Методика определения места создания источника.

Для установления места возникновения источника используются, в основном, те же методы, что и для его датировки или патернизации. В том числе: лексико-семантический анализ не только косвенной информации, но и местных диалектов, отразившихся в тексте источника.

Так, М.Н. Тихомиров доказал новгородское происхождение Краткой Правды на основе анализа ее словарного состава, в котором доминировали чисто новгородские термины, не характерные для других диалектов: видок - свидетель, поручник – поручитель или заложник, скот – деньги и др.^[220]

Изучение особенностей внешнего оформления: материала, на котором написан источник; филиграней, печатей и гербовых знаков, орнаментов и их красок, как и данные формы источника могут дать ценные указания о месте создания источника.^[221]

А.С. Лаппо-Данилевский доказал возможность использования формулярного анализа при определении места создания источника. Историк охарактеризовал своеобразные черты новгородских частных грамот XII – XV вв., показал отличие рязанских служилых кабал XVI – XVII вв. от аналогичных московских, псковских и новгородских актов^[222].

Продолжив методику А.С. Лаппо-Данилевского, Л.М. Марасинова выявила типичные черты формуляра новгородских и псковских купчих грамот, в которых никогда не указывались ни стоимость купленной земли, ни назывались лица, стоявшие «у печати»^[223].

Для пространственной локализации источника большое значение имеет обращение к данным метрологии (в древней Руси в каждой местности были свои меры веса, площади, длины и т.д.), хронологии, а также других наук: астрономии (указания о солнечных затмениях), гелиобиологии, изучающей порайонные климатические особенности.

В ряде случаем место создания источника может быть установлено по упоминаниям о нем в других материалах, в том числе в документах, отправленные в то же самое время и из того же пункта.

При этом следует иметь в виду, что место создания источника не всегда совпадает с местом действий его автора или местом совершения описываемых событий. Например, во время войны штабы армий и корпусов меняют дислокацию, а в их документах может откладываться информация о прежнем месте размещения. Студент может сесть писать письмо о том, как он проводил каникулы в летнем лагере у моря, уже приехав к месту учебы.

Таким образом, для пространственной локализации источника недостаточно какого-либо одного показателя или свидетельства. Этот вопрос текстологического изучения источника должен решаться на основе комплекса сведений, дополняющих и подтверждающих предварительные предположение исследователя.

Выводы. В целом, в процессе выполнения третьей группы задач текстологического изучения источника - установление его автора (патернизация), времени и места создания – решаются не только практические (прикладные), но и теоретические проблемы источниковедения.

Без реализации указанных задач невозможно дальнейшее изучение источника на предмет уяснения истории его текста и определения его подлинности.

Патернизация источника, хронологическая и пространственная его локализация позволяют выявить сведения, на основании которых исследователь определяет в процессе интерпретации информации источника ее полноту, достоверность и аутентичность, что и служит важнейшим показателям для оценки научно-познавательного потенциала источника и его места в корпусе других исторических материалов.