МОНАШЕСКИЙ СЪЕЗД 1909 г.

В конце 1905 г., в разгар революции, правительство приняло ре-шение о созыве Поместного собора Русской Православной церкви для решения общих вопросов о церковных реформах и перестройки отношений церкви с государством.

Вместо Собора было созвано несколько съездов более частного характера - миссионерский, монашеский, законоучительский.

Монашеский съезд открылся 5 июля 1909 г. в Троице-Сергиевой лавре. Присутствовало 50 действительных членов и 60 - с правом со-вещательного голоса. Председательствовал вологодский епископ Никон. В духовной печати была опубликована программа съезда, подготовленная Синодом. О самом съезде мало что известно.

Первым пунктом в программе стоял вопрос о введении в монастырях общежительного строя: сразу ли и везде или постепенно и в какой форме? Синод, по-видимому, намеревался вернуться к реформе, не состоявшейся в 60-е годы XIX в. Другие пункты программы, распадаются на несколько тем, среди которых особо был выделен вопрос о способах поднятия дисциплины. "Не должно ли, - говорилось в программе, - в видах ограждения монашества от великого со-блазна пьянства и сродных ему пороков, внести в самый чин пострижения иноческого... обет совершенного воздержания от всяких спиртных напитков, дабы монахи уже по самому своему званию были трезвенниками; а если сие невозможно, то нельзя ли совершенно воспретить угощение иноков вином в трапезе монастырской и в келье настоятелей, и вообще какие принять меры к тому, чтобы воспитать в иноках отвращение к сему позорному и гибельному для них пороку?"

В другом пункте отмечалось, что "больным местом в монастырской жизни является вопрос о том, что делать с теми иноками, которые давно изменили своим обетам, живут зазорно, монастырской дисциплине подчиняются лишь настолько, чтобы иметь возмож-ность пользоваться кельей и столом бесплатно, и составляют грязное пятно по своей неисправности".

В программу был включен и вопрос о поднятии уровня подготовки монахов, поскольку некоторые из них, как говорилось в документе, "не могут дать ответа на самые простые, необходимые вопросы вероучения православного". Поэтому предполагалось устраивать в монастырях специальные курсы для послушников, беседы или уроки закона Божия "в пределах программы хотя бы начальной школы".

Вопрос о развитии монастырского старчества поднимался в двух пунктах. Составители, судя по всему, видели в нем главное средство искоренения изъянов монастырской жизни, воспитания иноков, поднятия уровня монастырей как религиозных центров и укрепления их авторитета. "Забота о сем должна быть первейшею заботою как настоятелей, так и старшей братии и самих епископов".

Особо был выделен в программе вопрос о том, "как должны служить отечеству иноки и инокини во время смут внутренних и войны"69.

Вскоре после того, как съезд окончил работу, в синодальном органе "Церковные ведомости" была напечатана статья известного православного писателя Е. Поселянина. "Насколько можно судить по столь скудно проникавшим в печать отголоскам монашеского съезда, - писал он, - на съезде совсем не был затронут один из важнейших вопро-сов монашеской жизни: о благотворительной деятельности монастырей". В связи с этим автор напомнил о давней полемике между писателем Кругловым и архимандритом Никоном, который в последующие годы был возведен в сан епископа, определен на вологодскую кафедру и председательствовал на монашеском съезде.

Точка зрения Круглова, писал Поселянин, имела тот изъян, что недооценивала значение "жизни созерцательной" и достижение этим путем "таких даров духовных, какие сияли русскому миру в лице, например, старцев Серафима Саровского и Амвросия Оптинско- го". Но среди людей иноческого склада, продолжал автор, "далеко не все по природе - созерцатели": "Есть люди природы деятельной, которые без живого труда хиреют, которым труд нужен так же, как воздух".

Приюты и больницы, говорилось в статье, устраивал еще Василий Великий, монахи Троице-Сергиева монастыря в дни Смуты хо-ронили убитых, кормили голодных и выхаживали раненых, и нет никаких причин отказываться от благотворительности в относительно спокойные времена: "одно вовремя предупрежденное бедствие, достаточно рано захваченная болезнь, заботливо сохраненная жизнь - одним словом, разумно направленная благотворительная деятельность сколько вычеркивает из будущего горя и испытания!" Автор призывал к созданию, наряду со старыми обителями созерцательно- молитвенного направления, "монастырей нового типа", "в которых бы, за исполнением ежедневного круга служб, силы иночествующих работали в направлении благотворительном"70.

Через некоторое время в том же печатном органе с резкой отповедью Поселянину выступил епископ Никон. Нельзя утверждать, писал он, будто монашеский съезд прошел мимо вопроса о благотворительности. Наоборот, съезд подробно рассмотрел этот вопрос и высказался против открытия в монастырях "таких благотворительных учреждений, в коих жизнь без правильной организации труда невозможна" (т.е. школ, больниц, приютов и т.п.). Их режим не-избежно приходит в противоречие с режимом монастырей, ломает монастырский устав. Монастыри не чуждаются благотворительности, расходуют на нее большие суммы, говорилось в статье, но то, к чему призывает Поселянин, - попытка "мира" вторгнуться в монастыри, отвлечь иноков от "единого на потребу", использовать их применительно к мирским нуждам. "Мы, монахи, - писал Никон, - не скрываем ни от кого горькой истины, что число добрых иноков в последнее время зело оскудело в наших обителях... В таком случае не лучше ли некоторые монастыри совсем закрыть, чем преобразовывать их в какие-то монастыри нового типа. Открывайте, если угодно и какие угодно союзы, братства, общины..., но не называйте уже их монастырями, дабы не смешивать понятий, не подменивать одно другим, не изменять основному принципу и не делать уступки духу времени в самой сущности дела"71.

Спор между Поселянином и Никоном показал, что накануне первой мировой войны верх одержали сторонники традиционного, созерцательного направления в монашестве. Монастыри, выделяя на благотворительность и другие "мирские" потребности некоторые средства, все же попытались отгородиться от "мира" и его проблем. Вряд ли, однако, это было возможно, пребывая не в глухих лесах, а в гуще народной жизни.