходит путем реконструкции этого продукта, соотнесения извлеченной информации с целью его, продукта, создания и на основе этого построения идей дальнейшего развития продукта для большего или лучшего соответствия цели его создания. Но соотнесение информации может быть не только соотнесением с поставленной самим автором целью создания материального продукта, который мы выбрали для нашего исследования, то есть с той целью, которую или которые обозначил сам автор (то есть «улучшение» продукта будет проходить в той же области), но и с другой целью - целью создания совершенно другого продукта, не имеющего прямого отношения к исходному продукту, который впоследствии мы создадим сами, возможно, в другой области, то есть соотнесение уже с нашей целью. То есть рецепция может протекать не только по пути: «Как можно трансформировать данный продукт, чтобы он еще эффективнее достигал поставленную цель», но и «Как я могу использовать информацию данного продукта для того, чтобы мой собственный продукт еще эффективнее выполнял поставленные мною цели». Таким образом, открываются пути к междисциплинарному взаимодействию, так как материальный продукт может быть посвящен проблемам одной области науки и преследовать одни цели, а мы найдем пути его применения в другой области, применительно к тем целям, которые важны нам. Рецепция не является подражанием и всегда направлена на улучшение интеллектуального продукта. И в нашем случае мы правомерно можем говорить о рецепции применительно к труду А.С. Лаппо-Данилевского «Методология истории».
Рецепция как таковая является сложным процессом, но когда она сопряжена с восприятием идей, выраженных на языке, не являющемся родным, этот процесс становится еще более сложным. Зачастую автор может стать заложником своей идеи и прочитать в тексте иностранного автора не совсем то, что имелось в виду. Кроме восприятия идей происходит еще и восприятие смысла изучаемого текста и отдельных слов, перевод на родной язык. С одной стороны, это открывает больший простор для рецепции идей, для создания нового знания, но с другой, - может привести к тому, что те мысли, которые хотел донести иностранный автор, были уже изначально поняты в той или иной степени некорректно. Вообще, это является одной из сложностей при работе с иностранными текстами: А.С. Лаппо-Данилевский должен был осознать смысл идей, представленных на другом языке.
Рецепция может касаться не только идей, но и структуры историографических исследований, хотя о применении этого понятия в данном случае надо говорить с большой осторожностью. И.Е. Рудковская в своих работах, посвященных изучению трудов М.М. Щербатова и Н.М. Карамзина, выявляет влияние англо-шотландской историографической традиции на архитектонику работ историков позднего российского Просвещения, что влияет как на микроструктуру, так и на макроструктуру трудов[61]. Исследовательница показывает, что это не было простым подражанием или копированием, так как ученые (а в частности Н.М. Карамзин при микроструктурировании «Истории государства Российского») учитывали специфику отечественной истории[62]. Говоря о макроструктуре, И.Е. Рудковская отмечает: «Структура трудов отечественных историков свидетельствует о напряженном поиске в ту эпоху оптимальной формы макроисторического произведения, об активном обмене идеями, о попытках апробировать на ином историческом материале находки зарубежных коллег»[63].
К архитектонике относится и академическая сноска. Первым, кто придал особое значение такому виду ссылок, хотя и не являлся их «изобретателем», как утверждает Энтони Графтон, был Л. Ранке. Несмотря на то, что данный элемент имеет четкие требования и является необходимым для любого исторического
исследования, сноска индивидуальна, и исследователи, изучающие один и тот же
64
архивные материал, скорее всего, выстроят и отсортируют его по-разному .
Таким образом, рецепция - очень многогранный феномен, который может касаться не только содержания работы, например, общих концепций или отдельных идей, но и формы, в которой она представлена, то есть архитектоники трудов.
На сегодняшний день научное наследие А. С. Лаппо-Данилевского все
чаще оказывается в поле исследований ученых. Его идеи обсуждаются на конференциях и «круглых столах», в авторитетных журналах публикуются подборки статей, посвященных его концепции[64] [65], построения методолога рассматриваются в разных областях знания.
Исследование научного наследия А.С. Лаппо-Данилевского идет несколькими путями. Во-первых, непосредственное рассмотрение его концепции и работ историка по определенной проблематике. Построения А.С. Лаппо- Данилевского, интересующие ученых сегодня, касаются таких аспектов как понятие исторический источник, источники смешанного характера, история культуры и культурологические концепции, интеллектуальная история, история идей, метод сравнительно-исторического исследования, методология построения исторической причинно-следственной связи[66].
Во-вторых, рассматривается влияние ученого на идеи его коллег и учеников. Исследования посвящены связи с идеями А.С. Лаппо-Данилевского концепций В.И. Вернадского, Т.И. Райнова, М.А. Дьяконова, А.И. Андреева, С.Н. Валка, Г.В. Вернадского, В.И. Веретенникова[67].
В-третьих, авторы размышляют о месте концепции А.С. Лаппо- Данилевского в науке или в определенной ее сфере. Идеи рассматриваются в таких областях как российская философия истории, российская историография, историческая антропология, современное научно-информационное пространство, феноменология[68].
Исследователи концепции А.С. Лаппо-Данилевского обычно характеризуют ее как неокантианскую. Мы придерживаемся той точки зрения, что А.С. Лаппо-Данилевский был неокантианцем, но в русской версии рецепции философии И. Канта[69].
Таким образом, современные исследователи наследия А.С. Лаппо- Данилевского изучают концепцию русского методолога, акцентируют внимание на вопросах источниковедения, проблемах восприятия его идей как в XX, так и в XXI в, а также анализируют их актуальность в контексте современных проблем исторического познания. Но построения А.С. Лаппо-Данилевского с точки зрения рецепции им идей его коллег, в частности иностранных, в историографии специально не рассматривались. А эта тема представляет несомненный интерес с точки зрения истории идей - активно развивающегося направления в предметном поле интеллектуальной истории.
Новизна исследования заключается в рассмотрении «Методологии истории» А.С. Лаппо-Данилевского с точки зрения рецепции концепций немецких ученых, выявлении и систематизации способов восприятия, трансформации и трансляции их идей. В работе предпринята попытка осмысления понятия и процесса рецепции, мы устанавливаем связанные с этим проблемы, выделяем возможные виды данной практики освоения
интеллектуального наследия. Выделение рецепции как способа освоения ранее сформулированных концепций повлекло за собой необходимость рассмотрения и иной, историографической, практики восприятия идей предшественников без их трансформации в связи с собственными построениями А.С. Лаппо- Данилевского. Поднятая в данной работе проблема разделения способов восприятия интеллектуального наследия на практику рецепции и историографическую практику не освещена в научной литературе и является оригинальной.
Проблема исследования — рецепция идей немецких авторов А.С. Лаппо- Данилевским в его работе «Методология истории». Выбор для исследования концепции именно немецких ученых обусловлен тесными связями немецкой и российской интеллектуальных традиций на протяжении XVIII - начала XX в.
Объектом нашего исследования является труд А.С. Лаппо-Данилевского «Методология истории». Текст был впервые опубликован в 1910-1913 гг. как пособие к лекциям, прочитанным историком в 1909/1910 и 1910/1911 уч. годах в Санкт-Петербургском университете. Мы работали с изданием 2010 года, в котором первая часть и первый отдел второй части были опубликованы по изданию 1910-1913 гг., а второй отдел второй части был воспроизведен по литографированному изданию 1909 г. . В исследование также вовлечены [70] соответствующие труды немецких философов, психологов и историков на языке оригинала.
Предмет исследования - способы восприятия, трансформации и трансляции концепций немецких философов, психологов и историков в работе А.С. Лаппо-Данилевского «Методология истории».
Основным источником для нашей работы является труд А.С. Лаппо- Данилевского «Методология истории». Для целей нашего исследования требуется объемный труд, например, монография, с достаточным количеством ссылок на других ученых, желательно, в том числе, и мирового уровня. Также идеи, разрабатываемые в источнике, должны представлять научный интерес. «Методология истории» А.С. Лаппо-Данилевского содержит необходимый нам материал, на основе которого мы можем изучать оба вида практик восприятия: как практику рецепции, так и историографическую практику.
Несмотря на присутствие в названии работы А.С. Лаппо-Данилевского слова «история», автор уделяет много внимания гуманитарному познанию в целом, что обуславливает наличие в данном труде ссылок не только на работы историков, но и представителей других гуманитарных наук. Для нашего исследования это представляет еще больший интерес, так как позволяет проследить практику рецепции не только в рамках исторической области, но и трансфер с другими сферами знания.
Современное источниковедение историографии уделяет существенное внимание видовой природе историографического источника. Без учета видовой специфики источника невозможен корректный результат историографического исследования. По мнению М.Ф. Румянцевой, уже хорошо разработанный в источниковедении видовой подход к изучению исторического источника продуктивен для изучения источников историографических . Для нас принципиально важно, что «Методология истории» создавалась как пособие к [71] лекциям по одноименному предмету, которые читал А.С. Лаппо-Данилевский в Санкт-Петербургском университете. Это определяет видовую принадлежность данного источника. Ориентированный специально на студентов, двухтомный труд содержит большое количество упоминаний иностранных ученых, дополненных комментариями, разъяснениями, ссылками на литературу. Многие аспекты их научного творчества разбираются подробно, в большом объеме представлены дополнительная литература, источники и историография. А.С. Лаппо-Данилевский не просто транслирует идеи историков и представителей иных научных специальностей, но анализирует их и систематизирует по школам, направлениям.
Данные особенности источника помогают нам в изучении рецепции взглядов иностранных ученых А.С. Лаппо-Данилевским. В нашем исследовании мы рассматриваем «очевидные» случаи восприятия идей, выраженные ссылками на те труды, на основе которых была проведена рецепция. Также сигналом заимствования могут служить термины, присущие концепциям немецких ученых, которые российский историк включил в свои построения. В рамках данной квалификационной работы мы хотим для начала попытаться выявить механизмы рецепции, ее сущность и возможные виды, то есть то, как она может быть представлена. Для более эффективного выполнения данной задачи нам необходимо работать с наиболее бесспорными случаями восприятия идей. Именно поэтому мы не углублялись в такие вопросы как творческая библиотека А.С. Лаппо-Данилевского, не рассматривали то, какие книги он читал, что могло оказать на него влияние и т.д. Мы анализируем непосредственно текст «Методологии истории», содержащиеся в нем упоминания немецких авторов и ссылки на их труды.
В «Методологии истории» А.С. Лаппо-Данилевский рефлексирует процесс исследования, что является основной особенностью этого произведения. Одно из главных мест в исследовании занимает психология, так как познавательный процесс проходит в сознании индивида, а человеческая психика является системообразующим фактором как в человеческой истории, так и в ее познании.
Принцип признания чужой одушевленности, примененный А.С. Лаппо- Данилевским к историческому познанию, актуален до сих пор. Также его труд является междисциплинарным, что на сегодняшний день также стало неотъемлемой чертой гуманитарного исследования. Более того, автор утверждает, что объект изучения у гуманитарных наук один - произведение культуры в широком понимании данного слова. А.С. Лаппо-Данилевский является представителем русского неокантианства, но в отличие от неокантианцев он не производит разделение наук на идиографические и номотетические, а объединяет эти два понятия, утверждая, что это два подхода к одному объекту истории.
Вторую группу источников нашего исследования составляют работы тех немецких ученых, концепции которых вызвали у А.С. Лаппо-Данилевского наибольший интерес: это И. Кант , Э. Бернгейм , К. Лампрехт , А. Бёк , В. Вундт[72] [73] [74] [75] [76] и В. Штерн[77]. Мы рассматриваем те труды, на которые ссылается российский историк в своей работе и которые мы смогли найти в Российской государственной библиотеке, Государственной публичной исторической библиотеке, Государственной библиотеке университета Гёттингена (ФРГ) и в Берлинской государственной библиотеке (ФРГ). Мы работали именно с теми оригинальными текстами и изданиями, которые были в распоряжении А.С. Лаппо-Данилевского. Все исследуемые нами труды представлены на немецком языке (перевода большинства работ на русский язык не существует), а практически все сочинения К. Лампрехта, необходимые для нашей работы, опубликованы готическим шрифтом. Переводы, представленные в данном исследовании, выполнены нами самостоятельно.
Трудности возникли с поиском необходимого издания «Критики чистого разума» И. Канта в силу того, что А.С. Лаппо-Данилевский не только не дает четкой библиографической ссылки, но и неправильно приводит название самого труда: вместо «Critik» российский историк пишет «Kritik» . Второй вариант, несомненно, соответствует нормам современного А.С. Лаппо-Данилевскому правописания, но все же необходимое издание И. Канта носит название «Critik
79
der reinen Vernunft» . 77 [78] [79]
Говоря о видовой природе данных источников, отметим, что труды
80
представлены четырьмя видами: это монографии , научные исследования не монографического характера , статьи и учебная литература . Среди авторов изучаемых нами источников было немало профессоров, чьи лекционные курсы легли в основу их работ: например, «Энциклопедия» А. Бёка была составлена на материале лекций, которые ученый читал в университете, и издана Э. Братушеком (E. Bratuscheck).
Цель данной работы - выявить механизмы рецепции концепций немецких философов, психологов и историков в труде А.С. Лаппо-Данилевского «Методология истории», проследить трансформацию идей немецких ученых в ходе их инкорпорации в научные построения А.С. Лаппо-Данилевского
Задачами данной работы являются .
- выявить круг немецких ученых, упомянутых в работе А.С. Лаппо- Данилевского «Методологии истории», и систематизировать их;
- проанализировать характер упоминаний немецких ученых;
- дать характеристику двум основным практикам освоения интеллектуального наследия. практике рецепции и историографической практике, - и систематизировать в соответствии с ними виды упоминаний;
- изучить связь характера упоминаний немецких авторов с видом практики освоения интеллектуального наследия;
- проанализировать, как А.С. Лаппо-Данилевский использовал работы немецких ученых в «Методологии истории»;
- проследить трансформацию идей немецких ученых в «Методологии истории» А.С. Лаппо-Данилевского. [80] [81] [82] [83]
Теоретико-методологические основания исследования
Наше исследование мы проводим на основе феноменологической концепции источниковедения в применении к предметному полю источниковедения историографии, что предполагает, в первую очередь, выявление видовой природы исследуемых историографических источников. В работе применяются источниковедческий, социокультурный, компаративный методы, метод диалога и нарративного разделения, а также учитывается принцип историзма.
Предметное поле источниковедения историографии находится в междисциплинарном пространстве интеллектуальной истории, поэтому в нашей работе используется междисциплинарный подход. В своем исследовании А.С. Лаппо-Данилевский успешно применяет методы других наук в истории, а немецкие ученые являются представителями различных сфер знания. Мы рассматриваем не только процессы рецепции, проходящие в одной области, но и то, каким образом осуществлялся А.С. Лаппо-Данилевским трансфер знания из одной сферы науки в другую.
В процессе работы нам было необходимо выделить определенные методы, которые на начальном этапе помогут систематизировать материал, а затем отделять практику рецепции от историографической практики. Эти методы сформированы с учетом особенностей исследуемых нами источников. Для эффективной систематизации имеющегося материала мы выделили критерий, релевантный для каждого немецкого ученого. Этим критерием стало количество упоминаний А.С. Лаппо-Данилевским своих коллег, что в итоге способствовало отбору наиболее репрезентативной группы немецких авторов. Для различения двух практик освоения предшествующего опыта мы разделили упоминания немецких ученых А.С. Лаппо-Данилевским по их характеру и установили, что определенные виды упоминания, как правило, соответствуют определенному способу освоения материала. Следует подчеркнуть, что выделение разных видов упоминания немецких авторов проводилось нами эмпирически, при анализе текста «Методологии истории», т.е. данное разделение не имеет умозрительного (априорного) характера. На наш взгляд, разработанная схема может применяться не только в области истории, но и в других сферах науки, трансформируясь в соответствии с особенностями источников и целями исследования.
Структура работы определяется ее задачами. В первой главе мы рассматриваем проблему систематизации упоминаний немецких авторов в «Методологии истории» А.С. Лаппо-Данилевского. Здесь мы выделили основные принципы, в соответствии с которыми произведена систематизация. Систематизировать необходимо не только самих немецких ученых (например, по принадлежности к определенной научной школе или историческому периоду их жизни и деятельности), но и характер их упоминаний (например, это может быть анализ, критика, заимствование, ссылка). Во второй главе мы анализируем основные практики освоения интеллектуального наследия: практику рецепции и историографическиую практику. На основе полученных выводов мы разделили систематизированный в первой главе материал на две большие группы в соответствии с выделенными практиками и дополнили их характеристику. Затем рассматривается опыт освоения А.С. Лаппо-Данилевским идей И. Канта, В. Вундта, Э. Бернгейма, А. Бёка, В. Штерна и К. Лампрехта. Начинаем мы с И. Канта, так как некоторые из его идей дали глубокие философские основания концепции А.С. Лаппо-Данилевского. Затем мы переходим к В. Вундту, идеи которого, выраженные в «Логике», имеют много общего с построениями российского ученого. Далее мы рассматриваем работы Э. Бернгейма - немецкого историка, чья концепция включает в себя многие аспекты, характерные для методологии истории XIX - начала XX века. Следующие два ученых: А. Бёк и В. Штерн, - являются представителями филологической и психологической областей науки соответственно. Рассматривая восприятие А.С. Лаппо- Данилевским их взглядов, мы сможем проследить, как идеи из одной сферы знания могут быть востребованы в другой. В заключение мы обращаемся к представителю культурной истории К. Лампрехту, упоминание взглядов которого встречается в «Методологии истории» достаточно часто, но, тем не менее, не может рассматриваться как явная рецепция.